From bigblue.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!spcuna!uunet!in1.uu.net!EU.net!news.eunet.fi!KremlSun!kiae!relcom!ipkro!lip!news Fri Mar 24 21:39:18 1995
Newsgroups: relcom.arts.qwerty
Path: bigblue.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!spcuna!uunet!in1.uu.net!EU.net!news.eunet.fi!KremlSun!kiae!relcom!ipkro!lip!news
From: "Slava" <slava@tv.lip.ipkro.perm.su>
Subject: Возвращение в сон 1/2. (продолжение после)
Message-ID: <2f6fe1da@tv.lip.ipkro.perm.su>
Lines: 225
Sender: news-service@lip.ipkro.perm.su
Reply-To: slava@tv.lip.ipkro.perm.su
Organization: tv
Distribution: su
Date: Tue, 21 Mar 1995 20:37:45 GMT


		ВОЗВРАЩЕНИЕ В СОН.

  Дождь...

из открытого окна
		  доносятся
звуки дождя
я схожу с ума от этого
непрестанного накрапывания
но ничего поделать не могу
и капающая с неба вода
вымывает из меня
последние остатки
спокойствия
разума

  Дождь... дождь...
  Я курил, наблюдая за дождем и за теми, кто шагал под дождем, не обращая
на него никакого внимания, и ждал если не просвета, то хотя бы уменьшения
льющихся с неба потоков воды и вспоминал место
  "Место?
  где никогда не бывает нудных моросящих дождей, не бывает зимы, где весна
переходит в лето, а лето - в весну. Я вспоминал место
  "С тоской?
  и докуривал сигарету. Мокрые воробьи ютились рядом, вздрагивая от любого
моего движения и все-равно возвращаясь под навес, потому что это было
единственное сухое место шагов на сто во всех направлениях.
  Я бросил догоревшую сигарету в скопившуюся рядом со мной лужу и услышал:
  - Привет.
  Вместе с приветствием на меня обрушился поток воды какого бы не принес
дождь, идущий за-над навесом. Света озорливо улыбнулась.
  - Охота тебе так стоять, дождь-то теплый.
  - А я никакой дождь не люблю. Особенно если он теплый.
  - Совершенно зря.
  - Сказал паук мухе, когда та отказалась идти к нему в гости.
  Она рассмеялась. Я достал сигареты, выбил одну себе, протянул пачку ей и
столкнулся с недоуменнно взметнувшимися бровями.
  - Каюсь, забыл, не куришь.
  - Бывает.
  Я закурил и, выпуская дым в дождь, спросил:
  - Как прошел выпускной?
  - Нормально.
  - И что ты думаешь делать дальше?
  Она пожала плечами:
  - Пока не знаю.
  - Осталось-то...
  - Охота тебе забивать голову чужими проблемами?
  Я улыбнулся:
  - Нисколько.
  - Ты так и собираешься сидеть?
  - Ага.
  - Ну и сиди.
  - И буду.
  Она выбежала из-под навеса и скрылась за пееленой воды.
  Дождь...
  Все началось в начале июня, когда солнечная погода сменилась дождями,
когда каждая капля превращалась в удар по нервам - тогда ко мне стали
приходить воспоминания о месте.
  Первый раз я попал туда в детстве. Я не смогу сказать, почему я тогда
назвал это "местом" - слово просто подвернулось и прижилось. С того первого
посещения я запомнил только запах спокойствия и красоты.
  "А что меня держит?
  Под навес вбежали парень с девушкой и стали стряхивать с себя воду, то и
дело подшучивая друг над другом и постоянно смеясь.
  Дождь летом, мороз зимой и магнитные бури в течение всего года извлекают
из меня воспоминания о месте. Когда мне исполнилось десять лет, я попал
туда второй раз, унеся обратно ощущение сказки. И образы, преследующие
меня в снах и исчезающие с приходом солнца.
  Со стороны дующего ветра на горизонте появились просветы.
  "А имеешь ли ты...
  Имею ли я право говорить о месте, о котором помню только то, что я там
вот-вот буду, и что я там уже был?
  "Да.
  Да. Потому что этот мир вторгается в меня, манит к себе.
  "Витаешь в облаках.
  Здесь нет далеких мечтаний.
  "Это место существует.
  Оно существует и разрушает меня, манит, напоминает о себе, а окружающий
мир помогает ему дождями и морозами.
  "Бред фантазии способен увести...
  Помню. Но может быть мир такой только потому, что я хочу его таким видеть.
  "Не верю.
  Кто-то просил кого-то верить?
  "Звучит красиво, но нереально.
  Чем тогда объяснить плохую погоду, как не моим стремлением уйти в мечту?
  "Просто плохой погодой.
  Детей просто находят в капусте, люди просто умирают... Не верю. Звучит
крачиво, но скальпель Оккама здесь подходит меньше всего. "Просто" не
случается ничего. Быть может Фрейд помог бы мне разобраться в этом.
  "Опоздал.
  Но я опоздал. Хотя представляю, как огорошили бы меня его слова:
  - Шел бы себе в свое место, и всех проблем.
  "Вот такого он не сказал бы тебе никогда.
  Вредное создание. Знаю, что не сказал бы, но ведь мог?
  "Мог.
  Вот.
  "Но никогда не сказал бы.
  Прагматик...
  "Дождь уже кончился.
  Спасибо за напоминание.
  Я закурил очередную сигарету и пошел по мокрому асфальту.
  - Огонька не найдется?
  Я кивнул:
  - Найдется.
  Он раскурил.
  - Спасибо.
  И ушел. Я послал вдогонку:
  - Не за что.
  Так оно все и происходит: для решения минутной проблемы появляется некто
и исчезает, будто никогда и не было. Быть может смысл моего существования
в том и заключался, чтобы этот рыжеволосый раскурил свою сигарету, и теперь
мое существование преисполнилось смысла.
  Интересно вспомнит ли он меня минут через двадцать или нет?
  "Вряд ли.
  Скорее всего нет - я свою задачу выполнил.
  "Здесь хорошо, потому что здесь хорошо, но надо идти дальше.
  Пойдем дальше.
  "Здесь...
  Парк.
  "Посмотри на птиц... Далее по тексту в оригинале.
  Здесь ничего не меняется, здесь так всегда - так и сегодня. Именно для этого я и здесь, чтобы восстановитьравновесие, которое пошатнул дождь.
  "Интересно, как сходят с ума?
  Вероятность встретить знакомое лицо равна нулю, где-то вдалеке играет
музыка, время от времени проходят люди...
  "Деревья.
  Отдхающие стремятся в лес, на пляж, дачу и им подобные места - для чего
же тогда нужен город и какую функцию он выполняет?
  "Функцию противостояния.
  Между чем и чем?
  "Рагнарек наступил и уже давно.
  Но в чем назначение города?
  "Боги умернли с приходом христианства.
  Иначе говоря...
  "Понятие добра и зла проходят в уме.
  То есть?
  "Видимые отголоски противостояния - это противостояние не одбра и зла.
  То есть?
  "Разделение пошло с того, что надо было просто поделить.
  Предположим.
  "День-ночь, да-нет, тепло-холодно, сытый-голодный...
  Кажется я начинаю понимать.
  "Солнце светит не потому, что так хочет человек.
  С заходом солнца воздух заметно посвежел, и стоило подыскать что-нибудь
более теплое и без комаров.
  В чем смысл существования комара? Только в том, чтобы выпить чьей-то
крови и улететть? А если смысл его существования заключается втом, чтобы
выпить кровь у вполне определенного человека? Стоит только посмотреть, с
какой настырностью комар садится на кого-нибудь, зная, что его ожидает смерть.
  "Дальше написано: Прохожий. Остановись. Здесь остановка общественного
транспорта.
  Останавливаюсь. В ожидании автобуса закуриваю.
  "Ездите общественным транспортом!
  Едем. Смотрим в окно и на красивых девушек. Красивые девушки смотрят в
окно и на каждой остановке убывают.
  - Молодой человек, у вас,- обращается ко мне кондуктор.
  - Проездной.
  Кондуктор кивает и больше меня не замечает.
  В окно смотреть скучно - каждая деталь там знакома, а красивые девушки
автобус уже покинули.
  Время превратилось в вязкую массу, которую можно потрогать руками, если
захочется, или сделать еще более вязкой, подобно воде на глубине пяти тысяч
метров, и идти там без скафандра. Миг, который замер: за окном обгоняющая
нас машина, за ней застывший столб пыли; кондуктор протягивает сдачу и билет,
а пассажир с ничегонезначащим лицом хочет взять, да так и застыл; привставшая
женщина, держащая в правой руке сумку; глаза шофера в зеркале; согнувшиеся
от ветра деревья - и ничего не двигается. Стоп-кадр. Я не тороплюсь, будто
скорость времени зависит от меня.
  Небо взрывается, рассыпаясь на множество цветных осколков.
  - Не устал?
  - Устал.
  - Сойди.
  С чего? Где?
  - Ты знаешь где.
  Я... Я не знаю.
  - Ты сомневаешься?
  - Нет, я не сомневаюсь в том, что вижу... Нет... Хочу ли я?
  - Ты можешь опоздать.
  - Меня... Я встречу нити?
  - Да.
  - Я...
  Сумбур мыслей - спирали жизни.
  - Возможно.
  - Не совсем так, но рядом?
  - Возможно.
  - Но я хочу понять себя.
  - Тебя никто не торопит, но следующий раз последний.
  - Когда?
  - Ты поймешь, что он - последний.
  Пыль за стеклом оживает, пассажир берет сдачу и билет, деревья покачнулись,
шофер перевел взгляд на дорогу, женщина с сумкой поднялась - время ожило.
  Моя остановка.
  Раздалось веселое пение.
  "Чей сегодня праздник?
  Есть вопросы попроще?
  "Нет.
  Прекрасно. Я тоже не знаю.
  Мимо прошли трое: парень с двумя девушками.
  Женский голос с запоздалой реакцией:
  - Паренек, сигаретки не найдется?
  "Тот же, что и пел.
  - Возьми.
  Она подошла и взяла.
  - А если две?
  - Боюсь, что нет.
  - У моего папы сегодня праздник, он морфлотник.
  "Вот и выяснилось, чей сегодня праздник.
  - Прекрасно.
  Она услышала что-то краем уха из разговора стоявшей в стороне троицы:
девушка с двумя парнями.
  "Господи, когда же их опять стало трое?
  - Да брось ты, Наташка, человеку раз в жизни шестнадцать лет, - опять
повернулась ко мне. - У моего папы праздник, - снова сообщила она. - Поцелуй
меня в щечку.
  "Наверно чувствует себя смелой.
  Исполнил просьбу.
  - Ладно, гуляй, папа-морфлотник.
  Она повернулась к стоящим в стороне:
  - О-о, Леха... Мы тебя везде ищем...
  "Здесь хооршо, но пора дальше.
  Пойдем дальше.
  "Киса, мы чужие на этом празднике жизни.
  Я достал последнюю сигарету и выбросил пустую пачку.



From bigblue.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.bluesky.net!news.sprintlink.net!EU.net!news.eunet.fi!news.spb.su!kiae!relcom!ipkro!lip!news Fri Mar 24 21:39:25 1995
Newsgroups: relcom.arts.qwerty
Path: bigblue.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.bluesky.net!news.sprintlink.net!EU.net!news.eunet.fi!news.spb.su!kiae!relcom!ipkro!lip!news
From: "Slava" <slava@tv.lip.ipkro.perm.su>
Subject: Возвращение в сон (день второй)
Message-ID: <2f73bf2a@tv.lip.ipkro.perm.su>
Lines: 344
Sender: news-service@lip.ipkro.perm.su
Reply-To: slava@tv.lip.ipkro.perm.su
Organization: tv
Distribution: su
Date: Fri, 24 Mar 1995 18:58:48 GMT


  Утро врывается со звуками голосов и шумом машин, одновременно уходит сон,
оставляя ничегонезначащие кусочки.
  Любое утро начинается с двух вещей. Во-первых, сигарета на голодный желудок,
и, во-вторых, зеркало. Уверенно улыбнуться и произнести:
  - Сегодня тебя ожидают великие дела.
  Зеркало, что бумага, все стерпит. Хотя...
  Представляю себе это так:
	  Она села у зеркала и долго смотрела себе в глаза. А может и не себе,
	а той, что находилась по ту сторону стекла. Ей вспомнился Алекс, как
	тот рассказывал о том, что зеркало, как таковое, чуждо миру человека,
	что зеркало внедренно в наш мир там кем-то, а сами зеркала - посредники
	между тем миром и нашим. Там находятся существа, подобные нам, но
	с абсолютно иной психикой, убийцы или что-то в этом роде. И при долгом
	визуальном конакте можно совершить переход в тот мир.
	  - Они не люди, - убеждал он ее. - Садиста, даже с самой изощренной
	фантазией понять можно, стоит только покапаться в его детстве, и все
	будет лежать на блюдечке с голубой каемочкой. А тех существ, из
	зазеркального мира, понять невозможно. В их природе заложенно
	какое-то мистическое желание убивать.
	  Потом он ее убеждал, что если создать абсолютно зеркальную комнату,
	так, чтобы она никак не соприкасалась с реальностью, то можно совершить
	переход по своей воле, а не быть брошенным на растерзание чужого
	мира. Да, ему уже доводилось видеть свидетельства подмены, но
	разговор-то не об этом. Он, собственно говоря, сейчас тем и занят, что
	эксперементирует с зеркальной комнатой и что ему вот-вот удасться
	совершить переход, а так как переход будет совершен по своей воле,
	то он там может стать чем-то вроде мессии.
  Как продолжается субботнее утро? Чаем. А вот с чем, будет зависить от
содержимого холодильника - сегодняшний чай был с вареньем. После/вовремя
чего вспоминаешь, какие планы были на день, или, если попытка не удалась,
действуешь, как подсказывает настроение.
  Настроение подсказывает: "Пляж". Вспоминаю тех, у кого может оказаться
такое же настроение, и набираю номер Гоши-Тани.
  - Да-а? - протягивает сонный голос Тани.
  - Тань, привет.
  - Привет. Ты что, ни свет, ни заря...
  - Вообще-то уже одиннадцать часов, если тебе интересно.
  - Да-а? - тоном: "А я-то и не заметила".
  - Да.
  - И что?
  - Сердце мне подсказывает, что вы собираетесь на пляж. Оно мне верно
подсказывает?
  - А как за окном?
  - Солнце.
  - Тогда верно.
  - Я уже иду.
  - Ждем.
  - Телефон Веры помнишь?
  - Естественно.
  - Отлично. А я - нет. Придется звонить тебе.
  - Хорошо.
  ...и уйти. Можно, конечно, остаться еще на часик-другой, но тогда солнце
ударит в голову и потянет сыграть в русскую рулетку, а я в азартные игры не
играю. Главное вовремя определить: вот сейчас настал именно тот момент,
когда лучше покинуть пляж. Именно сейчас, ни минутой раньше, ни минутой
позже. После чего сказать:
  - Спасибо этому дому, пойдем к другому.
  И ближайшие полчаса провести в открытом легкому ветерку месте с тенью и...
  Отрывок из услышанного разговора:
  - ...он заходит в дом, и она говорит ему, что решилась, наконец, приняла
решение. Когда она узнала, кто это, она прямо-таки готова была взорваться.
  - А вот мне не удалось посмотреть последнюю серию. Но следующую посмотрю
обязательно. Интересно, что она ему ответит?
  - Что она ему может ответить? Конечно "нет".
  - Все-равно мне надо будет посмотреть следующую серию. Вдруг она скажет
ему "да"?
  - Кто?! Она-то...
  Диалог не имеет ни конца, ни начала.
  ...и уйти.
   Я смотрел в окно, за которым простиралось зеленое поле. На такую картину не
устанешь смотреть, но пора уходить. И я ушел.
  Я брел по дороге, поднимающейся в гору, и меня окружал туман, который вскоре
рассеялся. Среди деревьев мелькала белка.
  ...в месте, где вечная осень. Все застыло в вечном совершенстве: слегка
пожухлая трава, первый опавший листок, еще греющее солнце и белое
безоблачное небо.
  Из темноты выплыл человек:
  - Ты только что вошел сюда. Как ты вошел сюда? - в его голосе звучала мольба.
  Я хотел помочь ему, но не знал как.
  - Не знаю. Я просто оказался здесь.
  Он пригляделся ко мне, потом произнес:
  - Я не узнал тебя сразу.
  - Я...
  - Понимаю, ты не знаешь. Тебе этого и нужно знать.
  - Ты сказал что я здесь уже был когда-ьл. Как я тогда решил свой вопрос?
  - У тебя здесь начало. Так же, как я всегда нахожусь здесь, ты всегда решаешь
один и тот же вопрос.
  - Что ты делаешь здесь? Как ты сюда попал?
  Он достал из кармана сигареты и выбил две - себе и мне - зажег зажигалку,
огонек прыгал в темноте и на какой-то миг осветил его лицо. Оно было уставшим.
  - Твои любимые, - произнес он.
  - Спасибо. Ты не ответил на мой вопрос.
  Он затянулся. Огонек ярко разгорелся.
  - Не сегодня. Мы еще увидимся и не раз. Я обречен вечно опаздывать и видеть
следы ушедших, встречать тебя...
  - Может все не столь плохо?
  - Не надо. Ты каждый раз пробуешь найти оправдание моему нахождению здесь.
Его не существует.
  Мы помолчали.
  - Посмотри на свои ладони.
  Я посмотрел.
  - Что ты видишь?
  - Я... Я вижу только правую руку, я не вижу ладоней.
  - Ты найдешь ответ.
  - Откуда ты знаешь?
  Огонек сигареты высветил улыбку.
  - Я так загадал.
  На руку опустилась паутина, вся в росе. Я отбросил ее, ветерок радостно
подхватил брошенную паутину и унес ее с собой.
  В его глазах загорелась надежда.
  - Знаешь, если вспомнишь, попробуй узнать, могу ли я отсюда выйти, может где
случайно от кого узнаешь, запомни...
  Его скороговорка оборвалась столь же внезапно, как и началась.
  - Нет это бесмысленно. Забудь все, что я сейчас говорил. Ты все-равно не
вспомнишь обо мне. Ты каждый раз забываешь об моем существовании...
  - Если я буду о тебе помнить, то попробую узнать об этом месте. Где оно
находится?
  - Если б я знал... Я этого не знаю. Как только я это вспомню,- в его голосе
появилась тоска.- Но почему?! Почему, как только я смиряюсь со своим
положением, появляешься ты, и вновь зароняешь во мне надежду, что я смогу
выпутаться, почему?
  Я набрал в легкие воздуха в перемешку с сигаретным дымом, но он оборвал меня
раньше, чем я успел начать.
  - Сейчас ты ответишь: "Не знаю". Одно и то же, одно и то же...
  - Ты украл у меня реплику, и мне придется сказать что-то другое. Может
надежда должна быть?
  - Было и такое.
  - Я вернусь.
  - Знаю. И еще не раз. После ты идешь обычно туда,- он махнул неопределенно
рукой, и мне почему-то показалось, что на его руке семь пальцев.- Всего
хорошего.
  - Я запомню твою просьбу.
  Он как-то безнадежно повел рукой:
  - И не старайся. Иди.
  Дорога привела меня в лес. Я сел отдохнуть прямо на дорогу. Рядом со мной
села птица и окинула меня левым глазом.
  - Нет,- объявила она,- ты не тот.
  - Ты права, мое имя не Тот. А кто Тот?
  - Тот, кого я буду сопровождать.
  - Наверно я один должен идти туда, куда я иду.
  - А куда ты идешь.
  Это я узнаю, когда прийду.
  - Тоже неплохо, когда имеешь перед собой хотя бы такую цель. Я тебя
вспомнила,- сказала птица безо всякого перехода.
  - И часто ты меня видишь?
  - Нет, изредка. А кто был передо мной? Тот вечно ноющий дурак?
  - Его можно понять, если постараться.
  Она хохотнула.
  - Это его-то? Вся его проблема в том, что он отрицает Абсолют, но
проецирует весь мир сквозь себя, в то время как ему надо твердо
акцентировать свое внимание на Абсолюте и научиться игнорировать
миражи и иллюзии.
  - Я, пожалуй, пойду дальше, а ты жди Того.
  - Ты не хочешь меня слушать?
  - Я послушал бы, но мне не стоит задерживаться на одном месте долго. Прощай.
  - Досвидания.
  - Досвидания?
  - Мы вскоре встретимся.
  Я постучал в дверь и ветер распахнул ее.
  - Добрай вечер.
  - Доб'ый вече'. П'оходи.
  Я вошел внутрь дома.
  - Чай? Кофе?
  Она ушла и вскоре вернулась с двумя чашечками кофе. Вернулась блондинкой,
но это была она же.
  - Я хочу сегодня просто помолчать,- сказал я ей.
  - П'ек'асно. П'осто помолчим.
  Я выпил кофе, поблагодарил и ушел.
  Передо мной поле пшеницы и кто-то ее косящий. Потом этот кто-то повернулся ко
мне и когда увидел, что я заметил его, стал двухмерным и ветер унес его.
  Ко мне на плечо опустилась птица.
  - Поздравляю.
  - С чем?
  - Ты увидел.
  - Что я увидел?
  - ХХ Аркан.
  - Что это?
  - Прощай.
  И птица улетела.
  - Стоит ли?
  - Конечно стоит,- ответил он и его голубые глаза азартно сверкнули.
  - Даже не знаю, все-таки...
  - Ты всегда боишься!
  - Я боюсь?
  - Ты. Если бы считалось неприличным мыться каждый день, то ты весь бы зарос
грязью.
  - Нет, я все-равно бы мылся.
  - Тогда чего ты боишься?
  - Я боюсь? Смотри.
  Я поднял камень и подбросил его. Он взлетел, и на миг почудилось, что он
превратится в птицу и улетит от нас прочь. Но ничего подобного не произошло, и
он упал.
  - Видишь, в этом нет ничего страшного. Стоит только раз попробовать, чтобы в
этом убедиться. Не проходит и дня, чтобы я не делал этого.
  - Каждый день?!
  - Ну да. Это же красиво. Ты сам видел. А все эти дурацкие запреты по
подбрасыванию этого давно себя изжили.
  - Наверно ты прав.
  - Ну вот, видишь.
  ...и уйти, потому что не всякому дано выдержать взгляд Сфинкса. Быть может,
он сам отягощен своим знанием, и просто хочет избавиться от него, хотя бы от
части, передавая его вопрошающему. Я хочу уйти, потому что я не вопрошающий,
я здесь случайно, но он не отпускает меня, и я погружаюсь в его глаза и вижу
лицо, свое лицо, за ним следует еще одно мое лицо, еще и еще, превращаясь в
бесконечную вереницу моих лиц. Я всегда прихожу к нему, хотя мне сначала и
показалось, что я попал сюда случайно, но я прихожу сюда всегда. О Сфинкс...
  ...и уйти, уйти прочь, уйти, ни о чем не думая, уйти и брести, бежать, ползти,
идти, но прочь, прочь, прочь, прочь отсюда...
  - Кто ты?
  - Не помню.
  - Ты слышишь?
  - Да.
  - Ощущаешь вкус, запахи, боль?
  - Да.
  - Кто ты?
  - Не помню.
  - Кто ты?
  - Никто.
  - Кто ты?
  - Никто... Или кто-то?
  - Ты кто-то. Если ты задаешься вопросом, значит ты уже есть. Кто ты?
  - Кто я?
  - Кто тебя окружает?
  - Я их помню, и помню не только их, но вспомню тогда, когда увижу.
  - Кто ты?
  - Я не вижу себя.
  - Смотри.
  Выплывает зеркало, еще одно, еще...
  - Кто ты?
  - Я - это я.
  - Кто ты?
  - Человек.
  - Возможно.
  - Я помню множество лиц.
  - Тоже ты.
  - Я... Где конец пути?
  - Где начало Вселенной?
  - Что такое Вселенная?
  - Смотри.
  Я смотрю.
  - Где начало Вселенной?
  - Начало Вселенной - я.
  - Почему?
  - Потому что я ее вижу.
  - Где конец пути?
  - Его нет.
  - Кто ты?
  - Я начало и конец пути.
  - Возможно. Иди. Где-нибудь ты найдешь свой ответ.
  ...и уйти.
  Цыганка раскладывала карты и говорила, говорила. говорила: даты, имена,
события - я знал, что это правда, но тут же забывал сказанное, поэтому я должен
уйти. Она все еще что-то говорила, но я уже был далеко.
  Навстречу вышел рыцарь, снял с головы шлем с расправившим крылья орлом и
устало присел на край дороги.
  - Как легко творить легенду,- произнес он,- нужно только самую малость
недоговорить. Или совсем ничего не сказать. И вся жизнь превращается в легенду.
  Он заметил меня и произнес:
  - Твой ответ там.
  - Спасибо.
  - Не за что, тебе все-равно его не...
  Но я уже шел туда.
  За поворотом был мой ответ.
  ...обрушивается весь мир, он давит меня, не дает мне дышать, заставляет меня
умереть...
  ...все еще обсуждают, что сказала она и что ответил он.
  Здесь прекрасно, но надо идти дальше. Разговор о том, что все-таки она
сказала ему, а он - ей, стал от меня удалятся. За следующим поворотом я увижу
куст, рядом с ним будет валяться пустая пачка "Монте-Карло"-бокс. Без целофана.
  Когда я свернул, то только инерция заставила идти меня дальше, а не
остановиться, не замереть. За поворотом, действительно, был куст, под ним,
действительно, валялась помятая пачка "Монте-Карло"-бокс, и на ней,
действительно, не было целофана. Я пожал плечами: мало ли совпадений не бывает
на свете.
  "Сейчас машина поедет прямо.
  Она свернула налево. Что и требовалось доказать.
  Я стал смотреть на затылок мужчины. Просто сидишь и просто смотришь.
Коричневые ботинки, серые брюки, светлая рубашка, недавно подстриженные
волосы. У рубашки короткие рукава, на левой руке механические часы. Брюки не
узкие и не широкие. Ботинки на вид тяжеловаты, наверно, он ходит едва поднимая
ноги. Даже если его отметишь в толпе, то через пару минут забудешь. Я
попробовал угадать с трех раз
  "Кстати, прекрасный пример, что существуют не только "да" и "нет".
  "То есть?
  "Угадай с трех раз: какого пола?
  "Но пол бывает либо мужской, либо женский.
  "Ты забыл о третьей возможности.
  "Какой?
  "Гермафродит.
  "Ты меня сбил. На чем я остановился?
  "Ты пробовал угадать что-то с трех раз.
  "Спасибо.
  кем он может быть.
  Но мужчина занервничал, оглянулся в поисках неведомого взгляда, поднялся и
нервно зашагал прочь, как я и предпологал, едва поднимая ноги.
  Я с сожалением смотрел на удаляющийся затылок, думая, что у него совсем нет
чувства такта, что он такой же серый, как и его брюки.
  Наконец я оторвал взгляд от затылка, и... Меня ждал сюрприз. Первый миг мир
был черно-белый, со всеми оттенками серого. Миг прошел, и - краски взорвались.
Осталось только пожелать зрение, которым я обладал в этот миг, какому-нибудь
художнику. Я молча наблюдал за феерией красок, даже не пробуя угадать их
наименования - им не было определения. Потом ветер сдул деревья, облака, дома,
траву - словно они были вырванные из тетради листами; голое пространство стали
заполнять клубы тумана: синего, оранжевого, белого - феерия красок продолжалась,
потом ветер сдул остатки всего, и предстало голое пространство, залитое
разросшимся золотым солнцем.
  ...прошлое - оно уходит...
  Передо мной проплывают образы-карты: чашка с чаем, диван, музыка, открытая
книга, выюрошенная консервная банка, спички, газеты и - бесконечно. Все - в
прошлом.
  Образы-карты уносит ветер. Существует только миг плюс я. И ответ там, но я
туда никогда не дойду.
  О время, твои пирамиды!
  Вчера сказано: "Завтра...", для сегодня нет места, есть только миг плюс я,
остальное теряет смысл, вне меня не существует, я - начало и конец Вселенной,
но это - в прошлом.
  ...увидеть и забыть, этот миг принадлежит прошлому - проблема утеряла свою
актуальность, перестала существовать вместе с тем мгновением, в котором она
существовала, потому что сам миг - прошлое, а о прошлом либо хорошо, либо
ничего...
  Мелкие мошки краоск слетаются обратно и занимают свои места в иной
последовательности, реалии моей мечты. Эта встреча последняя, первый мир
ушел в прошлое миг назад и перестал существовать вместе с ним. Места ждала
меня, и сейчас здесь праздник - она встречает меня: запах роз, зелень и
непалящее солнце, радостно нарастающий шепот: "Он, он, он, он...", чистое
небо, гладь озера, ивы у берега, парящая птица. Ожидание переросло в
долгожданную встречу, сказка нашла меня и мило прижала к себе заблудшее
дитя, радуясь его возвращению, наполняясь праздником...
  Извини меня сказка, но я выбрал не тебя. Ты - миг прошлого, которое я вскоре
забуду, ты ушла от меня тогда, когда я первый раз вернулся в первый мир. Ты
исчезнешь через миг, а я вытравлю из себя любое воспоминание о тебе, и бумага
поможет похоронить тебя. Ты слишком долго заставила меня ждать и слишком
много посылала обратно - этим ты убила меня. В следующий миг у меня начнется
жизнь, и ты даже в мыслях не будешь присутствовать, и слово станет тебе
могильным камнем. Прошай, наша встреча была последней. Увидишь Фрейда,
передай ему от меня привет.
  Меня стало трясти. Менялся мир, менялись краски, менялось все - только слова
обретали смысл:
  - Что с вами? Вам плохо?
  Я наслаждался глубиной ее зеленых глаз и росыпью каштанновых волос:
  - Плохо? Пожалуй, уже нет.



From bigblue.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.bluesky.net!news.sprintlink.net!EU.net!news.eunet.fi!KremlSun!kiae!relcom!ipkro!lip!news Thu Apr  6 15:18:42 1995
Newsgroups: relcom.arts.qwerty
Path: bigblue.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.bluesky.net!news.sprintlink.net!EU.net!news.eunet.fi!KremlSun!kiae!relcom!ipkro!lip!news
From: "Slava" <slava@tv.lip.ipkro.perm.su>
Subject: Верлибры.
Message-ID: <2f83bf70@tv.lip.ipkro.perm.su>
Lines: 482
Sender: news-service@lip.ipkro.perm.su
Reply-To: slava@tv.lip.ipkro.perm.su
Organization: tv
Distribution: su
Date: Wed, 5 Apr 1995 23:16:15 GMT



	Привет Оллу!


  Память опять меня что-то подводит, что я бросал, что нет, так что
здесь - _все_ и в хронологическом порядке. Единственное утешение - я
больше не буду надоедать с верлибрами...
  Приятного д0суга.


-------------------------------------------------------------------------------


				ГОД 1993


-------------------------------------------------------------------------------


	Взорви Свет
	Высуши Моря
	Возроди Хаос
	И Произнеси Слово
	Которое Станет Первым


-------------------------------------------------------------------------------


	я творю свой мир

	вначале тело
	потом четыре стены
	потом пение птиц
	другие дома
	другие тела
	потом голоса
	много голосов
		образов
		    звуков

	и уже мир творит меня


-------------------------------------------------------------------------------


		   Закрыл глаза.
		      Открыл.
		   Снова закрыл.
		    С тех пор
		   не открываю.


-------------------------------------------------------------------------------


		   Я как птица,
		  но не совсем;
	         взмыл, но упал...


-------------------------------------------------------------------------------


	    Я спросил время.
	      Мне сказали.
	    С тех пор живу
	    по чужим часам
	  и в чужом времени...


-------------------------------------------------------------------------------


	Набираю номер.
	Там длинные гудки.
	Набираю другой номер.
	Там опять длинные гудки.
	Наверно телефон сломался.


-------------------------------------------------------------------------------


	...и каждый миг
	соприкасаясь с миром:
	разговаривая,
	слушая,
	трогая,
	шагая,
	теряю себя по каплям,
	заменяя лицо
	маской...


-------------------------------------------------------------------------------


	из открытого окна
			  доносятся
	звуки дождя
	я схожу с ума от этого
	непрестанного накрапывания
	но ничего поделать не могу
	и капающая с неба вода
	последние остатки
	вымывает из меня
	спокойствия
	разума


-------------------------------------------------------------------------------


						Х.Л.Б.

		Среди затерянных страниц Книги песка
	           (всего две строчки: когда-то жил такой...)
	     однажды кто-нибудь найдет упоминанье про меня...


-------------------------------------------------------------------------------


		быть похожим на друших людей
		     это почти как смерть
			быть непожим
		 это почти походить на тех
		    кто непохож совсем


-------------------------------------------------------------------------------


  немного слов и много мыслей
  много выкуренных сигарет
  выброшенные в мусор бумаги
    переплетенные с явью и сном

  все о чем молчал я прежде
  останется несказанным опять


-------------------------------------------------------------------------------


		Я не ищу красивых сочетаний,
		но право глупо: слово "мать"
	   рифмуется прекрасно с словом странным...


-------------------------------------------------------------------------------


 (спросить? когда? зачем?
 		         убить?
 воскреснуть? ослепить?
 а спичку бросить?
 да? нет? запить?
 куда?
 а там?
 и что?
 уплыть? попрыгать?
 подпрыгнуть и уйти?
 сломать? построить?
 обрести? забыть? 
		почистить?)

     ОДИН БОЛЬШОЙ ВОПРОС


-------------------------------------------------------------------------------




-------------------------------------------------------------------------------


   блокнот
     где я делаю загадочные заметки
     о смысле жизни и бытия
   изнашивается и стареет
   желтеют его страницы
   от рук
     к нему прикосавшихся

   сигарета живет до тех пор
     пока ее не коснется огонь


-------------------------------------------------------------------------------


	 если гвозди уже забиты
	трудно расправить крылья


-------------------------------------------------------------------------------


		буквы пали в боях за смысл


-------------------------------------------------------------------------------


        Я ТВОРЮ СВОЙ МИР - 2

	я творю свой мир

	из клея
	  из бумажек
	     из скрепок
	        из подержанных кнопок

	не получается
	то ли клей проржавел
	то ли скрепки высохли


-------------------------------------------------------------------------------


  в ночи соженные стихи
	           я вас не помню
  ни строчки
   ни слова
     лишь алфавит
          и препинания знаки
  может когда-то
  тридцать три буквы
  лягут в волшебнуй ритм
  однажды сотворенный мной

  оттуда ль ты:
			       ?

  прощай
    я не помню тебя


-------------------------------------------------------------------------------


	кончики пальц обращаются в холод
	и по телу
		 от них
		        растекается
				холод
	холод тела

	но пока я живой и жив
	я ломаю и вновь создаю
	свой странный мир разрушенных цветов


-------------------------------------------------------------------------------


	Холодный огонь
	         уже не греет...
	Я жмусь
	        все ближе
		       к камину...
	Голос растаял,
	  свеча догорела,
	     огонь на бокалах,-
	Только музыка
		        напоминает,
	Что было
		 еще недавно...
	Уже давно...


-------------------------------------------------------------------------------


	ушел еще один в ночную даль вслед за мечтой

	прорыв


-------------------------------------------------------------------------------


				ГОД 1994


-------------------------------------------------------------------------------


	Убит в упор
	Мои мозги
	  смешавшись с кровью
	       по той стене стекают
	что девственно до этого была чиста


-------------------------------------------------------------------------------


	жизнь повесилась на волоске


-------------------------------------------------------------------------------


	безвучье красок уставшего мира коснулось и меня

	когда-нибудь уйдут
	и снег и продрогшие мысли
	подчиняясь закону вечного круговорота

	мне надо только подождать

	лишь подождать


-------------------------------------------------------------------------------


	я до сих пор чего-то хочу

	хотя

	холодный ветер напоминает о чем-то злом
	белый снег лежит цветом китайского траура

	только в воздухе уже витает предчувствие скорого тепла


-------------------------------------------------------------------------------

		Я ТВОРЮ СВОЙ МИР - 3.

	неужели все это лишь в подражание жизни?


-------------------------------------------------------------------------------


	я понял
	что я есть там где я когда
	увидев свет в своем ночном окне

	есть два пути
	и эти два - один похожий на себя


-------------------------------------------------------------------------------


						М.

			       Он жил словно
			  что жизнь - это маска
			  а может даже и не одна


-------------------------------------------------------------------------------


  острое лезвие ласково входит в плоть
  острый камень был превращен в стрелу

  я забыл свет
  и забыл темноту

  я помню только звезду имя которой падение


-------------------------------------------------------------------------------


						А.В.

		     Я говорю о себе -
			    "я"
		   Я привык обманываться


-------------------------------------------------------------------------------


		      Триптих.

			 I
	      пепел падающей сигареты

			II
	       буквы закрытой книги

			III
	         белое белое белое


-------------------------------------------------------------------------------


  я пытался проспрягать себя с миром

  но

  утреннее солнце не выйдет из того лабиринта

  первоснежие


-------------------------------------------------------------------------------


			ГОД 1995.


-------------------------------------------------------------------------------


	похожие лица на каждый день

	их много
		но
	они все такие похожие

	бог круга забытых движений
	ищет пальцами живое лицо


-------------------------------------------------------------------------------


  я искал дыхание ветра
  в полном дне
	     и бессонных ночах

  заполняя

  одиночество тела - женщинами
  одиночества мысли - стихами

  получая взамен объятия
  окружающей меня пустоты


-------------------------------------------------------------------------------

	разомкнулись ворота света
	и пустили меня к себе

	в холод и
	в одиночество
	в царство белого цвета

	живое уходит в землю
	чтобы когда-нибудь стать живым

-------------------------------------------------------------------------------

  движение руки в застывшем мире
  танец тел под призрачным дождём

  это ушло навсегда
 
  чтобы вновь повториться

  когда-то

-------------------------------------------------------------------------------

	забытый всем бреду среди похожих дней навстречу завтра
	прочитанном уже вчера

	пустота

-------------------------------------------------------------------------------


					Слава.



From bigblue.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.bluesky.net!news.sprintlink.net!EU.net!news.eunet.fi!news.spb.su!kiae!relcom!ipkro!lip!news Sun Apr  9 14:48:57 1995
Newsgroups: relcom.arts.qwerty
Path: bigblue.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.bluesky.net!news.sprintlink.net!EU.net!news.eunet.fi!news.spb.su!kiae!relcom!ipkro!lip!news
From: "Alex Vdovin" <root@tv.lip.ipkro.perm.su>
Subject: Алексей Вдовин ИНТОКСИКАЦИЯ (и привет Юродивому)
Message-ID: <2f8886b5@tv.lip.ipkro.perm.su>
Lines: 28
Sender: news-service@lip.ipkro.perm.su
Reply-To: root@tv.lip.ipkro.perm.su
Organization: TV
Distribution: su
Date: Sun, 9 Apr 1995 14:15:33 GMT


		ИНТОКСИКАЦИЯ

тридцать девять - градусники не врут
пять дней в благодати мутного жара
весна отсутствие витаминов холодный ветер - и тут
романтика смятой постели молоко вдыхание пара
сколько лиц сколько тем многословный доктор пожалейте
это Чехов цитирующий Рериха налево и направо
дверь закрывается тишина на "тасмовской" заигранной ленте -
шипение хрипы - и надо ставить сначала

преследует запах канифоли и хвои
паяю проводку выращиваю ель на балконе
я точен - помню соседа соседку - все злое
милую девочку друзей не терпящих сентиментальной вони
весна молодость гормональный взрыв времени через край
энергия в эти годы не знает соотношений
с мыслями про ад попадаешь в рай
где удается избегать правильных решений

она не придет - придет головная боль
тридцать девять если градусник не врет - романтика жесткой кровати
каждый час димедрол круглая дилема холодный ноль
пять дней интоксикации - возможно этого вполне хватит

			Алексей Вдовин


From bigblue.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!spcuna!uunet!EU.net!news.eunet.fi!KremlSun!kiae!relcom!mplik!newsserv Wed Apr 12 20:34:15 1995
Path: bigblue.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!spcuna!uunet!EU.net!news.eunet.fi!KremlSun!kiae!relcom!mplik!newsserv
From: Alexei Yu. Komarov <komik@csp.e-burg.su>
Newsgroups: relcom.arts.epic
Subject: [рассказ] День рождения Петрова
Date: Wed, 12 Apr 95 16:54:16 +0400
Distribution: su
Organization: CSP
Message-ID: <ABuryYlW38@csp.e-burg.su>
Sender: news-service@mplik.ru
Reply-To: komik@csp.e-burg.su
Keywords: рассказ
X-Return-Path: admin.mplik.ru!lik!csp.e-burg.su!komik
Lines: 843

День рождения Петрова

Студент четвертого курса Игорь Петров взволнованно
ходил, и даже почти метался по своей квартире. К нему
должны были прийти гости, - у него сегодня день рождения, и
он даже испек по этому случаю свой любимый пирог, узнав
предварительно у матери, как это делать. Ему казалось каким-
то благородным и... пожалуй, заслуживающим чуть не
восхищения, - испечь самому пирог. Впрочем, главная причина
была, конечно, в том, что мама не могла для него это сделать,
потому что придет только к вечеру - и он решил испечь его
сам и тем самым убить двух, если не трех зайцев: во-первых,
научиться печь пироги, - в жизни всё может пригодиться; во-
вторых, показать перед матерью свою самостоятельность и
свою... взрослость, что ли (он, разумеется, уже давно был
самостоятелен, но ведь матери всегда матери, и никак не хотят
увидеть своих детей взрослыми людьми - и тут происходит
просто какая-то битва, которая затягивается на несколько лет);
в-третьих, показать себя и перед гостями с такой...
неожиданной стороны. Приятно, что ни говори, этак между
делом поразить вдруг окружающих каким-нибудь фокусом. Он
представлял, как гости будут есть пирог, и он вдруг, между
прочим, посреди какого-нибудь разговора, скажет, что сам
испек его перед их приходом. Вот будет эффект. Впрочем,
конечно, это пустяк - пустячок, глупость. Интересно, что они
подумают? Разумеется, он понимал, что на самом деле это
даже смешно, но он, конечно, не удержится и скажет, - он уже
знает себя. Он думал напоить гостей чаем с пирогом, - всё
скромно, без пышности, потому что гостей должно было быть
всего двое, да и придут они ненадолго, всего на часок
наверное. Да... А потом он отведет их погулять в лес
неподалеку, - ему так нравится гулять в этом лесу, А после
этого они расстанутся. Да, скромно, в самом деле очень
скромно. И как-то... неправильно. Но что еще можно
придумать? Они, должно быть, подумают о нем как-нибудь не
так... Вечером будет настоящий ужин, - с семьей, с
родителями, с бабушкой и с сестрой. Традиционный семейный
ужин. О, как эти ужины стали уже обыденны и неинтересны.
Пускай. Там они напекут всё что хотят - целую гору чего-
нибудь, и целый вечер будут есть, и объедятся наконец.
Великолепно... И ладно. До этого еще далеко. А что же он
будет делать с гостями? Он нальет им чаю... А не мало ли
одного чаю? Что они скажут? Боже, да не мало ли одного
чаю? Вот проблема! Ну а что же еще? Он почему-то ужасно
боялся и волновался, и чувствовал себя неуверенно, словно
экзамен какой-то сдавал. Он уже заварил чай и поставил его
на стол в заварном чайничке. И всё остальное было готово.
Он вспомнил, как спешил и нервничал, когда пек пирог, - хотя
пирог, впрочем, получился, - и потом бегал с ложками,
чашками, с тряпкой, готовя стол, расставляя и раскладывая всё
это на столе и перекладывая по десять раз: подумайте, всего
три чашки с блюдцами и ложками и пирог; это было ужасно -
о, он почему-то самого себя ненавидел в тот момент, даже
временами почти до тошноты, - потому что слишком суетился,
и один раз чуть не уронил чашку на бегу и ругал себя за свою
суетливость, и всё ему казалось, что он как-то не так делает,
как нужно, но как нужно - он никак не мог уловить, - один
раз даже остановился и прислушался к самому себе, надеясь
понять изнутри себя, что и как; но надо было спешить, он
опаздывал, и он побежал дальше, так и не поняв ничего.
Теперь наконец всё стояло на столе, пирог получился, и ему
оставалось только сидеть на диване и ждать звонка в дверь.
Впрочем, на самом деле всё было еще впереди. Он нервничал,
думая о том, как всё пройдет. В душе было какое-то
неудобство, он не мог понять отчего; словно что-то смущало
его. Теперь, когда он наконец сел и успокоился, он опять
прислушался к себе, пытаясь выяснить, что его беспокоит, но
ничего не смог разобрать, а, кажется, только еще больше
забеспокоился и даже почти запаниковал. Собственно, что
могло случиться? Он стал успокаивать себя и попытался
припомнить что-нибудь приятное. Мало помогало. Конечно,
ничего не случится, но... что-то ему не по себе.
Однако времени уже было много, уже прошло полчаса с
тех пор, как они должны были прийти. Это было странно. Он
посидел немного на диване, сложив руки вдоль ног по бокам.
Потом встал, вышел на балкон и стал смотреть с балкона,
думая увидеть их, когда они пойдут под балконом. Они
должны были прийти с этой стороны. Никого не было видно.
Он постоял в ожидании, представляя как увидит их идущими и
почему-то побаиваясь этого. Его никак не покидало смутное
чувство неприятной опасности, и сейчас даже, пожалуй, оно
стало еще неприятнее и явственнее: мерещилось непонятно что
и было немножко тоскливо. "Странно, однако. Они могли бы
позвонить. Но, впрочем, мало ли..."
Он вернулся в комнату и уселся опять на диван. Его
положение вдруг показалось ему каким-то очень глупым:
"Какое глупое, однако, положение. Главное, совсем некуда
приткнуться. Сиди вот и жди. С этакой боязнью... Очень
неприятно. И сколько они могут заставить меня прождать?
Пожалуй, с час. День рождения, называется. Подарки, гости...
Как у ослика Иа. Пожалуй, я и два часа прожду на этом вот
диване, и ничего со мной не сделается. Потом встану и открою
дверь: "Здравствуйте, спасибо за подарки и поздравления" - и
улыбнусь. Кислой улыбкой. И пойдем пить чай. С моим
пирогом. Фу".
Ему всё сделалось противно после этих мыслей - и
гости, и он сам. Нет, так было нельзя думать. Он решил
переменить мысли. Он напрягся и вспомнил один хороший
день, проведенный с ними две недели назад. Тогда ему было
так хорошо. И хоть внутри у него оставался осадок, но всё же
настроение его сразу заметно изменилось, он даже удивился,
как оно изменилось.
"Все-таки я их люблю. - он подумал об этом с
удовольствием и даже с каким-то неведомым для себя прежде
восторгом, потому что в самом деле очень любил их, и
открывал это с каждым днем всё больше и больше. - Да. Они
ведь самые мои близкие друзья, и даже больше. Нет, "друзья"
- это неверно. Как бы лучше... Лучше сказать, что они самые
близкие люди. Да, вот так. Впрочем, близкие люди, - это же
родственники. Нет, тут совсем не то что родственники. Надо
будет как-нибудь объяснить им. Надо будет сказать им и
объяснить, если спросят. Только отчего же я их так боюсь
сейчас? Как это неприятно. Я плохой человек, что-то во мне
есть такое... Я даже не могу сейчас думать о них хорошо -
почему? Я, впрочем, и всё время не могу думать о них совсем
хорошо, - всё время; что-то во мне все-таки есть такое... Как
ужасно. Впрочем, я, на самом деле, вовсе не о них думаю не
совсем хорошо - это я о себе думаю плохо, плохо, всё время,
всегда, а они здесь совершенно ни при чем... и я им, должно
быть, часто мешаю. Нет... если совсем по правде, если быть
откровенным - почему я никогда не могу быть откровенным? -
я все-таки о них думаю не совсем хорошо. Я злюсь на них, вот
что. Неизвестно за что. А поэтому и на себя. Ну вот такой
уж человек. И они видят это, видят это - всегда, и... и как же
они могут любить меня после этого? Неужели может быть,
чтобы они притворялись?! Это же... это нечестно. Боже, до
чего же неприятно.
Они сейчас где-то вдвоем. Да. Может быть, они не
могут найти подарок? Они, кажется, хотели пойти за
подарком, а потом уже прийти к мне. Или я это придумал?..
не помню... ну а где же им еще быть, если здраво рассуждать?
Они, наверное, ищут подарок, потому что не хотят подарить
какой-нибудь пустяк, а хотят, чтобы я видел, что они любят
меня. Все-таки как приятно так думать. Хорошие люди. Все-
таки какие они необыкновенные люди... и как я люблю их".
Он снова вскочил и вышел на балкон. Он стал
прогуливаться по нему взад и вперед. Пускай лучше так. Когда
они будут проходить внизу, под балконом, они увидят его и
окликнут, и скажут что-нибудь веселое. А он помашет им
рукой. И будет улыбаться. Ему хотелось увидеть их сейчас -
увидеть их приятные лица. Ему показалось, что он не видел их
очень давно, хотя они виделись вчера - но он почему-то очень
хотел увидеть их лица, словно позабыл, как они выглядят. Они
обязательно улыбнутся. Он поглядел немного с балкона. Потом
ему надоело выглядывать и он снова стал прогуливаться по
балкону. Он ходил, засунув руки себе под мышки и не глядя
на улицу, специально не глядя на улицу, а глядя в пол. Цветы
на балконе набирали бутоны и некоторые даже уже
распустились и распространяли приятный запах, за который он
так любил лето. Он улыбался, думая о цветах, а потом снова
вспомнил тот день две недели назад; потом ему вспомнились и
другие приятные дни. Как много все-таки было приятных дней.
За этими воспоминаниями он забыл на время, что к нему
сейчас должны прийти гости. Он, может быть, даже
специально забыл об этом. Хорошо, что ему это удалось. Так
и надо. Сейчас он чувствует себя гораздо лучше. Как все-таки
неприятно всё время чувствовать себя... неуклюжим.
Он поднял голову. Прошло минут десять, наверное, как
он вышел на балкон. Он выглянул наружу - их не было видно.
Может быть, они прошли и не заметили его? Звонка в дверь
не было.
Он вошел обратно в комнату и опять уселся на диван.
Ему снова сделалось как-то неуютно и беспокойно.
"Как это всё противно".
Он всё же не в силах был усидеть и почти тут же
вскочил и стал слоняться по квартире из комнаты в комнату,
не зная куда деть себя, выглядывая во все окна; потом снова
выбежал на балкон, потом тут же опять забежал обратно, и
еще раза два выбегал на балкон, всё более и более ненавидя
себя за свою беготню.
"Они там где-то вдвоем, вдвоем. Отчего они не звонят?
Прошло уже... вот это да, уже почти час! Непонятно. Это
непонятно. Ведь вчера договорились на два часа, сейчас почти
три. Впрочем, мне и вчера было как-то не по себе. И в
последнее время, эту неделю особенно - как-то неуютно... черт
возьми. Ведь надо хотя бы позвонить, хотя бы позвонить,
предупредить - в любом случае, потому что так не делается.
Нельзя даже не позвонить. Главное, что они вдвоем. И не
позвонили. Вот так. Они где-то там ходят, где-то ходят...
Боже, как это невыносимо!"
Он слонялся от окна к столу. Посматривал с какой-то
ненавистью на чашки на столе - о, он с самого начала их
ненавидел, когда мыл тщательно и вытирал, и всё думал, надо
ли мыть и вытирать - будто в этом было какое-нибудь
значение и будто они это заметят; эти чашки стали ему
особенно ненавистны, когда одну из них он чуть не уронил по
дороге из кухни в комнату - тогда особенно, и ему даже
захотелось ее нарочно взять и разбить, чтобы не смела никогда
больше падать, и даже, вполне может быть, он бы ногами ее
еще потоптал; все-таки он псих, только никто этого не знает,
он тщательно скрывает это от всех... он вдруг задумался: "в
самом деле, неужели этого никто не видит? не может быть,
делают вид, должно быть, а сами смеются... нет, нет,
подождите... что-то я не так думаю" - он потряс головой и
снова посмотрел на стол; и этот пирог, этот ненавистный
пирог, который он сам испек и собирался еще хвастаться этим,
глупец - ему захотелось сейчас выкинуть его в мусорное ведро
- со злостью, с холодной злостью, и тем самым как бы
отомстить... всем - хладнокровно и смеясь, не жалея нисколько
своего труда и своих чувств - пусть видят, что ему наплевать,
ему на всех наплевать.
Он вдруг опомнился. "Боже, ну что же я так, в самом
деле? Надо успокоиться. Что же это я так? Ведь я же ничего
не знаю - и злюсь. И главное: из-за чего?" Он остановился
посреди комнаты как вкопанный, потом подошел спокойно к
дивану и сел на него. Потом встал, достал с полки книгу и
снова уселся на диван - читать. "Я жду. Я терпеливо жду.
Они же когда-нибудь позвонят. Не могут же не позвонить.
Впрочем, может быть, что-нибудь случилось. Тогда позвонят
завтра. Всё равно, в любом случае, завтра или не завтра - я
всё узнаю. Я же их увижу когда-нибудь. И всё узнаю, что бы
там ни было... Плохо только, что я такой злой... плохо,
плохо... За это они и не любят меня и... боятся. В этом всё
дело. Только зачем же обещать тогда, договариваться, и всё
это, все эти пироги с чашками - зачем всё это нужно
устраивать, зачем? А?..
Ах, боже, если бы они знали, как мне плохо..."
Он, конечно, совершенно не мог читать. Он бросил
книгу на диван, встал и опять пошел неизвестно куда. Подошел
к шкафу и стал смотреть на свое отражение в стекле.
Всклокоченные волосы - он всё время хватается за голову и у
него от этого всегда всклокоченные волосы. "За что меня
можно не любить? Разве за эти всклокоченные волосы? Надо
будет причесаться и вообще следить за собой". Он приблизил
лицо к стеклу и попытался рассмотреть свои глаза. Его
собственные глаза вдруг показались ему чересчур большими и
неестественными, как какая-нибудь биологическая
ненормальность. "Гм. Как странно, однако. Ужасно странно...
Вот вопрос: кто я? И каким они меня видят? Какие у меня
глаза? "Смотрите: серые... Вы видите, какие у меня глаза? Как
же вы не видите, какие у меня глаза? Неужели вы не видите,
какие у меня глаза - ах, видим, видим: боже, какие
замечательные глаза... какие замечательные у тебя глаза, я
так люблю твои глаза..." Гм... Серые глаза - это хорошо...
Но... как это трудно... разве я могу себя увидеть таким, какой
я на самом деле? Разве я могу увидеть себя таким, каким они
меня видят? Боже, это ужасно, это невозможно! А какой я на
самом деле? - вот еще вопрос. Я такой, какой я есть, или
такой, каким они меня видят? А? В этом есть философская
проблема... Боже, какие кошмарные вопросы лезут в голову! -
к черту, к черту! Нет, меня можно любить... Меня можно
любить. Раз я сам себя могу любить, как же еще кому-нибудь
не любить меня? Почему? Это было бы парадоксом, так не
должно быть. Они и любят меня, я знаю... Не может быть,
чтобы они так не любили меня. Просто не понимают. Не
понимают. Но как же тогда любят?" Он задумался над этим
посетившим его вдруг странным вопросом, потом в
задумчивости отошел от шкафа и взглянул на часы. Прошло
почти полтора часа. Это его поразило как-то разом, - словно
он до этого еще не вполне понимал, что прошло уже так много
времени. Он большими глазами, застыв, смотрел на часы и в
голове его был полный сумбур.
Всё. Они, конечно, уже не придут. Может быть, даже не
позвонят. Как он будет смотреть завтра в глаза им? Ему стало
ужасно тоскливо. Он ничего не понимал и от этого тосковал
неимоверно. А вернее, он, казалось, слишком понимал: он что-
то подозревал - он с самого начала что-то подозревал, и от
этого ему и было неуютно. Он снова вспомнил про чашки.
"Дурацкие чашки". Он с ненавистью посмотрел на чашки,
стоявшие на столе, и на секунду у него возникло желание
схватить одну и разбить; он отвернулся, чтобы как-нибудь
нечаянно не исполнить это желание.
"Пирог съем сам. В одиночестве. В гордом одиночестве,
ха-ха. А родителям скажу, что всё прошло замечательно. Или
нет, - скажу всё как есть, - скажу, что они почему-то не
пришли, я не знаю почему. Какой у меня будет унылый вид...
о, ужасно! Они, конечно, что-нибудь поймут по моему виду...
никуда не скрыться - они всегда всё понимают, и... и как они
смеют, а?! - станут жалеть меня - о, ужасно! - и какие-нибудь
глупые вопросы задавать... боже, боже, как невыносимо! Или
промолчат. Плевать. Всё равно я ничего не скажу. Да и что
говорить? Съедим этот пирог вместе. Вот и плюс. А я буду
молчать. Пускай понимают - я буду молчать. Как я устал от
них.
Нет, они, конечно, позвонят. Попозже. Наверное,
вечером. Исходя из здравого смысла. Не могут же они, в
самом деле, вот так вот совсем не позвонить, даже и мысли
такой не может быть! И объяснят, что что-то случилось. Что
же, бывает... Я скажу им что-нибудь невыразительное... какой
у меня будет противно гладкий голос. А она скажет, наверное:
"не вешай нос" или даже "не обижайся" - веселым голосом,
чтобы ободрить меня. Как это чудовищно! Неужели она не
видит и не понимает ничего?!! И еще предложит перенести на
следующий день. Нет, я этого не вынесу, я не соглашусь. А
может быть, даже и не предложит перенести на следующий
день! боже, это еще ужаснее, этого быть не может!.. - но ведь
сегодня они не пришли, они даже не позвонили вовремя!
А если они все-таки сейчас позвонят?.. Если они
позвонят? - что мне делать? Скажите, что мне делать? Я не
понимаю. Я чего-то не понимаю. Отчего я в такой панике?
Спокойно, спокойно надо, молодой человек, что вы так
дергаетесь? Я и не дергаюсь. С чего вы взяли? Вот что: если
они позвонят... у меня будет спокойный... и даже, может быть,
сонный голос. "Где это вы задержались так?" - спрошу я их
весело. И добавлю: "Вдвоем?" Нет, не буду добавлять. Они
не поймут. Они еще обидятся. Или даже не обидятся, потому
что не поймут. Или, вернее, они слишком поймут, и потому
ничего не скажут, а только будут еще меньше меня любить... и
это неотвратимо, неотвратимо... И это будет означать, что я
прав.
Они спросят, наверное, что я делаю - так, для порядка,
весело спросят. А я скажу им... я равнодушно, даже бодро
скажу им... что я читаю книжку, свою любимую книжку и
что... даже удивился, что прошло полтора часа... Боже, как это
глупо!"
Он снова очутился у шкафа и снова глядел на себя в
стекло. Ужасные всклокоченные волосы, и лицо, - должно
быть, бледное, как у Пьеро и столь же унылое, которое
невозможно, невозможно любить!
В этот момент зазвенел телефон - ему показалось, что
зазвенел торжественно, и даже на один самый малюсенький
миг у него возникло неприятное ощущение, будто телефон,
точно живой, хотел исподтишка поиздеваться над ним, зазвенев
в такой момент, - и тем самым хотел выставить его совсем
глупцом. Он вздрогнул. Все-таки в нем есть что-то...
ненормальное. Он, впрочем, тут же собрался и мысли его
стали яснее и спокойнее.
"Это они!
А может быть, впрочем, и нет, не они".
Пока он шел к телефону, он успел себя приготовить к
тому, что это могут быть вовсе и не они. Он шел ровным
шагом и даже будто расслабился, словно из него воздух
выпустили и ему стало от этого гораздо легче и спокойнее.
Обдумал по дороге, как ему нужно будет отвечать, если это
все-таки они, - вспомнил придуманную им фразу про книжку,
которую он читает, ожидая их - "надо будет все-таки ее как-
нибудь вставить, что ли, - может быть, вовсе и не глупо
выйдет, откуда они узнают?.. и сонный голос, обязательно
сонный голос... а впрочем, что они скажут еще..."
Это были они. Она. Он, должно быть, стоял рядом.
Она: "Привет".
"Привет". Сонный голос. Не получилось, - всегда не
получается! Плевать.
Пауза.
Что она сейчас думает? О чем? Она поняла что-нибудь
по его голосу?
Боже, какая пауза...
Дышит в трубку.
Она: "Ты еще хочешь, чтобы мы пришли?"
!!! Вот это вопрос!.. Ну и вопрос! Постойте, у него даже
мысли что-то мешаются. К чему этот вопрос?.. Гм... Что-то...
Какой, однако, у нее при этом голос... маленький. И
мягкий. Если бы она всегда так разговаривала, если бы она
всегда так разговаривала! - ничего этого не было бы! Гм. Что
же говорить?
"А почему я должен не хотеть?" Отрывисто.
Она: "Ну..."
И всё.
"Мы же договорились. Я жду..." Пауза. Слишком
отрывисто - какой там сонный голос! Плевать, плевать...
"...Где вы?" Дрогнул, выдал себя. Всё равно, теперь всё
равно...
Она: "У меня... Мы ходили, ходили, а потом зашли ко
мне".
Вот так.
Правду сказала, не смогла соврать; она всегда не хотела
врать, - и почему? А уж лучше бы врала, кажется.
Каким маленьким быстрым голосом она это сказала - как
девочка совсем, торопясь. Ах, этот ее голос. В голосе всё
дело, в голосе.
Ходили, ходили...
У нее!!!
Всё.
Что еще спрашивать?
Молчание. Чего она всегда молчит так долго? А он
злится.
Она: "Ну... жди..? Мы сейчас выходим".
"Ладно".
Конец разговора.
Значит, они появятся минут через сорок-пятьдесят.
"Ну вот. Они у нее вдвоем. Наверное, долго там сидели.
Что они делали, интересно? "Ходили, ходили, и зашли ко
мне." Они, наверное, с час у нее сидели, не меньше... или
даже два... - где еще можно так задержаться? И главное,
главное, что они делали?"
Он уселся на диван. Вопрос "что они делали?"
беспрерывно на разные лады повторялся у него в голове, как у
какой-нибудь говорящей игрушки, и мучил его, мучил, и был
неразрешим. У него было такое ощущение, словно все его
внутренности оказались в одной куче на дне живота, включая
сердце и легкие, и лежали там вяло, без сил, точно убитые,
точно он получил сильный удар в живот и никак не мог после
него перевести дух. Ему казалось, что он наконец открыл для
себя правду, которую давно уже знал, но никак не решался
высказать себе. А они ему высказали сейчас. И нисколько не
пожалели его... Как это жестоко. Вся эта ситуация каким-то
большим комом ворочалась в его голове и будто не вмещалась
в нее: ему казалось, что он никак не может охватить ее и
осмыслить со всех сторон, что он что-то упускает и не
понимает. Вопрос, который вертелся у него в голове, был явно
бессмыслен и безответен, совершенно бессмыслен и безответен,
так что у него все силы кончились задавать его самому себе,
потому что... потому что что еще оставалось делать? - он
слишком мучил его; потихоньку им овладела какая-то апатия;
впрочем, он даже почувствовал некоторое удовольствие, -
правда, какое-то непонятное удовольствие, словно от
необычайно смешной и мизерной вещи, вспомнившейся ему ни
к селу ни к городу и тут же позабывшейся обратно; однако
ощущение вялости и апатии оставалось, точно у него в голове
застряла пробка из ваты. Он взял книжку и стал смотреть в
нее. Он был уверен, что если бы захотел, то смог бы читать
книгу до тех пор, пока они не придут. Но ему не хотелось. Он
посидел, глядя в нее. Потом отложил ее, встал и принялся
медленно ходить кругами по комнате. Потом остановился
посреди комнаты, потянулся и, подняв голову вверх, посмотрел
на потолок, заложив руки за затылок.
Вот и шкаф. Он опять приблизил к нему лицо и стал
разглядывать свой нос, уши, волосы, - всё в подробностях,
медленно, с любопытством.
"Гм. Кто этот молодой человек, а? Кто я? И где я?"
Этот вопрос как-то странно казался ему сейчас чрезвычайно
любопытным, даже каким-то мистическим, от которого веяло
космосом, - значительным вопросом. Остальные вопросы
сделались малюсенькими, отдалились и почти совсем исчезли.
Это тоже было странно. Казалось бы, о других вещах нужно
думать. Наконец, очнувшись, он отошел от шкафа с
завораживающей пустотой в голове.
На столе стояли чашки и пирог. Он посмотрел на них и
почувствовал вдруг неизъяснимую любовь, переполнившую его
сердце.
Он вышел на балкон.
Он увидит их отсюда.
Он встал, облокотившись на перила. Всё было так
спокойно. Светило солнце, - прямо ему в голову. Постояв, он
устал от солнца и снова вошел в комнату.
Отчего он так спокоен?
"Нужно будет сводить их в лес... Сводить их к моему
любимому дубу, показать. Э... они ничего не поймут, пожалуй...
- ну и ладно, всё равно покажу, пускай не поймут. Что еще?
Чай попить... всё ли готово? - он еще раз с тревогой оглядел
стол. - Всё... Что еще?"
Ему казалось, что он что-то забыл.
"Не вспомню..."
Он уселся на диван и вдруг со сладким ощущением
припомнил позавчерашний день: она на прощанье поцеловала
его на пороге своего подъезда - в губы, долго и по-
настоящему, и серьезно посмотрела на него влажными глазами;
как это было странно... За что? они почти ни слова не
проговорили всю дорогу, и он был такой мрачный. Тут еще у
подъезда в метре от них стоял какой-то мальчик лет десяти -
дурачок, с резинкой во рту, и жевал ее, разглядывая их в упор
стеклянными глазами; неужели она его не видела?.. Как она
могла так не смущаться?.. Это было подозрительно -
неизвестно почему, но он смутно чувствовал, что тут
заключался какой-то подвох, какая-то разгадка вопроса, может
быть совсем неприятная для него... У него вдруг возникло
странное чувство: словно у него голова разложилась на две
половинки, и каждая думает независимо от другой. Одной
половинке казалось, что нельзя вспоминать об этом, что
стыдно и собственно совсем не о чем вспоминать и что тут
еще масса вопросов, которые надо бы обдумать хорошенько,
чтобы не попасться - а другая половинка вспоминала об этом,
плюя беззаботно на первую, и радовалась чему-то как ребенок,
неудержимо и весело, и он ничего не мог поделать ни с
первой, ни с второй.
"Как это странно".
Он встал, подошел к столу, еще раз оглядел его:
кажется, всё было на месте. Впрочем, у него по-прежнему
было ощущение, что он что-нибудь упускает. Он оперся
руками о стол и заглянул в одну чашку. Внутри была пустота,
сияющая белизной. Он смотрел в эту белизну, и трубы
потихоньку начали играть у него в душе - фанфары, оркестр,
всё гремело и ликовало. Восторг, восторг пел в его душе!
"Отчего?" - он недоумевал сам на себя, страшился чего-то и
замирал в то же время от восторга. Его точно распирало; даже
стало как-то не по себе. Он отошел, даже почти отпрыгнул в
восторге от стола и снова оказался у шкафа; заглянул в стекло
и посмотрел на себя большими глазами, вглядываясь. "Что это,
а?!" - он задал себе этот вопрос громким шепотом. Его глаза
были большими и спокойными - от таких глаз невозможно
оставаться равнодушным... ведь он же не может остаться
равнодушным отчего-то. В этот момент он ощущал себя
удивительным, непостижимым, словно космическим духом,
воплощением божественной красоты. Он обвел глазами
комнату. Всё вокруг показалось ему волшебным и всё как-то
еле заметно двигалось и менялось: маячила тень от занавесок,
которые колыхал влетавший в открытое окно ветерок; цветы на
столе, подаренные ему утром, тоже, казалось, как-то
двигались; стрелка на часах двигалась, - и всё было освещено
необычным, странным светом, отражавшимся много раз от
открытого окна, потом от стекол шкафа и еще от чего-то и
лежавшим пятнами на самых необычных местах. "Какой
сегодня удивительный свет, - это так удачно открыто окно..."
Восторг, кипевший в его душе, понемногу улегся и превратился
в тихую радость. Он вертел головой, осматривая комнату и
ощущал, как ему легко и приятно двигать шеей и какое вообще
сделалось у него легкое тело. "Гм... Всё же вопрос: кто я
такой?.. Есть ли я? - вот даже какой вопрос!.. Как это всё
странно..." Ему было удивительно его состояние. Он пошел по
комнате, словно хотел удостовериться, что он живой и может
шевелиться; он подвигал руками и даже помахал ими, словно
крыльями. Каждое движение доставляло ему удовольствие и
было удивительно, точно он в первый раз двигался. Он пошел
на балкон, всё так же ощущая удовольствие от движений;
перед открытой дверью, однако, остановился в некоторой
боязни. На него веяло свежим воздухом с улицы. Он постоял
немного, решаясь, и наконец вышел. Он выглянул с балкона -
всё казалось ему новым, словно он глядел другими глазами. Он
оперся о перила и стал смотреть вниз. Кругом на улице лежала
желтая пыль. В тени возле забора спала черная собака,
запачканная той же самой пылью. Ее бок подымался и
опускался от дыхания. При виде этой собаки ему опять пришел
в голову всё тот же глобальный вопрос: "Кто я? Кто эта
собака? И кто вообще мы все?" И тут же болезненное
ощущение чего-то забытого им, какой-то неприятности опять
царапнуло его. Он поморщился; лицо его сделалось кислым и
унылым. Он повернулся и медленно, наклонив голову и глядя
под ноги себе, вошел обратно в комнату, сел на диван и
застыл, глядя вперед невидящими глазами.
Весь его восторг, переполнявший его минуту назад,
показался ему смешным, детским и наивным; он усмехнулся
кривой усмешкой. "И что такое произошло, скажите? Откуда
восторг? Как у ребенка, без причины, от избытка жизни... и...
и глупости". Правда, неотразимая и ужасная, представилась
ему вдруг во всей обнаженности. "Правда-то - вот она: меня
обманывают". Он опять сам над собой усмехнулся, зло,
скорчив очень неприятную мину. "Ха-ха. Обманутый муж.
Причем здесь муж, впрочем?.. Они даже не скрываются. А
почему? Что это такое? Что это значит? Почему они не
скрываются? Они должны были бы скрываться. Почему же
она так прямо сказала, что они были у нее? "Ходили, ходили
и зашли ко мне". Это "ходили, ходили" - это еще что значит?
Это значит, они гуляли, гуляли, болтали там о всякой ерунде,
забыв про время (два часа прошло!), а потом уж и зашли к
ней - и были еще там; а к ней путь-то неблизкий - просто
так, по дороге, не зайдешь, совсем даже в другую сторону.
Что это значит, а? Почему же она об этом прямо сказала?
"Ты еще хочешь, чтобы мы пришли?" Феноменальный
вопрос! Это уж... это уж они понимают, что скрывать
бесполезно... умным считают, значит... Но отчего же тогда
позвонили? Лучше бы совсем не звонили... О, какие неловкие
люди, какие все мы неловкие люди - все, все! Что им еще
оставалось делать? - раз обещали? Хуже ничего придумать не
могли... Боже, какие неловкие люди! И они теперь еще
приедут! О, какой кошмар!.. Кошмар! Что мне делать? Как
они могут приехать теперь?!
Нет. Как же так может быть? Подождите. Тут что-то
не так, - надо обдумать.
А может быть, она хотела сказать этим, что... что ей не
в чем оправдываться? Подумаешь, опоздали - бывает, - и я не
имею права сердиться и думать что-либо плохое. Ну разве я
сам не сказал бы всю правду? - потому что меня не смеют
подозревать в дурном! И к ней зашли - что это значит? Разве
это значит что-нибудь плохое, кроме того, что они зашли к ней
зачем-нибудь? - мало ли что ей понадобилось - одеться, к
примеру. Какой у нее был маленький голос по телефону... о,
этот ее голос! - в нем всё дело, в нем! в нем дьявол какой-то
прячется, дьявол, не иначе, такой голос только дьявол может
иметь! Змей! Боже, какой я мальчишка! А это "ты еще
хочешь, чтобы мы пришли?" - тут уж прямое признание, тут
уж и гадать не о чем! О!.. И я согласился! Тьфу! Гладким,
противным голосом! Нет, подождите... Что ты вопишь?!.. Так
нельзя. Я должен сосредоточиться и думать спокойно. Так,
сосредоточься, подумай. Подождите. Может быть еще
объяснение: они, может быть, просто боятся меня - вот еще
что может быть. Я сердит. Я всегда сердит и зол. Тут уж кто
угодно не выдержит и такие вопросы задавать начнет. У меня
голос такой... злой. Резкий. Они боятся меня. Что я могу с
собой поделать? Я вовсе не такой на самом деле - у меня
просто голос такой... а они не понимают. Они любят меня,
хотят любить - а я вот такой".
Он прилег на диване, поджав ноги к животу. Ему
казалось, что он заболеет сейчас, что у него, может быть, жар.
Глаза его глядели в шкаф напротив и видели там фигуру на
диване с неестественно низко лежащей головой и высоко
торчащим над головой плечом. Так он глядел довольно долго,
и в голове его проносились какие-то обрывки мыслей и
воспоминаний и уносились тут же куда-то - и если бы кто-
нибудь потревожил его в этот момент и спросил, о чем он
думает, он не смог бы сказать. Ему  хотелось спать и он при
этом чувствовал, что не сможет уснуть оттого, что был
противен сам себе; но всё же, несмотря на это, кажется,
наконец задремал: ему стало представляться, что он сидит в
каком-то кафе за столиком, напротив входа, - вокруг шумят
люди, где-то звучит музыка, смех, звенит посуда, и даже будто
слышна иностранная речь, а он сидит один за столом,
серьезен, и перед ним ничего нет, стол пуст, ему ничего не
надо, и он глядит в дверь - глядит важно и со значением. И
вот он видит, как в кафе входит несколько человек и смотрят
на него. Ему показалось, что среди вошедших были и они, -
впрочем, скорее, были одни они, и разве что еще один или два
человека, неизвестных - разобрать было невозможно; через
мгновенье, однако, он узнал еще кого-то из знакомых среди
вошедших, который, впрочем, тут же обратился в другого
знакомого - словом, почти все были знакомы ему, и этого было
довольно; главное, что среди них, кажется, неизменно были
они, только всё время оказывались на новом месте. Все эти
люди подошли к нему, здороваясь наперебой, знакомые и
незнакомые, и, кажется, хотели сесть за его столик, чтобы
поговорить с ним и друг с другом и поесть, но вдруг
остановились и почему-то не сели, что-то помешало им, а
остались стоять, разговаривая между собой увлеченно, и стояли
отчего-то близко-близко друг к другу, почти что держась за
руки, и это показалось ему подозрительным. Но вдруг все
вместе почему-то стихли и посмотрели на него, даже ему
показалось, что с неодобрением, и наконец один голос в этой
тишине странно спросил его: "Зачем ты здесь сидишь?" - и
остальные, показалось ему, хотели задать тот же вопрос и
теперь ждали от него ответ - недружелюбно и холодно.
"Отчего они меня не любят?" - подумал он. Он подивился их
странному вопросу и тоже в ответ захотел удивить их. "Я бог",
- ответил он так же странно, как и они, сделав важный вид и
глядя на них снизу вверх. Но люди ему не верили, он видел, и
не понимали его. Тогда он рассердился на них, встал, чтобы
быть выше и наравне с ними, а не глядеть снизу, и снова
сказал им: "Я бог" - убеждая их и глядя проникновенно и как
можно серьезнее. Но люди стояли молча, сливаясь друг с
другом, и он уже не мог различить их по отдельности, каждое
лицо было словно блин, без глаз, носа и рта, и все вместе
будто сошлись в одном центральном лице; он только разобрал
голос, исходивший из этого общего лица: "а почему ты
говоришь, что ты бог?" - серый, тусклый и глухой голос. Он
совсем разозлился на них, - на то, что они слились друг с
другом и говорят одним тусклым голосом, и ему захотелось
смеяться над ними и дразнить их. "А разве вы не видите
этого?" - отвечал он им громко и усмехаясь, и хотел
приблизиться, чтобы разобрать их лица, но никак не мог, ноги
его не двигались. Тогда он опять засмеялся над ними: "Как же
вы не видите, что я бог?" - и он захотел взлететь в
доказательство своих слов, уже предчувствуя, как он удивит их
всех, - но опять не смог, словно его ноги приросли к полу, и
еще у него стала болеть левая рука, так что он не смог бы
помогать ею себе, чтобы взлететь. И ему стало очень досадно
от своего бессилия, от их общего молчания, и оттого, что он
никак не мог разобрать их лица, чтобы понять кто они и что
они думают. "Что они, нарочно, что ли, скрываются от меня?
Какие же они боязливые люди! - так себе люди!" - думал он
зло. Но они по-прежнему стояли молча и не спрашивали его
больше ни о чем, а только, казалось ему, думали про него
нехорошо. Наконец они все вдруг словно забыли про него,
снова заговорили друг с другом, повернулись и вышли из кафе.
И тогда он вдруг точно освободился, обрел силу и легкость,
взлетел и полетел сквозь дверь за ними, радуясь, что сейчас он
им покажет себя, и летел потом над ними по улицам, между
домов, и всё хотел, чтобы они его увидели, но они не видели
его, точно его совсем не было, они не догадывались посмотреть
на него или просто не понимали, что это он, а шли сами по
себе и смеялись чему-то и громко разговаривали. Ему стало
досадно на них и грустно. И тогда наконец он в досаде плюнул
на них и отстал, и стал подниматься в небо в одиночестве, и
увидел вдруг над собой голубое небо, и очень обрадовался ему.
Он стал летать высоко в небе, и глядел вниз, и видел
маленьких людей между домов, которые не видят, как он
летает, и не знают, что он на самом деле бог. Но он смеялся
над этим изо всех сил, смеялся над людьми. И ему стало вдруг
почему-то радостно и свободно, он смеялся, широко открывая
рот и чувствуя, как вливается в него свежий воздух и как ему
от этого хорошо.
В этот момент точно что-то толкнуло его - он очнулся и
открыл глаза. В нем еще трепетал радостный смех, было
приятно и губы сами разъезжались в довольной улыбке при
воспоминании последнего ощущения сна. В горле еще
ощущалась прохлада воздуха, и только болела левая рука, на
которой он лежал. Он некоторое время еще, секунд пять,
мысленно смеялся; потом сел на диване снова - и в этот же
момент неприятное чувство снова кольнуло его: он ощутил
вдруг себя дураком. Он припомнил весь сон в его целостности
- припомнил даже мелкие детали: например, одно лицо,
которое мелькнуло в нем среди знакомых, когда они только
вошли в кафе, лицо смеявшегося толстого человека, его
знакомого, и очень неприятного - тот мог смеяться над ним, он
хорошо знал этого человека. Ему стало вдруг стыдно самого
себя. "Я бог! Я бог!" Впрочем, тут же он словно очнулся. "Да
был ли этот человек во сне? Может быть, я его только что
придумал? С меня станется..." Однако неприятное ощущение
оставалось.
Он поднялся с дивана, медленно, осторожно двигая
затекшей левой рукой и плечом. Так же медленно, словно в
нерешительности, подошел к шкафу и взглянул в стекло. Его
вид был ему противен. Его стала сосать тоска: ему казалось,
что жизнь его не стоит ни гроша и совершенно бессмысленна.
Вдруг его опять точно что-то толкнуло - он взглянул на часы:
прошло пятьдесят минут с того времени, как они позвонили.
Он заспешил, окинул взглядом всю комнату, всё проверил.
Пирог стоял посреди стола, чашки с блюдцами вокруг него, и
были аккуратны и чисты. Он поправил покрывало на диване и
опять окинул всю комнату взглядом: всё было прибрано, и на
всём по-прежнему пятнами лежал странный свет - впрочем,
переместившийся на новые места. Он остался доволен, что всё
готово и ничего не надо делать и спешить куда-нибудь.
Он вышел на балкон. В пыли под забором всё так же
спала собака, перевернувшаяся на другой бок и выставившая
наружу запачканный желтой пылью. Солнце сместилось и
освещало теперь половину собаки, но ей, должно быть, было
лень подняться и лечь на новое место. Он облокотился на
перила и задумался. Ему снова припомнился его сон и на этот
раз какое-то новое ощущение поразило его. Слова "я бог"
представились ему в новом смысле и вообще весь сон
показался ему странно пронизан необычным смыслом. Всё
было до того странно, что ему даже показалось, будто он и
сейчас спит - и всё вокруг, может быть, ему снится.
Припомнились ему тут же слова, которые пришли ему в
голову, когда он глядел на себя в стекло шкафа (странным
почему-то показалось ему, что он всё время глядел на себя в
стекло, а не в зеркало, которое висело в коридоре) - слова
"кто я?". Эти две фразы соединились в его голове в вопрос и
ответ. "Кто я? - Я бог!" Он засмеялся этой новой
неожиданной мысли. "Гм... Как странно, однако". Но впрочем,
тут же этот вопрос и этот ответ показались ему как-то
мучительны. Нет, он, конечно, не видел тут истины, но... что-
то мучившее его было в вопросе. И ведь не зря же он
приходит всё время ему в голову. И этот ответ тоже неспроста
приснился ему, - хоть и не был, разумеется, правдой, а скорее
странной шуткой, но будто он на что-то указывал ему, что он
должен был разгадать. Он пытался понять смысл всех этих
знаков, но только ощущал что-то мучительное, почти боль в
душе.
Он обвел глазами улицу и балкон - прежде всего
несколько распустившихся в ящике цветов, свежих и приятных
видом своих новеньких упругих лепестков. У него по-прежнему
было ощущение, что он не вполне еще проснулся и всё вокруг
и в самой голове его представлялось ему как в тумане. Он
выглянул на улицу, желая увидеть черную собаку. Собака всё
так же спала, но тут же совсем другое отвлекло его: из-под
деревьев, как раз там, где он ожидал, вышли они. Они шли
рядом друг с другом, и держали друг друга за руку - немного
странно, не так, как обычно, опустив руки, а согнув их, будто
он держал ее под руку, но вместо этого держал ее руку в
своей. Именно так она любила ходить сначала с ним, он
помнил эту ее странную привычку, а потом так они ходили
втроем. А теперь вот они идут так вдвоем. Он подозревал
это, да, подозревал; а теперь и увидел. "Впрочем, может, это
еще ничего не значит. Ведь ходили же мы так втроем - и
ничего. По крайней мере она ничего такого в этом не видела.
Странная она". Они разговаривали о чем-то, оживленно,
весело, и она один раз засмеялась чему-то, и была очень
привлекательна. Как и он, впрочем. "Каким, однако, нежным
взглядом он глядит на нее. Боже! Ах, если бы я умел так
смотреть. И как держит ее руку в своей! Разве тут еще могут
быть сомнения: он влюблен в нее; это, впрочем, давно
известно. А она... что она? Смотрите, она смеется. Как ей
весело. Тут просто какая-то потрясающая загадка,
невозможная загадка... и я когда-нибудь умру от этой загадки.
Впрочем, тут кругом одни загадки - чудовищные загадки!" Ее
простое голубое платье развевалось от ветра и светлые волосы
тоже развевались от ветра, и белое ее лицо точно светилось и
было необычайно приятно от улыбки. "Идиллия, настоящая
идиллия", - мелькнула у него мысль. Ему стало как-то неловко
- он будто подсматривал за ними. Он решил подать какой-
нибудь знак, только очень смущался того, что они не ожидают
его взгляда и окажутся совсем беззащитны. "Ну и что,
впрочем? Зато я буду честен и... и тут есть даже некоторый
интерес. Во всяком случае, что может быть еще страшного и
ужасного после этого "ты еще хочешь, чтобы мы пришли?"".
Он набрался решимости и с замершим сердцем свистнул, и тут
же приготовил несколько глуповатую улыбку, - больше у него
на лице ничего не вышло. Но они его не услышали и
продолжали идти; среди всей желтой пыли, которая лежала
перед домом, они плыли точно два цветка - голубой и бледно-
коричневый, и от них исходил пьянящий аромат нежности и
чистоты. Больше у него не нашлось бы смелости свистнуть им,
вся вышла. Он испытал вдруг необычайно странное смешанное
чувство любви к ним, от которого у него на глаза чуть не
навернулись слезы, и какой-то щемящей горечи и грусти за
себя, - и решил, что слава богу, что они его не услышали,
слава богу. Он проводил их глазами до угла дома, пока они не
скрылись. Через две-три минуты они позвонят ему в дверь. Он
еще немного постоял на балконе, глядя на оставшуюся опять в
одиночестве на улице черную собаку, и в груди его что-то
щемило.
Наконец он повернулся и вошел в дверь. В темноте и
прохладе комнаты он ощутил теперь, что окончательно
проснулся и мыслит очень трезво и ясно. И в голове у него
вдруг опять неизвестно откуда представился вновь вопрос: "кто
я?". Он даже удивился, что в такой момент ему в голову
вскакивает этот вопрос. Он поморщился такому смешному
вопросу в такой момент; он был сам себе неприятен. Должно
быть, на него повлияла таинственная темнота комнаты после
яркого дневного света на балконе и возбудила в нем эти
смешные мысли. Он подумал и всё же ему показалось, что
теперь в этом вопросе может быть сокрыт какой-то особый
смысл, - именно то важно, что он возник вот сейчас, в этой
тьме, и даже показалось ему, что где-то рядом может быть
разгадка, стоит буквально руку протянуть... Но, впрочем, он
тут же опять засмеялся сам над собой. "Хм. Бредни. Какая
разгадка!" Он усмехнулся своим мыслям  кривой усмешкой.
"Если тут и есть что, то сплошная загадка и недоумение - вот
что тут есть. Да, это так. Вот это правда: недоумение,
совершенное недоумение, просто какое-то дикое недоумение.
Удивительно только, как я еще жив и нахожусь в здравом
рассудке со всем этим. А все эти мистические вопросы -
глупость... Какой я мальчишка! Я совсем еще мальчишка". Он
присел на диван в мучительном ожидании звонка в дверь,  с
чувством подавленности, и оглядывал комнату, неосознанно
цепляясь взглядом за какой-нибудь предмет. На часах бежала
секундная стрелка: пять секунд, еще пять секунд. "Странно.
Всё это очень странно и неестественно". Он вдруг ощутил
вновь тоску и желание спать - и боязнь чего-то, совершенную
боязнь, даже стал дрожать от нее. Казалось ему, что он
боится чуть ли не самого себя. Он опять прилег на диван, и
ему почудилось, что его почти бьет озноб. И тотчас же снова
он увидел свое отражение в стекле шкафа, но не мог разобрать
что-нибудь, словно у него расстроилось зрение. "Глаза устали...
Это от солнца... Как долго, однако, их почему-то нет". Он
перевел взгляд на пол, где было солнечное пятно, в котором
двигалась тень от колышущегося на ветру тюля. Тень ходила
туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда. "Сегодня ветерок такой...
свежий. Приятный ветерок. Тюль колышет. Туда-сюда".
Мысли его сделались очень вялы. Наконец ему показалось,
что он слышит шаги по лестнице за дверью. "Ну наконец,
слава богу, слава богу!" - он встал с дивана, как-то по-
старчески крякнув и зашаркав ногами. Оправил на диване
покрывало, сильно согнувшись и широко двигая руками во все
стороны, и ощущая, что у него опять немного болит левая
рука. "А ведь там сердце" - пришла ему в голову глупая
мысль, про которую он, впрочем, так сразу и подумал, что она
глупая. Потом он выпрямился и пошел в коридор, шаркая
опять ногами и почему-то испытывая от этого удовольствие,
точно ему приятно было ощущать себя неуклюжим. Ноги его
казались ему затекшими и какими-то вялыми, будто им не
хватало крови - и вообще он весь был как-то помят и всё у
него болело. "А, это вот оттого, что я лежал так на боку, -
подумал он. - И вообще Пьеро, чистый Пьеро". Он и внутри
был будто помят. "Гм. Как раз к дню рождения.
Замечательно. Это даже уже в стиле в каком-то -  привычка.
Я и в прошлый день рождения, помнится, так же себя
чувствовал: точно меня побили. Неужели мне всю жизнь
придется так себя ощущать?" Еще он чувствовал, что немного
дрожит. Перед самой дверью он глубоко вздохнул и собрался
улыбнуться. "Бог его знает: какое выражение нужно сейчас
принять? А они думают, интересно, о своем выражении?" Он
поморщился и потряс головой, отгоняя эту еще одну глупую
мысль; еще раз вздохнул глубоко и стал ждать звонка, чтобы
открыть дверь. Он ощущал себя человеком, которого не
любят. Ему казалось, что они сейчас за дверью засмеются, -
он уже слышал, как они что-то говорили, поднимаясь по
лестнице, - и потом впрямь засмеялись. У него внутри всё
сжалось. Он придвинул ухо к двери и стал изо всех сил
прислушиваться, стараясь разобрать слова, но ничего не понял,
а слышал одно лишь хихиканье и шарканье ног. Наконец шаги,
кажется, достигли самой двери. У него сделалось такое
выражение на лице, будто они смеялись только что прямо
здесь, в коридоре, в его присутствии; он снова вздохнул - как-
то судорожно, и хотел изменить лицо, а в результате вышла
какая-то гримаса, он это почувствовал; тогда он улыбнулся, и
улыбка смешалась с гримасой, - вышла совсем дикая улыбка.
Так его и застал звонок, с улыбкой на лице и растерянными
глазами. Как он ни ждал звонка, а заметно вздрогнул. И всё
же, прежде чем открыть, он в одно мгновенье собрался и
принял вполне естественный вид - даже удивился, отметив про
себя, как легко это выходит, когда в самом деле нужно, - и
открыл дверь.


From bigblue.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.bluesky.net!news.sprintlink.net!EU.net!news.eunet.fi!KremlSun!kiae!relcom!ipkro!lip!news Sun Apr 23 20:10:00 1995
Newsgroups: relcom.arts.qwerty
Path: bigblue.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.bluesky.net!news.sprintlink.net!EU.net!news.eunet.fi!KremlSun!kiae!relcom!ipkro!lip!news
From: "Slava" <slava@tv.lip.ipkro.perm.su>
Subject: Катящиеся камни
Message-ID: <2f9b4ed8@tv.lip.ipkro.perm.su>
Lines: 110
Sender: news-service@lip.ipkro.perm.su
Reply-To: slava@tv.lip.ipkro.perm.su
Organization: tv
Distribution: su
Date: Sun, 23 Apr 1995 20:10:15 GMT


			КАТЯЩИЕСЯ КАМНИ.


					  Вселенная - некоторые называют
					ее библиотекой...
							Хорхе Луис Борхес

	1. Я помню это место. Я дышал этим воздухом. Я помню, как пальцы
соприкасались с этим стеклом.

	2. ...что бы ты не делал - все будет, как будет. И вопрос не стоит,
хочу я того или нет - это будет.
  Где-то местами это даже немного скучновато.
  И хотя за окном неизвестно что, а на стекле еще лед, каждой клеточкой кожи
я улавливаю скорый приход весны.

	3. Движение руки в застывшем мире подобно отблеску томящейся луны,
хотя оно и отразится в чьих-нибудь умах, впереди - вечность, где оно будет
повторятся вновь и вновь.
  Могло случится, что я бы не встретил ее - случилось наооборот, я встретил
ее, она увидела меня. Катящийся камень, брошенный моей рукой в стороны воды,
привлек ее внимание, и она произнесла, то ли обращаясь ко мне, то ли говоря
вслух то, о чем она сейчас думала:
  - Сегодня тихая, спокойная ночь.
  - Да,- сказал я.- И потому я здесь,- молчание:- Ты раньше здесь бывала?
  Она кивнула:
  - И не один раз.
  - Я не помню, чобы видел кого-нибудь здесь в этот час, хотя бываю здесь
довольно часто.
  - Так обычно и бывает,- произнесла она, наблюдая за разбегабщимися кругами.
Потом прошептала:- Прислушайся.
  И спустя какое-то время:
  - Ты слышишь?
  - Что?
  - Как живет город. Как дышит...
  - Город спит. Потому мне и нравится это время.
  - Город не может спать - спать могут отдельные люди.
  - Улицы пусты...
  - Это мало о чем говорит. Люди, даже погруженные в сон, продолжают общаться
друг с другом.
  Я улыбнулсяю
  - Что ты нашел в этом смешеного?
  - Ничего,- покачал я головой.- Я улыбнулся своему.
  - Чему?- спросила она.
  - Здесь нет секрета,-пожал я плечами.- Я вспомнил свои сны. Они разделенны
между собой временем, и там все время попадаю в одно и тоже место...

	4. - Вот этот город,- кивнула она.- Мне пора.
  Она поднялась и ушла.
  Я мог окликнуть ее, мог догнать - я этого не сделал. Она ушла в утренний
туман, который вскоре развеет восходящее солнце.

	5. Я вошел в полумрак помещения и, ориентируясь по едва заметным
вешкам, вроде сбитой чьим-то неуклюжим ботинком полировки на стенке шкафа
или неожиданно яркогокорешка одной из книг, прошел по незамысловатым
коридорчикам комнаты, где находился он.
  Он сидел за столиком неказистого вида и свете свечи читал какую-то книгу.
Я тихо подошел к столику и напротив него. Он, казалось, только что с головой
ушедший в чтение книги, посмотрел на меня и сказал:
  - Я не приглашал тебя, но раз уж ты здесь, то готов выслушать тебя.
  Что-то во мне преломилось.
  - Я не хочу тебя о чем-то просить, просят те, кому чего не хватает...
  Он отодвинул книгу в сторону и, заинтересовавшись, спросил:
  - Разве можно совсем ничего не хотеть?
  Я кивнул.
  - Видимо. Раньше я чего-то хотел, а сейчас... Сейчас многое изменилось,-
я не знал, почему говорил ему все это.
  - И в какую сторону?
  - Что можно сказать,- ответил я вопросом на вопрос,- о солнце? Оно с одной
стороны заставляет таять снег, с другой - слепит глаза...
  - И все-таки?
  - Я не могу говорить о солнце.
  Он поднялся, исчез за одним из запылившихся от времени шкафов и появился
оттуда с двумя чашечками чая. Я принял одну из них и сказал:
  - Некоторые надеются, что ты их помнишь.
  - Они могут и ошибаться.
  - Это их проблемы,- пожал я плечами и закрыл глаза.- Я не хотел тебя ни
очем спрашивать...
  И вновь закрыл глаза.
  - Не то... Говорю и понимаю, что говорю не то, что хочу сказать. Я хочу
сказать что-то другое и не нахожу нужных слов, или замению их словами вроде
тех, что я тебе уже сказал. Не то... И меня опровергают не мои слова - мои
действия. Хотя бы то, что я зашел сюда...
  Я замолчал. Он поставил опустевшую чажечку на стол:
  - Если об этом зашла речь: как ты нашел дорогу сюда?
  Я отрицательно покачал головой:
  - Я не искал ее. Просто куда бы я не шел, я все время прихожу к твоей
двери.
  - Они во многим похожи друг на друга.
  - Да,- я одним глотком допил чай.- Хоть они и похожи друг на друга, я
знаю, за который из находишься ты.
  Я повертел в руках чашечку и вернул ее на стол
  - Боюсь, что я начну задавать вопросы, и потому покину тебя.
  - Если тебе еще доведется оказаться здесь - заглядывай.
  Я покачал головой.
  Скорее всего ты забудешь меня, как забываешь тех, кто обращается к тебе
по несколько раз на день.
  - Всякое может статься,- пожал он плечами.
  Я поднялся и по знакомым мне меткам стал пробираться к выходу. Оглянувшись,
я увидел его сидящим над книгой, которую он читал до моего прихода, но
глядящим сквозь нее.

	6. Только шелестящий голос касался уха:
  - Это все, конечно же, интересно. Может быть даже более интерсно, чем
кто-нибудь может себе представить, хотя... Трудно поверить, что потеря
тобой вчера фотографии может задеть кого-нибудь столь же глубоко, как и
тебя.



From bigblue.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.bluesky.net!news.sprintlink.net!EU.net!news.eunet.fi!news.spb.su!kiae!relcom!newsserv Sat Jul 22 20:06:24 1995
Path: bigblue.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.bluesky.net!news.sprintlink.net!EU.net!news.eunet.fi!news.spb.su!kiae!relcom!newsserv
From: sae@mobil.perm.su (Alexander E. Soloviev)
Newsgroups: relcom.arts.qwerty
Subject: КРОКОДИЛЫ НЕ ЛЕТАЮТ
Date: Mon, 20 Feb 95 18:27:40 -0800
Distribution: world
Organization: NEVOD Ltd.
Message-ID: <AAS-KIlyK0@mobil.perm.su>
Sender: news-service@kiae.su
Reply-To: sae@mobil.perm.su
X-Return-Path: cpuv1.net.kiae.su!cclearn.perm.su!mobil.perm.su!linux!teremp!mobil!sae
Lines: 42


		      КРОКОДИЛЫ НЕ ЛЕТАЮТ
		   (подражание relcom.humor)

     - Кто сказал, что крокодилы не летают! - пробурчал  крокодил
Жора, забираясь в пилотскую кабину аэроплана.
     Крокодил Жора не любил автомобили. Он предпочитал  самолеты.
Самолет служил аэропланом. А по субботам и воскресеньям - шатлом.
Но дело  было  в  понедельник.  День  был  тяжелым,  а  погода  -
нелетная. Поэтому Жора нажал Ctrl+Alt+Esc.
     -  Взлет   разрешаю,   -   торжественно   напутствовал   его
представитель  народного  образования,  -  Желаю стремительного и
счастливого взлета!
     Жора поправил на голове шлем,  без  которого  крокодилам  не
разрешали  ездить  на мотоцикле. На шлеме у него древнегреческими
буквами написано было по  романо-германски  "АЛЬФА-ТЕСТ",  что  в
переводе  с  угро-финского  означало непереводимую метафорическую
идиому: "СЛАВА ТРУДУ!".
     На метафоре он завелся с  полоборота.  И  взвился  штопором,
оставив позади земное притяжение и жену, которая была зайчиком.
     Впереди ему светило Завтра, а также некоторые другие дни  из
Послезавтра,   где  грядущее  поколение  выбирало  напитки,  а  в
остальном было неразборчивым. И это называли любовью.  Но это  не
крокодильего  ума дело.  Поскольку год свиньи - ее очередь ломать
голову.
     А крокодил Жора летел в магазин за хлебом.  Если  повезет  и
цены  не  слишком подскочат за время перелета, то на сдачу купить
пиво. Он спрыгнул на парашюте прямо на букву "Х" вывески,  быстро
закопал  в  ближайшей  квартире парашют, который все-равно был не
его размера и жал в плечах. И купил хлеб из зерна нового  урожая,
так что на пиво не хватило.
     Спешить больше  было  некуда,  крокодил  Жора  оглянулся  по
сторонам  и  стал  думать,  что ему теперь с этим хлебом делать в
иностранной державе.  И красиво ли он здесь выглядит в шлеме,  но
без пива.

     И еще (для смеха) #@$%&...

---
sae



From bigblue.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!spcuna!uunet!news.nyc.pipeline.com!psinntp!psinntp!gatech!news.sprintlink.net!EU.net!news.eunet.fi!KremlSun!ihep.su!uniXcorn!null-t!incubus!spy Sat Jul 22 20:06:51 1995
Newsgroups: relcom.humor,relcom.arts.qwerty
Path: bigblue.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!spcuna!uunet!news.nyc.pipeline.com!psinntp!psinntp!gatech!news.sprintlink.net!EU.net!news.eunet.fi!KremlSun!ihep.su!uniXcorn!null-t!incubus!spy
From: Invisible Spy <is@it.me.or.not>
Subject: Новые рифмочки Неуловимых, или Шуршавчику пора жениться.
Message-ID: <950603w6.19315@it.me.or.not>
Summary: Welcome to Madnight House! Wish You Were Here :-)
X-Dismailer: ((-% Чур мылом по чайнику не кидать! Разве что в Reply-To:-))
Keywords: Johnny Призрак, Strawberry Jam
X-News-Sniffer: Ghostar* [TINa gun 0x11 R13 PL1++]
Sender: Cnews@spy.me.or.not
Nntp-Posting-Host: spy.me.or.not
Reply-To: Spy-Centre: 007@aoitf.spb.su, spirit@mx.ihep.su (Espyonage Wizards);
Bottled: By Jams Bond Communications Sterver
Organization: NightDream Researches Ltd, PlayBoard, CPU
Date: Sat, 03 Jun 95 00:00:12 +0644
Lines: 192
Xref: bigblue.oit.unc.edu relcom.humor:4603 relcom.arts.qwerty:255

                                Семья заменяет все, поэтому прежде чем
                                жениться, подумай, что тебе важнее:
                                все или семья.


                            * * * * *


      Однажды ночью,  когда на мониторе беззвучно вспыхивали  и  гасли
  звезды,  когда из мрачной драйвы доносились редкие крики бутовых ви-
  русов,  а у развалин старого айпишного порта, недалеко от места, где
  тихо журчащий Трафик вливается в залив Релком,  качался на серебрис-
  той лунной дорожке Летучий Голландец, в заросшей дикими хедерами бе-
  седке "У погибшего Мыйлера" сидели двое.
      Первый был в спортивном кожаном плаще с высоко поднятым воротни-
  ком  и  огромными  цифрами "007" на спине,  в кроссовках CISCO фирмы
  ANSI-DAS,  в шляпе,  надвинутой на скрытые за непроницаемыми  очками
  глаза,  и в перчатках. Под мышкой у него болтался тяжелый 32-разряд-
  ный Intel 386/DX2,  а из-под небрежно расстегнутого ворота плаща вы-
  совывались  воротничок белоснежной сорочки и бархатный с бриллианто-
  вой булавкой галстук.
      У второго не было ни одежды,  ни формы,  ни содержания.  Голубым
  туманом он струился в тени,  обвивая проросшее сквозь беседку  Древо
  Желания,  заползая при этом в стоящую на столике старинную бутылку с
  надписью "003" и тихонько позвякивая отмычками от  склепов  кладбища
  Интернет.  За его то ли крыльями, то ли ушами проглядывались мрачные
  контуры Замка Привидений,  а сквозь прозрачную сигнатуру  проступали
  горящие безумные глаза.
      Их негромкий разговор то и  дело  скрадывался  шуршанием  ночных
  кROOTов, копающихся в корнях деревянных файловых структур, или  уно-
  сился налетающим с просторов Интернета свежим бризом HTML...  Только
  редкие зеленоватые чайники, залетающие случайно в переплетение  фол-
  деров, могли слышать отдельные фразы, но о чем шел  разговор - точно
  не знает никто... Известно лишь, что говорили о женщинах...


  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .

>> >> >> >> >> >> >Date: Thu, 11 May 1995 21:10:12 +0300 (EDT)
>> >> >> >> >> >> >From: [***** унесено порывом ветра *****]
>> >> >> >> >> >> >Subject: Re: Это судьба. (или История неудачного мейлера)
>> >> >> >> >
>> >> >> >> >     >        Всегда приятнее прощаться
>> >> >> >> >     >        С закрытым ртом, без лишних слов.
>> >> >> >> >
>> >> >> >> >              А-аааа! Ты лез к ней целоваться?
>> >> >> >> >              И вот - остался без зубов? ;-)
>> >> >> >> >              Ну это правильно, однако:
>> >> >> >> >              Намордник надо покупать,
>> >> >> >> >              Бронежилет, щитки и латы...
>> >> >> >> >              А так ведь можно дубу дать!
>> >> >> >> >
>> >> >> >>              Как можно, право, усомниться
>> >> >> >>              В доспехах, латах и щите,
>> >> >> >>              Когда в уютной темноте
>> >> >> >>              Тебя, мой друг, целует львица..
>> >> >> >
>> >> >> >              О да, в объятиях нежнейших
>> >> >> >              Огромных, как мечи когтей...
>> >> >> >              Kiss тихий в шейку! Ах, милейший,
>> >> >> >              Воистину - ты Царь Зверей! :-)

     |\_                \|\||
   -' | `.             -- ||||/
  /7      `-._        /7   |||||/
 /            `-.____/    |||||||/`-.____________
 \-'_                \-' |||||||||               `-._
  -- `-.              -/||||||||\                `` -`.
        |\              /||||||\             \_  |   `\\
        | \  \_______...-//|||\|________...---'\  \    \\
        |  \  \            ||  |  \ ``-.__--. | \  |    ``-.__--.
        |  |\  \          / |  |\  \   ``---'/ / | |       ``---'
      _/  / _|  )      __/_/  / _|  )     __/ / _| |
     /,__/ /,__/      /,_/,__/_/,__/     /,__/ /,__/          (C) tbk
                                                      tobias benjamin koehler

>> >> >>              Нет, слишком громко. Я не зверь.
>> >> >>              Да и она, наверное, не львица..
>> >> >>              Ну разве что порой приснится
>> >> >>              Пантера нежная до мозга и когтей :-))
>> >> >                                                :)))
>> >> >              О Боже мой! Ну надо ж так напиться!
>> >> >              Что, ласка, нежность - это только сон?
>> >> >              Мой дорогой, тебе пора жениться,
>> >> >              Иначе чокнешься и... попадешь в Дурдом. :-)
>> >>
>> >>              Не рано ли ? Один неверный шаг..
>> >>              Тогда уж точно - как в когтях у львицы:
>> >>              Прощай привычный комнатный бардак,
>> >>              Прощай привычка по утрам не бриться..
>> >
>> >              Прощай привычка ковырять в носу,
>> >              Прощай привычка пить в постели пиво,
>> >              Прощай привычка спать в восьмом часу,
>> >              Прощай привычка слать девчонкам мыло.
>> >
>> >              Прощайте старые и добрые друзья,
>> >              Что в преферанс играют до рассвета,
>> >              Один лишь штамп -- и все уже нельзя!
>> >              Всю жизнь, однако, променял на ЭТО.
>>
>>              Горячий завтрак, свежая рубашка,
>>              Улыбка на лице, и нежно - "Милый"..
>>              Один лишь штамп - и жалкая бумажка
>>              Меня с моей женой соединила..
>
>             Мой друг! Прости, ты безнадежно пьян...
>             (Нос к монитору, нюхаю я мыло:)
>             Дыхни-ка! Точно. На, держи стакан!
>             Да не рассол, пока лишь просто пиво. :)

            Стакан и с пивом! Вот спасибо!
            Формальность брака больше вне сомнений:
            Быть состоянием души, пожалуй, мило,
            Но с обязательством ему не избежать сравнений...

>>              О нет, не жаль, достойная замена,
>>              И все привычки - задом наперед,
>>              Вот только поздно крикнуть "Help, измена!" -
>>              Своими же словами затыкают рот..
>
>             Ну хорошо, оставим глупый спор!
>             Какая разница, что передом, что - задом?
>             Зато ночами не глазеешь в монитор,
>             А няньчишься с визгливым малым чадом!

            Скажи, братушка, разве это плюс ?
            Тут все зависит только от желаний...
            А я, пойми, напрасно не стремлюсь
            Попасть в капкан серьезных обещаний.

>> >              А что, дружище? Ты, однако, прав:
>> >              Сначала надо жизнью насладиться!
>> >              Пройти круги все оргий и забав,
>> >              Потом же можно приступить ко Львице. :-)
>>
>>              Когда ты в жизни силы исчерпаешь,
>>              Захочешь вдруг спокойствия и ласки,
>>              Тогда ты женишься и снова понимаешь,
>>              Что в жизни все не так, как в сказке...
>
>             Эх, верно, батенька! Все сказки - это ложь,
>             Они кончаются до первой спальной ночки.
>             А как лишь в тексте до главы этой дойдешь -
>             Глядь, дальше лишь многозначительные точки... :)
>>
>> >              Я не могу тебе достойный дать совет,
>> >              Мне надобно сперва взглянуть на Львицу.
>> >              Быть может, здесь потребен пистолет...
>> >              Подкинь пятак: решетка - так жениться!
>>
>>              Пятак кидаю, с вечностью проститься
>>              Не успеваю - взгляд мой напряжен...
>>              Судьба, наверное, - придется мне жениться,
>>              Ну что поделать - "решка" с двух сторон! :-))
>
>             Кидай смелей! Пускай судьба рассудит:
>             Гулять на свадьбе, иль... оркестр для похорон.
>             Какая разница? Что будет - то и будет...
>             Давай вопрос поставим правильно:
>                                              ребром! :-)))

            Оставим все случайности судьбе,
            Когда вопрос касается любви,
            Любви до гроба (!) - скажешь сам себе
            Высокомерно-просто: Let it be.

  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .

      Ближе к рассвету подул свежий Винд  из  страны  Оз,  и  Туманный
  начал растворяться в темных доменах Интернета...  Собеседники  стали
  прощаться:

> > Be soft, have hard...
> > Henry
>
> Be man, don't be mad...
> 007

      После этого Кожаный вышел через гейт и взошел на pal'убу Летуче-
  го Мылфлайера. Тотчас был убран X-Return-Path, и видение неуловимого
  Джеймса Бонда,  словно боевой "Мираж", с грохотом и ревом унеслось в
  созвездие Святого Питера.  А Туманный не спеша профильтровался через
  шелл, обратился Драконом и втянулся в Зеркало, которое ничего больше
  не отражало, кроме одной строчки в лог-файле ньюсового сервера.


                                        `'
  Invisible Spy                  ___mm__OO__mm___   <is@it.me.or.not>

--
 С женой тяжело днем, без жены - ночью...

From bigblue.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!spcuna!uunet!in1.uu.net!news.sprintlink.net!howland.reston.ans.net!EU.net!news.eunet.fi!news.spb.su!kiae!relcom!newsserv Sat Jul 22 20:09:10 1995
Path: bigblue.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!spcuna!uunet!in1.uu.net!news.sprintlink.net!howland.reston.ans.net!EU.net!news.eunet.fi!news.spb.su!kiae!relcom!newsserv
From: sae@mobil.perm.su (Alexander E. Soloviev)
Newsgroups: relcom.arts.qwerty
Subject: УПС! и ВАУ! (2)
Date: Tue, 18 Jul 95 19:38:26 +0600
Distribution: world
Organization: Nevod Ltd
Message-ID: <AA2jw2mCF0@mobil.perm.su>
Sender: news-service@kiae.su
Reply-To: sae@mobil.perm.su
X-Return-Path: cpuv1.net.kiae.su!cclearn.perm.su!linux!snake!snake.perm.su!din
Lines: 124
Mime-Version: 1.0
Content-Type: text/plain; charset=koi8-r
Content-Transfer-Encoding: 8bit
Content-Length: 6388

                           УПС! - неудача и огорчение
                           ВАУ! - радость и удивление
                           (американское народное)


                  УПС! и ВАУ!
               (американские зарисовки)

               4. Валютная фамилия

     Я обнаружил, что моя фамилия для американцев незапоминаемая.
Чиновники  ОВИР без моего ведома написали ее латинскими буквами в
иностранном паспорте так, что это стало еще и нечитаемо для  тех,
у  кого  латинские  буквы  в  Родной  речи. (Практически всегда в
авиабилетах и прочих бумагах теперь ее перевирают. Правда,  слава
Богу, и в самолет пускают и в гостиницу). Так с тех пор и живу...
     Да и произносить ее (как я неожиданно обнаружил) у них  язык
плохо проворачивается.
     Чтобы избавить американцев от  этих  пыток  и,  учитывая  их
манеру  переходить  на  "короткие"  имена:  Билл,  Боб, Рик, Дон,
Рон..., я часто представлялся, как "Саша фром Раша".
     (А мне, наоборот, было сложно запоминать их фамилии).
     Когда  Рон  сказал,  что  хочет  познакомить  меня  с  одним
интересным  китайцем  (с Тайваня), родители которого в свое время
иммигрировали, я попросил Рона записать мне фамилию, чтобы  я  ее
смог  спокойно  запомнить.  Рон  сказал,  что  имя  его "Марк", а
фамилию он не знает. Но дело поправимое - есть  телефон.  Тут  же
позвонил и прямо спросил у китайца после дежурных любезностей его
фамилию.
     Затем Рон повернулся ко мне и с улыбкой сказал,  что  ничего
мне  записывать не надо - я и так на всю жизнь запомню, поскольку
это полностью валютные имя и фамилия (фест нэйм & ласт нэйм).
     Очень приятный и вежливый китаец оказался. Я ему  рассказал,
что  Россия  в  Европе  и  Азии  расположена  и  в ней существуют
Уральские горы и река Волга. Это  ему  было  очень  интересно.  А
вообще-то он компьютерами торгует...
     Китайца зовут Марк Йен.


                 5. Впечатлительные

     У нас в стране все больше впечатлительных появляется.
     Приехали мы группой в Америку  -  серьезнейшая  проверка  на
впечатлительность...
     Каждый своим делом  занялся,  но  часто  вместе  собирались.
Скоро  обратили  внимание  на  чрезвычайное многословие одного из
нашей группы. Особенно  он  напирал  на  то,  что  взаимовыгодное
сотрудничество  взаимно выгодно. И очень нервничал, что до других
это не доходит. Американцы тоже всполошились, поскольку во  время
очень  спокойных  и  доброжелательных бесед он вдруг на полуслове
вскакивал и уходил из комнаты нервно размахивая руками.
     Дело  кончилось  экстренной  медицинской  помощью,  большими
денежными   расходами  на  консультации  специалистов  и  срочной
эвакуацией  больного  домой.  Все  завершилось  благополучно,  но
группа долго была взбудоражена. Тоже впечатлительные оказались...
     А в этом американском городке уже второй  год  по  контракту
работает один  бывший  комсомольский  активист  из Москвы (а ныне
профессор), который и расказал нам историю из своей молодости.
     В круизе по  Средиземному  морю  впервые  ехала  в  качестве
переводчицы    молоденькая   девушка,   которую   до   полусмерти
заинструктировали  соответствующие  службы  насчет  революционной
бдительности по поводу вражеских происков. (Тем более переводчица
может не просто вступать в  контакт  с  врагами,  но  еще  и  без
свидетелей-переводчиков).
     У бедняжки  произошло  раздвоение  личности,  поскольку  она
увидела западное "загнивание", а постоянные улыбки врагов сбивали
ориентиры. Вскоре окружающие стали  замечать,  что  она  пытается
создать  оборонительные сооружения в каюте; ходить стала в каком-
то подобии каски на голове. Несколько раз матросы ее даже снимали
с мачты... В конце-концов она доложила "руководителю" группы, что
за пароходом неотступно следует вражеская подлодка.
     Ей срочно подготовили секретный пакет с секретным сообщением
на  Родину,  которая  оказалась в опасности.  С этим запечатанным
пакетом ее в ближайшем порту отправили самолетом  в  Москву,  где
она  и  передала пакет в целости и сохранности нашим разведчикам,
встретившим ее в Шереметьево в белых халатах для маскировки.


               6. Законопослушные

     В Америке бюрократов не меньше. Страна богатая. Но они ведут
значительно   более   скромную   жизнь,   учитывая  свободомыслие
американского населения.
     Ограничений в Америке немного, но уж если есть, то есть!
     Сразу после взрыва в правительственном здании в Оклахоме нам
довелось  отправиться  на  экскурсию в Капитолий. Около Капитолия
"секьюрити" с собаками  проверяла  проходящие  машины.  Охранники
смотрели  в  салоны  и  багажники,  а собаки обнюхивади машины на
наличие взрывчатки.
     Почти три часа мы  ходили  по  этому  большому  и  красивому
зданию, при этом нас несколько раз проверяла "секьюрити".  Но это
не помешало нам ходить с фотоаппаратами, видеокамерами и простыми
авоськами, поскольку там ничего лишнего не "звенело".
     И наконец дело дошло до посещения заседания Сената. Тут  был
еще  один  пост  "секьюрити", у нас на временное хранение забрали
все аппараты и сумки, но возникла "серьезная" проблема:  в  нашей
группе  было  12  человек, а по инструкции МОЖНО пропускать в зал
заседаний (на балкон, естественно) группы численностью  не  более
9-ти человек.
     Двухминутное  замешательство  и  настойчивость  нашего  гида
(помощника  конгрессмена  от  штата  К) закончились тем, что трем
первым (я оказался в их числе) выдали персональные приглашения на
заседание  Сената.  Приглашения  мы  должны были держать в руках.
Попытка пристроить его в нагрудный карман пиджака вместо платочка
была  немедленно  пресечена,  поскольку  ПОЛОЖЕНО  нести в руках.
Кроме того, с приглашениями ПОЛОЖЕНО было идти впереди.  Так  что
впереди  шли трое персонально приглашенных с желтыми карточками в
руках.  А уже за нами следовала группа, которая состояла ровно из
9-ти человек...
     Кстати,  на  заседании  один  сенатор  как  раз   произносил
пламенную  речь,  требуя внесения изменений в закон о защите прав
потребителей. Он ссылался на то, что в России  аналогичный  закон
лучше. Мы не упали, поскольку ПОЛОЖЕНО было сидеть.
     Кроме этого сенатора, его помощника, стенографиста,  четырех
посыльных  (сидящих  в  своих  аккуратных костюмах прямо на полу,
поскольку стулья в зале Сената им НЕ ПОЛОЖЕНЫ, а но сто свободных
мест  сенаторов  садиться  НЕ  ПОЛОЖЕНО) и "президиума" (в полном
составе) в зале НИКОГО не было.


---
sae



