"МОСКОВСКИЕ НОВОСТИ" от 9 июля 1989 года. МИХАИЛ ЖВАНЕЦКИЙ ОПЫТ ПОЛИТИЧЕСКОЙ САТИРЫ. КАК Э Т О ДЕЛАЕТСЯ. Как это делается! Я в восторге!.. Да здравствует величайшее открытие: дураков нет даже на самом верху! Боже! Как это ловко делается... Трансляция съезда - как репортаж из подводного мира. В цвете. Замерев, мы, полчища наивных и дураков по эту сторо- ну экрана, наблюдали с восторгом КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ... Как это делается!!! Кто сказал, что мы ничего не умеем? Бред! Выше всего мирового уровня. Интриги, подготовки, заготовки, сплачивания и рассеивания... Блеск! Я в восторге! Идиот. Я надеялся на малое: законы, решения... Чушь и бред! Мы получили большее - огромную и прек- расную картину работающей машины, не дающей результатов. Гора родила отмену статьи 11 прим., которую давно уже отменили. Ничего не родила гора под наши восторги и аплодисменты. Но как это делается... Как все оказались в меньшинс- тве - рабочие, крестьяне, ученые, инженеры, демократы... Все! Кто в большинстве? Неизвестно до сих пор. Ни одного лица из большинства не проступило. - Сколько можно давать слово меньшинству! - кричит большинство и не берет слова. Действительно здорово. Мозги заворачиваются. Казалось бы, вот проблема. Вот она воет и вот ее решение. Но тут идет другой - другая проблема. Идет третий - третья проблема. За- тем картон азиатского выступления, дальше пятая проблема, шестой картон, и жуешь этот пирог - мясо с картоном - и уже ничего не понимаешь... - Гибнут малые народы!.. - Да здравствует рабочий класс!.. - Голодают пенсионеры!.. - Сила партии в единстве!.. - Прилавки пусты, пенсии ничтожны!.. - Мы поддерживаем самый прогрессивный строй!.. - Нет лекарств, где взять деньги? И тут неожиданно выходит человек и говорит, где, по его мнению, нужно взять деньги. Вот здесь очень важно не реа- гировать, а дать слово следующему. Он уже говорит о гибели всего живого на Севере. Тут уж действительно неизвестно, что делать, но выходит третий и говорит, что, по его мнению, надо делать в сельском хозяйстве. Теперь очень важно, не отвечая, дать слово следующему. Он, разрываясь, говорит о радиации и пособиях. Мы уже забыли о малых народах и сельском хозяйстве, у нас волосы дыбом от радиации, и когда появляется человек с идеей спасения коряков - все раздражены: этот откуда? При чем тут коряки, когда такая радиация... Тут известие о катастро- фе. Все бросаются туда, забывая о радиации, и тут же подходит дело из Ферганы, поэтому человека, который внезапно нашел деньги для борьбы с радиацией, уже сгоняют с трибуны. А тут ошеломляющая новость о власти КГБ, о грандиозных новостройках в центре Москвы... Полушария поменялись местами, и все с ра- достью погрузились в длинный, старый доклад на паровой тяге о наших успехах, связывающих поражения и победы в единое громы- хающее целое. Можно поспать, перекусить, поделиться сомнения- ми в своей уверенности или уверенностью в своих сомнениях и т. д. Тут и армия напомнила, что она любимое дитя страны и может набить морду любому, кто с этим не согласен... А вот и пошла работа по выдвижению депутатов, наблю- дать которую было уже физическим наслаждением. Это уже шло не под валидол, а под шампанское. Боже! Как это делается! Какая работа! Я такого не ви- дел! - Вы нам все время для выборов предлагаете одного,- капризничает депутат,- но нам хотя бы двух, чтоб выбирать. - Но нужен-то один, - говорит председатель. - Да,- говорит депутат. - Вот он и есть. - Верно,- говорит депутат,- точно... Но постойте... Как же это?.. Действительно, нужен-то один... - Вот он,- показывает председатель,- куда же два-то? Место-то одно. - Верно... Да... Хотя... Постой!.. А чего тут стоять, когда на подходе следующий канди- дат на экологию председателем... - Что такое экология?- спрашивают его. - Не знаю. - Что ж его выбирать, он не знает, что такое эколо- гия,- устало сипят либералы. - Ну и что! Он таких ассистентов наберет - всем нос утрут. Кто за? Против? Утверждаем. Блеск!! Видишь результаты голосования и думаешь: а может, лучше их назначать... А тут еще одна новость - съезд кончается... - Как?! Что?! Только начали... - Но ведь надо же кончать. Оно не может бесконечно... - Но ведь ничего не принято. - Вот как раз и время, и все логично. Тут вообще надо подумать, может и не собираться. Всем на дом разошлют, они дома проголосуют, и дома выступят с речами, мы эти речи опуб- ликуем и по домам разошлем. В домах они продебатируются, пос- тупят к нам, и мы по домам рассеем мнение президиума. Не бу- дет этого базара, работа станет гораздо эффективнее. Депутат не сможет перебивать депутата, а вплотную займется подсобным хозяйством. Кто против, воздержался?.. Блеск! Какая работа. Так это делается. И ничего, что грандиозное зрелище закончилось безрезультатно. Вся страна производит впечатление тяжелоработающей, ничего при этом не производя. Еще один урок в нашей начальной школе: - Мы не рабы. Рабы не мы. - А кто? Б Ы К. И вот наши люди, не отвлекаясь от выяснения нацио- нальности, заинтересовались экологией. Новый предмет в отли- чии от истории и философии не объясняет жизнь, а сокращает. Выдох чище вдоха. Питьевая вода из фенолов и нитратов кипячению не подлежит. В мышцах быка нет прежней ярости и силы - они пропи- таны антибиотиками, анаболиками и пестицидами. Люди, поедая мышцы быка, несут в себе его проклятие и послание: " Всем, всем, съевшим меня, мое последнее мщение. Я болел всю жизнь. Я не мог бегать. Я стоял. А потом лежал. Еды не было благодаря колхозам. Любви не было благодаря искусст- венному осеменению. Движения не было благодаря новым методам содержания. Я на вас не обижаюсь, я просто проклинаю вас и все. Но еще не все. Не думайте, что несчастья покойника уходят вместе с ним. Покойники уходят чистыми. Вам остаются их болезни, неприятности, как все то, что вы построили, пе- рейдет следующим поколениям, которые попытаются поймать вас и на том свете. Ешьте меня, скоро встретимся." А мы возмушаемся: почему организм коровы не может переработать все окончательно? Почему земля, вода, воздух не могут переработать все окончательно? Мы все возмущены. Ну, действительно, нельзя пить, есть, дышать и ку- паться, но мы все это делаем. Когда так много нельзя, что нельзя жить, люди как раз и живут, и поэты пишут:"Человек крепче стали..." Он не крепче, просто он чаще сменяет друг друга. Он как бы все время есть. Но это уже не тот, а другой. Музыка та же, стихи те же, а люди уже другие... Так и должно быть, чтобы со стороны казалось, что они всегда есть. И Сталиным их, и Гитлером, и Чернобылем, и ин- дустрией, а они есть и есть. Отсюда ошибочное впечатление, что их ничто не берет. На Крайнем Севере чум дымит, но в нем за 40 лет уже три поколения дымят и два поколения под шпалами лежат, а третье как бы ездит. Не успеваешь объяснить человеку, как он живет, как аудитория меняется и лектор другой. Раньше фразу:"Эх,мать твою!" - говорил один, сейчас - три. Антибиотик от туберкулеза спасает, а от антибиотика спасенья нет. Если количество этой еды увеличат - шире гибнуть бу- дем и чаще. Пестицид еду спасает, а от еды спасенья нет. Даже навоз стал ядовитым. Так что подумать надо: может пустые пол- ки магазинов - это и есть то, что нам нужно... Жизнь и так коротка, а во второй половине водопадом уходит. Шкала ценностей меняется. За промтовары можем жизнь отнять. Не стоит? А может и стоит. Что дороже - постепенно стало неизвестно. Сразу после двадцати начинается вторая по- ловина жизни. Мы делаем из нефти платья и мыло, а потом пополняем запасы нефти собою и следующие жгут нас в бензобаках. - Почему бензина нет? - Сейчас подвезут...- И пошел в бак пятый век до на- шей эры со всеми страстями и расстройствами. Потому от нефти и гибнет все: прежняя жизнь давит. Тоска прежняя, религиозный фанатизм, скука деревенской жизни, отсутствие телефона, автомобиля - все это душит и давит жизнь последующую. Мы еще быстрее нефтью станем, потому что мы пропитаны ею. И мы будем давить следующих нашей тоской, перестройкой, паникой, автомобилями, телефонами, магазинами, бумажными деньгами, злобой друг к другу... Нас в бак зальют - мы торч- ком встанем от ненависти. Потому бензин так дико горит, в нем ненависть всех предыдущих к последующим. А последующие заго- няют в цилиндр: - Нет, гады, будете белье стирать, ток давать, динаму крутить, и еще раз умрете в тесных цилиндрах, и, умирая, тол- кнете поршень в последний раз и повезете. А нам искры достаточно. Взорвемся и везем... А как нефть разольется - никто живым не уходит. От- сутствие жизни, быта, темнота, ненависть к другим народам - лежит, черным сверкает. Много поколений в ней, и ничего ново- го, все черным сверкает...