From newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!newsfeed.internetmci.com!hunter.premier.net!news-res.gsl.net!news.gsl.net!news-penn.gsl.net!news.gsl.net!news.RoSprint.net!mcn!demos!dnews-server Thu Aug  8 12:56:56 1996
Path: newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!newsfeed.internetmci.com!hunter.premier.net!news-res.gsl.net!news.gsl.net!news-penn.gsl.net!news.gsl.net!news.RoSprint.net!mcn!demos!dnews-server
From: "Andrew S. Bogatyirev (Soft Eng)" <abs@openwin.msk.su>
Newsgroups: relcom.arts.qwerty
Subject: [Знакомство] В. Лейкин
Date: 7 Aug 1996 11:46:59 +0400
Organization: Open Technologies, Ltd.
Lines: 137
Sender: news-server@news.demos.su
Distribution: su
Message-ID: <LNpd42o0gA@openwin.msk.su>
Reply-To: abs@openwin.msk.su
NNTP-Posting-Host: root@news.demos.su
X-mailer: Mail [v1.9 Solaris 2.x]
X-Return-Path: news.demos.su!kremvax.demos.su!openwi!openwin.msk.su!abs

Вячеслав Лейкин.
----------------

Мне нравится гаданье по руке,
Лукавое поклёвыванье складок.
Минувшее на шёлковом шнурке
Гуляет в скоморошьем парике,
И голос прорицательницы сладок.

Мне нравится узнать, что я женат,
Что дети, что долги, что смерть не близко,
Что, завершив сей бурный променад,
Мне так и не дано подняться над
Самим собой в обличьи обелиска.

И сколь проникновенно не долдонь
Про божий перст или негожий случай,
Но от рожденья врезаны в ладонь
Тоска объятий, музыка погонь,
Слепая преднамеренность падучей.

Пускай восток пылает ветчиной,
Пускай закат имеет хвост павлиний,
Ни злоба дня, ни вымысел ночной
Не прекратят движения ручной
Судьбы твоей вдоль запотевших линий.

Пей, проповедуй, пользуй Галатей,
Трави надеждой пылкого подростка,
Но как ни бейся, что ты ни затей,
Не вырваться из каверзных сетей,
Казалось бы, случайного наброска.

	* * *

А может быть, не просыпаться? Нет,
Не получается. То свара под окном,
То луч в упор, то прощелыга-кот
Начнёт душить ботинки в коридоре.
Что делать? Надо просыпаться. Жить.
Носить одежду, говорить слова,
Достоинство терять в очередях
И возмущаться дикостью порядков.

А может быть не возмущаться? Нет,
Не получается: то небо до земли,
То мальчики кровавые в глазах,
То зеркало, то радио, то слухи.
Что делать? Надо возмущаться. Жечь
Сырым глаголом ватные сердца,
В карманах кулаки сооружать
И сомневаться в святости устоев.

А может быть не сомневаться? Нет,
Не получается: то слово невпопад,
То череп жмёт, то музыка не та,
То Баратынский свистнет за спиною.
Что делать? Надо сомневаться. Жуть,
Зовущуюся бытом, возвышать
До тщательно срисованной судьбы
И притворяться умным и счастливым.

А может быть, не притворяться? Нет,
Не получается: то а, б, в, г, д,
То дважды два - четыре, то Земля
Имеет форму головы Эйнштейна.
Что делать? Надо притворяться. Жать
Несеянное твёрдою рукой,
А то вот, обернувшись январём,
Просыпаться на город снегопадом.

А может быть, не просыпаться? Нет,
Не получается...

	* * *

Мозжение подслеповатых дней,
Разор и вымолаживанье духа,
Который стал не то чтобы бедней,
Но там, где жгло, теперь тепло и сухо.

Зато почти не раздражает слуха
Молчанье птиц и пение свиней,
Надежда стала памятью, а с ней
Любая боль переносимей пуха.

И ты, моя причудница, и ты,
Твои небесноватые черты,
Твоё нетерпеливое дыханье

И полыханье, так сказать, ланит -
Уже ничто тех сфер не заслонит,
Где горний свет и ангелов порханье.

	* * *

	ГОЛУБЬ

Не тень крыла, а вымысел крыла.
Не сытая, кичливая походка,
Не злое бормотанье вдоль карниза,
Не испещрённый калом император,
А лишь пера под ветром содроганье,
Коротенькие веточки следов
Да тень крыла, нет, вымысел крыла,
Забавный очерк детского рисунка
И неба незастроенные своды,
Где глубь, голубизна и голубь свиты
В едину суть... Ты Ноя обнадежил,
Марии дал благую весть о сыне.
А ныне что ж? - Ты пакостишь, голубчик,
Ты занят крохоборством, ты заносчив
И неучтив, и солнечные пятна
Не от тебя, как мы предполагали
Тысячелетье прежде, замечая
Не тень крыла, а вымысел крыла.

	* * *

Сколь усердно мозгами не двигай,
Как себя наизнанку не рви -
Простофиле не стать прощелыгой,
Негде взять, коли нету в крови.

	* * *

Ещё пылим, привычно бисер мечем
И вешаем лапшу от фонаря,
Хотя пленять и незачем, и нечем,
И некого, по правде говоря.

Ещё волнуют знаки и приметы,
Но всё сильней в одышливой тиши
Печальный взгляд на тёмные предметы
Становится потребностью души.



From newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.new-york.net!news.iag.net!news.sgi.com!news.sprintlink.net!news-stk-200.sprintlink.net!demos!news.glas.apc.org!glas!strelthough Sun Sep  1 20:49:27 1996
Path: newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.new-york.net!news.iag.net!news.sgi.com!news.sprintlink.net!news-stk-200.sprintlink.net!demos!news.glas.apc.org!glas!strelthough
From: Topychkanov <strelthough@glas.apc.org>
Newsgroups: relcom.arts.epic
Subject: <The Odes And Elegies>Book Of Poetry - Strelthough
Message-ID: <APC&63'0'41214766'0f8@glas.apc.org>
Date: Thu, 29 Aug 1996 22:03:56 +0400 (WSU DST)
X-Gateway: notes@glas.apc.org
Lines: 906

Subject: <The Odes And Elegies>Book Of Poetry - Strelthough


Оды и Элегии.

	I
Я стал простым, по странному везенью
Спасаясь от тоски ядренной ленью
То думать, то смотреть, то говорить,
То с кем-то спорить, ссорится и пить,
То вычислять по сказкам и анналам,
Когда еще я стану добрым малым,
То помнить зло, то помнить имена,
Аль лица- все история одна.
И мир меня оставил интересом,
И дух его водимый блудным бесом,
Дыша еще чрез левое плечо,
Печет еще- но все не горячо,
А то как вспомнится- нет лучше позабыться.
Вот есть Псалтырь- зачем не помолиться?
И если нет, опять и снова- нет-
К Святым Отцам на праведный совет-
Не тянет к ним- да что читать я стану,
Le Point и Times пока не по карману.
И толку в них?- все мрак да суета.
И дух не тот и буква да не та.
Мне б что-нибудь по-проще, по-ясней!
Да взять Горация- да жаль, что не еврей.
И вот привел Господь его родиться,
О нем, как об усопшем помолиться
Не разрешит теперь Молитвослов.
Но праху мир его, каких еще здесь слов,
Каких еще молитв- печальный труд
Молить о тех, что слезы не спасут.


	II
Все тлен и суета, и в этой суете
Подобна жинь бессмысленной мечте,
Что родилась в рассудке нездоровом
На смех врагам и глупым и суровым,
На слезы тем, кто всеже любит нас,
Но мало их- и меньше, что ни час.
Вот Ты да я, но до известных пор
Продлится этот лишний разговор.
Ни искренность, ни клятвы, ни молитвы
Нас не спасут от сумасшедшей битвы,
За миг покоя, за мгновенье дум,
В котрых Небо посещает ум
То ужасом, то верой, то мечтой-
В ней та же жизнь,- но сущности другой,
Ее постичь я слаб и не посмею-
Ум власти не имеет мой над нею.

	III
Я философствую- не немощи степенной
Для кафедры живой и сотворенной,
Ни стойкости жестокой и пустой,
Что кормится мятежною толпой,
Ни зауми все как-то говорливой,
Везде обласканной и вечно несчастливой,
Ни похвалы ни нашим дуракам,
Не их советам или кошелькам,
Ни бабских дел, ни девечих секретов,
Ни дури всех дурдомов и поэтов,
Ни ясновиденья, ни тайны мировой
Со мною нет. И правда- Бог со мной!
Как жаль, душа моя, что этого ума
Ты не находишь просто и сама.

	IV
Все немощи, все глупости, все слезы,
Всю суету поэзии и прозы,
Всю благодать приходов и могил,
Где добрый дух иль ожил иль почил,
Всю трудность дней прожитых бестолково,
Чтоб снова посмеятся им и снова
Отвесив нос поветру кой-куда
Идти грешить, как в прошлые года,
Чтоб снова каятся, надолго расставаться
И даже не надеясь разобраться
В тумане из соблазнов и сетей,
Чужих все жен и все своих детей,
Чужих все правил и своих все возражений
И мнений, мнений, мнений, мнений.

	V
В пустыню- к добрым овцам и отцам,
Где хорошо и тем, кто есть и нам,
Где даже труд внимает благодарно
Душа ленивая и глупо и бездарно,
Где нищий кормит нищего и в этог,
Долг видет свой и перед падшим светом
И пред Владыкой всякого добра,
Где хитрость всякая как-будто не хитра,
И сострадание приходит к хитрецу,
Не по делам, но как нелья к лицу,
Где все спокойно, как в душе у тех,
Что ради Бога позабыли грех,
Которым не упустит посмеятся
И суета и все, кто с ней роднятся.

	VI
Я умер для больших идей.
 В них нет ни Славы ни Достатка.
 И тьма вселенского порядка
Далече ныне тьмы моей.

	VII
Туман, но что в тумане этом?
 Волк, рысь иль некий зверь степной
По мне грядущий тайно следом
 Или припавший предо мной.

Я поверну коня- и ходу.
 Вперед!- в равнины и леса,
Где все вошедшее в природу
 Имеет лик и голоса.

	VIII
Зима прошла и вот за ней вослед
Пришла весна, а лета нет и нет.
Чуть тикают часы. Дождем холодным
Льнет небо к нивам благородным,
И ветер гонит тучи по холмам
Туда-сюда и отовсюду к нам.
И если солнце проблеском полдневным
Откроется, то только зноем гневным
Рассыпавшись по лужам вековым,
Чтоб вновь уйти тепло оставив им.
И ни перо, ни молоко в стакане,
Ни утро потонувшее в тумане
Ничто не суетно, и кровь моя тиха,
Как-будто нет ни смерти ни греха.

	IX
Любил ли я? Нет лучше пошутить
 Довольно глупостей, довольно рассуждений.
Я был один и мой недобрый гений
 Нас раздразнил, надеясь погубить.

Любил ли я? Увы иль не Увы
 Все то, что прожито нам служит осужденьем.
Мы помрачились горьким помраченьем
 И злых сердец и глупой головы.

Любил ли я? Ничто и никогда
 Не прояснит, наверное, меж нами.
И длинными не повернуть речами
 Ни радости, ни слезы, ни года.

	X
Зачем еще я жив? иль жизнью этой
Играя в воздухе как медною монетой
Моя душа спасется на конец
Пав решкой иль орлом в Твою ладонь- Творец!

	XI
Я спокоен. Тонким серебром
 Лунный свет залил леса и нивы.
Грудь Твоя вздохнула сладким сном.
 И да будут сны Твои счастливы.

Надо мной Бессонница кружит,
 Мучая полночными крылами
Совесть, что привычно говрит
 Лишь о том, что было между нами.

	XII
Вот уже луна склонилась к стогу
И глядит, как баба на дорогу,
 В темну речку, и бежит по ней
 От луны серебрянный ручей.
Брешут псы, упав с сырое сено.
И рыбак в болоте по колено
 Бросил удочку за ближний бугорок.
 Скоро утро. Свежий ветерок
Гонит клочья ветоши тумана.
Поздно спать, а просыпатся рано.
 Я пойду корову подою.
 Хорошо! А все же не в раю.

	XIII
Мы рождены для верности Царю.
 Небесному и для Него земному.
И если я гордыню покорю
 Под власть его как пепел и солому,

То ни насмешки суетных врагом,
 Ни пустота отвестого кармана
Не открекут меня уже от слов
 На верность царствию тирана.

	XIV
	(на отбытие гн. Гребенщикова в Непал)
О чем горит душа моя
 Найдешь ли Ты в горах Непала?
 Душа моя Тебя узнала,
Но не о том тоскую я.

 Прославить Русскую Корону!
Прославить Русского Царя!
Чтоб снова дети декабря
 Не вышли к царственному дому.

Чтоб снова в мире вознеслась
 Заря божественного света.
 И руша тень полузапрета
Россия в свете обрелась!

	XV
Уже душа моя не здесь.
 Она уже в загробном мире.
 Скажи ей только- три-четыре-
И я отправлюсь в эту весь.
 Таким как я не одиноко.
Так было здесь, так будет там.
Мне этот дар не по грехам
 И я ценю его высоко.
Жизнь. Смерть. Разлука. Небеса.
 Иль Ад, который слепок мира.
Все Ты. Все Бог. Все чудеса,
 Любовь, поэзия и лира.

	XVI
Нет Бог простит. Нет Бог поймет
Моей любви печальный гнет.
 Но пусть усталою душой
 Дурной и грешницей большой,
Что даже мир в ногах своих
Не ценит и в нелепый стих,
 Что даже страх судьбы своей
 Не ставит над ценой страстей,
Что вся теперь пустынный прах
Влачится в суетных ветрах,
 Что вся мнговение одно,
 Что свыше мне предрешено-
Душою ветренной как дым
Я буду, Господи, Твоим.

	XVII
(Соннет на Влюбленных)
На небе звезды. Тишина.
 Туман раскинут над рекою.
 Мой друг, я вновь грущу Тобою,
И вновь Ты любишь и одна.
 Когда с Тобой мы знаем вместе
Любовь- что прихоти ее?
Мы любим- каждому свое
 Мечты распишут краской лести.
И снова канет все во тьму.
 Прощайте! страстные мечтанья
И суетная сеть страданья
 Порвись- Ты больше не к чему.
И сон, и пыл, и бред любовный
Пусть сменит мир холоднокровный.

	XVIII
(Соннет к Родине)
Я знаю, что во мне живут
 Еще не тронутые силы.
 О край! воторженный и милый
Они Тебя не проклянут.
 И всем, что от любви твоей
Меня подарит Проведенье
Я буду чтить как откровенье,
 Что выше разума людей.
О родина- к твоей груди,
 Ища покоя и защиты,
 Я падаю. И вот разбиты
Враги, что скрылись впереди.
 Я плоть Твоя и жив Тобой-
 Россия, мама, гений мой.

	XIX
Когда, уже решив увидеть свет,
Ты подключил компьютер к Internet.
 Иль раз в полгода носишся в Афины
 Увидеть вещей древности руины,
И Лондон стал Тебе родимый дом
И начал дуx томиться даже в нем.
 И Океан открыл Тебе врата
 На Новый Свет и вновь туда-сюда.
И Индии сосуд благоуханный
Тобой испит и боле не желанный.
 И Африка с охотою своей
 Уж кажется забавою детей.
То- есть Господь! И почитать псалтырь
Езжай-ка, мой приятель, в монастырь.

	XX
Нет девам больше сердца я
 Ни в чем не выдам, ни доверю.
Да!- в их невинность верюя,
 Но меньше, чем лесному зверю!
О Вы жестокие. Для Вас
 Пусть забудет Небо правый.
Победа Ваша краткий час.
 Расплата жизнь с несчастной славой.
Когда притупит сердце сталь.
 Когда любовь его коснется.
Вас будет мне немного жаль-
 Оно для счастья не проснется.
Расплата Ваша- страсть его.
 Она- слепая невозможность
Понять другое существо
 Всю набожность и всю безбожность.
И все же, если надо мной,
 Как вышнее благословенье
Родится тень любви земной
 Я ей поверю на мгновенье.
Недолгий век, немногих слез,
 Пустых надежд, пустых мечтаний,
Среди полей, среди берез,
 Среди иных воспоминаний
Он вдруг растает. Он падет
 Как безнадежная руина
Как только страсть свое возмет
 И все поглотит как пучина.
Не верь же сердце моему,
 О друг моей докучной лиры,
Когда желанью своему
 Оно воздвигнуло кумиры.
Погаснет жертвенный огонь
 И дым кадильниц раснесется,
Когда, Печаль! Твоя ладонь
 Опять груди моей коснется.
Лишь Ты да Вечная Судьба
 Мои беззлобные подруги.
А все вокруг слова, слова
 И страх и умные недуги.
Я скверной совестью своей
 Уже давно не рассуждаю
И этих чувств и этих дней,
 Что я узнал иль вот узнаю.
Я жить хочу. Но жизнь моя
 Теперь ступает осторожно,
Провидя сень небытия
 То набожно, а то безбожно.
Едва растает след пера
 И луч рассвета одинокий
Лизнет, как языком костра
 Мой взор угрюмый и жестокий.
Едва появится над ним,
 От нежности изнемогая,
Как огнекрылый серафим
 Светило северного мая.
Трезвея, я откинусь в стул,
 И оживет в воображенье
И голос чести, что уснул,
 И теплый вздор и всепрощенье.
И никакой полночный страх
 Ко мне обратно не нагрянет,
И свет упавший на стенах
 Как символ праведный воспрянет.
И я в знамении его
 Привыкший чувствовать спасенье,
Благословляя Божество,
 Благословлю его явленье.
Никчемный прочих судия,
 Служитель суетный кумира
Тогда его оставлю я
 Для слез, и радостей, и мира.

	XXI
Прости! в прощении Твоем
 Сокрылся драгоценный клад.
То очи, что горят огнем.
 То губы, что огнем горят.
Тоской замучен и разбит
 Я снова у колен Твоих.
Прости! И пусть Тебя простит
 Господь и мертвых и живых.
Желаний страшная стезя
 Связала нас. И пусть на ней
То, что душе простить нельзя
 Другая ей простит скорей.
Я жду и в быстром забытье,
 Внимая суд Твоей любви,
Ловлю лобзание Твое
 И слеза сладкие Твои.

	XXII
Живи- и пусть короткий век,
 Что свыше дарует нам Бог
Исполнится блаженных нег,
 Которых я найти не смог.
Когда в безумии своем
 Я проклинал и день и ночь
Душа запутавшись в своем
 От Божьего спешила прочь.
Спеши хоть Ты своих страстей.
 Их горечь после отрезвит
И жадный взор Судьбы Твоей
 И все, что он собой живит.

	XXIII
Забудь меня!- как я забыл
Страстей благословенный пыл.
 Ты слышишь- вот в груди моей
 Еще есть место для страстей.
Теперь душа моя пуста-
Но не тиха, и не чиста.
 Я сплю- и в этом сне моем
 Былое поросло быльем.
Чтоб в яви не ожила вновь
Дурным огнем дурнаая кровь.


	XXIV
(к Жене)
Будь мне хоть другом, хоть рабом.
Но будь со мной и пусть потом,
 Когда любовь уйдет от нас
 Ты вспомнишь этот- лучший час.
И вся любовь, что в нем жила,
Как два пылающих крыла,
Пусть до Небес возносят нас,
Когда придет последний час.

	XXV
(Соннет на Разлуку с Женой)
Один как пень поросщий мхом,
 В бору упрятанный от света
Обрелся я в углу моем
 Твои покинувши тенета.
Но сколь же выше я ценю
 Свободы гордое блаженство,
Чем нежность и любовь Твою,
 Чем самое Твое равенство.
О если б вздорная Судьба
 Вняла ночам моих молений,
Как внемлет кроткая трава
 Порывам вышних дуновений.
Но нет- увы не быть тому!
И я вернусь в Твою тюрьму.

	XXVI
Ах Совесть! Ты не позволяй
 Мне говорить по-итальянски.
Твой дух по-русски пуританский
 Все жив во мне, ma chi lo sai?

	XXVII
(на Дворянское Собрание, по поводу возведения автора
'эротических' детективов, гн. Доценко, в титул графа.)
Кто ныне может объяснить
 Недужный фетишь превосходтва
Уродливый как может быть
 Уродливым одно уродство.

	XXVIII
Ах наши рифмы растакие,
Что славу добрую России
 Доставили до наших дней,
 Чем невозможней, тем ясней.
Как сталь горящая в сраженье
Они явились в поколенье,
 Что свыше на известный срок
 Избрал для славы Русский Бог.
В них все от власти невозбранной
Всегда далекой и желанной,
 В них все от счастия Его,
 Их пламень- наше естество
Проникнув живает в нас
Не блеском бесполезных фраз,
 Но силой истинной любви
 И Бог ее благослови.

	XXIX
Кому еще мне посвятить
 Своей души благоволенье-
 Души усталой возмущенье
Ужель любовью может быть?

Мой век измерен, но не кончен,
 Он день слабеющий в ночи.
В своих привычках только точен,
 Он взял своих страстей ключи.

Пусть сердце заперто пустое,
 Пусть мир не знает боль его-
Иль в цену мира своего
 Ценить довольство напускное,

То, что любовников роднит,
 То, что на зов разумный глухо,
То, что в погибель смерть старуха
 Иным сердцам благоволит.

	XXX
(Соннет к Случаю)
Бывают в жизни совпаденья,
 Которых сердцем предузнать,
Не тяжело, на как сказать?-
 На все свое благословенье.
И если я еще грущу
 О чем на свете сердцем праздным,
То Проведеньем безотказным
 И то, что в мире я ищу
И то, о чем еще не знаю,
 Но прозорливою судьбой
Оно расчислено за мной
 Непостижимо обретаю.
И все томление мое
Отходит вновь в небытие.

	XXXI
(Соннет к Солнцу)
Светило Севера блистай.
 Краса- Твое предназначенье.
И тьмы короткое мгновенье
 Лучом восхода сокрушай.
И хлада ветренного зимы
 И лето полное надежд
Ты наслажденье смертных вежд
 И смертных друг необходимый.
Пусть вечным шествием небес
 Ты обретешь кончину мира
И ангела благая лира
 Прославит блеск Твоих очес.
Чтоб смертный вставший из могил
Узнал чей он прообраз был.

	XXXII
Тебе ль не знать любви моей.
Она- мой гений и злодей.
 И все, о чем поет струна:
 Одна- любовь, любовь- одна.
Ее ли гнать из сердца вон,
Когда безумие как сон
 Обляжет сумраком своим
 Мой дух, что станет недвижим,
Мой ум, чей всемогущий взор
На всякий грех доныне скор.

	XXXIII
Заставить замолчать себя,
 Чтоб силы вещие любви
О слабости своей трубя
 Над страхом не превозмогли.
Открой иль в мире сила есть,
 Что может сердце вразумить.
Чтоб яда на вошла испить
 Во храм порока наша честь.
Покрой же Небо эту грудь,
 Вложи в уста мои- Прощай!
Для той, в чьем сердце вечный май,
 Чтоб нам спастись хоть как-нибудь.

	XXXIV
Куда зовет меня пурга?
 В глазах бессмысленный огонь
 И, Ты- до слез усталый конь,
Увязший в русские снега.

Что притаилось там во тьме?
 Иль некий прирак верстовой,
 Иль снежный вой, как волчий вой
Теперь поет погибель мне.

В какую весь мне повернуть?
 Повсюду бесконечный мрак.
 Счастливых судеб вечный враг
Крылом своим повеял чуть.

Иль Бог, грядущий надо мной,
 Оставил милостью меня
 И чары дальнего огня
Теперь конец рисуют мой?

Но есть надежды дух во мне
 Им жизни теплится огонь,
 Согретый им спешит мой конь
Далечь, далечь во снежной тьме.

	XXXV
Как шаль из томных облаков
 Уже по небу перетек
 Немой закатный ветерок
Он перетек и был таков.

Я полусплю и в полуснах
 Ко мне идут мечты, мечты.
 В так светло, и скоро Ты
Приходишь в свете и цветах.

Мой сон- вонующий, но сон-
 До часа смертного со мной
 Пускай оставит свой покой
И все, чем был для сердца он.

	XXXVI
Нет Ты молчи! Довольно между нами
И умными и добрыми словами
Все было сказано. И думается мне
Мы говорим с Тобою и во сне.
Но сердца не коснулась наша речь,
Оно всегда иль глухо иль далечь,
И делится покоем хладнокровным
В кругу ином, и близком, и любовном.

	XXXVII
Я умру, но после надо мной
 Ты не пой не песен ни молений,
 Жизнь моя одно из тех мгновений,
Где слились и буря и покой.

Все, что в сердце выплеснул мне Боже-
 Всю тоску, всю нежность и любовь
 Ты уже нигде не сышешь вновь
В цену иль дешевле иль дороже.

Так прощай! Покуда в страшный час
 Я не стал одно воспоминанье.
 Грудь Твоя жива не для страданья.
Жизнь и Смерть всегда сильнее нас.

	XXXVIII
Любить и помнить и хранить
 Чужой любви в душе обеты.
Чтоб сердце сердцу не открыть
 До страшного суда и Леты.

Чтоб ужас полночи моей
 Оплакать жаркими слезами.
И жизнь без счастья и страстей
 Легла как цепи между нами.

Но как сказать Тебе- Прощай,
 Как не ответить, что люблю я,
Пускай мечтой своей, пускай
 Без ласк, без встреч, без поцелуя.

Что сделалось теперь со мной,
 Еще вчера угасли силы,
И голос совести прямой
 Открыл свой приговор постылый.

Тогда ли я крови моей
 Излил свой жаркий пламень в душу,
Когда увидел я ясней,
 Что я люблю Тебя и трушу.

	XXXIX
Прощайте! рощи и леса
 Мой спешит от сюда прочь.
И в эту пасмурную ночь
 Я Вас покину навсегда.

Мой новый жребий мне не мил.
 И вновь по стогнам городским
Я перейду путем своим
 Среди камней, среди могил.

	XXXX
Я отзовусь рукой сильней
 На этой лире золотой.
 О песнь моя! пребудь со мной
И будь наперсницей моей.

Куда умчались наши дни,
 О сердце гордое остынь.
 Все: слава Богу! и Аминь!
И были ль счастливы они.

Ведь нет. Что ж нехватало им?
 Пустое! Мелочь! но за ней
 Мы расточим остаток дней
Рискуя счастием своим.

Что жь Судьбы не спешат венчать
 Тщеславных лавровым венком.
 Иль вся погибель наша в нем,
Иль некому его отдать?

Грудь обмирает и молчит
 Боясь найти в себе ответ,
Но Неба праведный совет
 Уже ее животворит.

Уже коснулись наших ран
 Своей врачующей рукой
И Бог великий и благой,
 И все скрывающий обман.

	XXXXI
Усталость дней и эту скуку
Я изучил, но как науку
 Ее законы воспринять
 Мне тяжело, зане опять
Спешу стопою простодушной
Я в мир неведомый и душный,
 Где все стеснительно душе,
 Где все обман и все вотще,
И все привычка принужденья
Всей жизни к прихоти мгновенья.

	XXXXII
Владыка света одарил
 Мой разум образом чудесным,
И мир казавшийся известным
 Я в нем увидел и открыл.

Наполненый чудесной силы
 Передо мною перетек
Судеб волнующий поток
 И ужасающий и милый.

	XXXXIII
Ну вот и Ты, без содраганья
 Я принял Твой далекий зов
 И в звуке мимолетных слов
Тоску и исповедь желанья.

Пока судьба моя одна
 Стоит как камень надмогильный,
 Что привалила прах бессильный,
Но над душою не вольна.

Но что душа моя теперь?
 Иль звук носящийся в пустыне,
 Что из груди извергнул ныне
Иль человек иль дикий зверь.

	XXXXIV
Дед по отцу был подполковник.
Муж верный, девам не любовник,
 Он рано чином был почтен,
 Потом штабистом обойден
И при Хрущеве, в самый раз,
На случай выкинут в запас.
 Под ним Германия дрожала.
 Но историческое жало,
Что часто прошлое казнит
О нем ни что не говорит.
 Зане в синодике времен
 За подвиги и он причтен
К великим тем и полвеликим,
Что русским героизмом диким
 Спасли от поруганья Русь,
 За что и я теперь берусь.
И лирою дотоль смиренной
Бряцаю на фасон военный.
 Ать-два герои молодцы,
 Вам слава братья и отцы,
Вам честь, а тем кто против Вас
Ссудит Господь и в этот раз.

	XXXXV
Ничто, что в мире равнодушном
 Печалит или веселит
 И сердце знающее стыд,
И ум в сомненье простодушном.

Ничто, что частью быв души
 И стал иль прахом или тенью
 Всей жизни ль, этому ль мгновенью
Ничто не говорит: Пиши!

Но, гений мой, Ты не от мира
 И пусть поет и говорит
 Твой дух. Он истинный пиит
И я в его руке лишь лира.

	XXXXVI
Кто осквернился злобой мира
 И дух Христов не сохранил,
Кто был подножием кумира
 И дымом от его кадил,

Кто не возвысил в содроганье
 Над прахом мира скорбный глас,
Чья жизнь была одно желанье
 И тот, однако, выше нас.

Смиряйся, друг. И этим милый
 Гордыню мира сокруши,
Ее неправедные силы
 Не выше праведной души.

	XXXXVII
Мой ангел! если на земле
 Я обрету себе покой,
 Я обрету его в Тебе
Он будет Богом и Тобой.

И Смерть не сможет разорвать
 Связавших нас сердечных уз.
 Мой ангел! мир и благодать
Венчают свыше наш союз.

Я жил в надежде о Тебе,
 Вся жизнь моя была мольбой.
 И Небо внявшее мольбе
Явилось в жизнь мою Тобой.

	XXXXVIII
В тени деревьев молодый
 К прохладе тихого ручья
 Я припадаю. Жизнь моя
Свое подобье видет в них.

Как тень полдневная дерев
 Случайным путникам я был,
 Их горечь сердца утолил
Струн лиры царственный напев.

	XXXXIX
Я полюбил Тебя, но пусть
 И сила этих чувств моих
 И эти радость, боль и грусть
Останутся меж нас двоих.

И этот ангельский венец,
 Что наши муки увенчал
 Тебе раскажет наконец
Все чем я был, все чем я стал.

	XXXXX
На солнце скачет воробей.
 И в равнодушье песьих морд
Он счастив участью своей
 И счастием своим- он горд.

В его глазах небесный блеск,
 В движеньях ветренная стать,
И кротких крыльев быстрый плеск
 Все, все могли о нем сказать.

Но он не нужен никому
 И, в тихой совести своей
Не удивляясь ничему,
 На солнце скачет воробей.

	XXXXXI
Ты забудь и позабуду я
 Страсти, сплетни, глупости и злость,
 Если счастья нам доныне не нашлось
Значит и найти его нельзя.

Пусть! Мне очень жаль- но все же- Пусть!
 Все исчезнет, все опять вернется
 Только эта радость- эта грусть-
Как любовь к нам больше не вернется.

	XXXXXII
Стог сена, солнца лучь в сарае пыльном,
Две черных цифры на кресте могильном,
Туман среди стареющих берез,
Да ругань баб, да вечный сенокос.
Вот Русь! И я среди ее дорог и пыли,
То пьяный, то в чужом автомобиле
Все суечусь и эту благодать
Мне ощутить, тем более понять
Как? Бог простит- и мы не злые люди.
И память прошлого представ как суп на блюде
Еще дымя и свежею тоской
Что мучает меня? Что голод мой?
Иль прошлое, что грешно да жестоко?
Ану его- надолго и далеко-
Ану его- кто думает о нем,
Тот знает жизнь, но то зачем живем
Еще не в ней. И толку что гадать
В чужих чертах чужую благодать.

	XXXXXIII
(Соннет к Жизни)
Каким усердием купить
 Такой покой , как в прежни лета.
Чело мое не охладить
 Ни словом брани, ни совета.

Как переходит в сердце дрожь
 В изгибе молнии надменной,
Палящей истину и ложь
 Моей души несовершенной-

Как совести двуострый меч
 В своем губительном движенье-
Как мысль моя от новых встречь
 Свое теряет выраженье-

Так Ты проходишь, Жизнь моя,
Досель Тебя не понял я.

	XXXXXIV

Когда румяный виноград
 И чистый агнец меж вином
 Придет в мой беспокойный дом
Я буду счастлив им и рад.

Но ныне радости мои
 Иным волнением полны,
 И явь и все мечты и сны
Теперь во мне одни Твои.


	XXXXXV
	XXXXXVI
	XXXXXVII
	XXXXXVIII
	XXXXXIX
	XXXXXX


From newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.new-york.net!news.iag.net!news.sgi.com!news.sprintlink.net!news-stk-200.sprintlink.net!demos!news.glas.apc.org!glas!strelthough Sun Sep  1 20:49:34 1996
Path: newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.new-york.net!news.iag.net!news.sgi.com!news.sprintlink.net!news-stk-200.sprintlink.net!demos!news.glas.apc.org!glas!strelthough
From: Topychkanov <strelthough@glas.apc.org>
Newsgroups: relcom.arts.epic
Subject: <Vadim> poem- Strelthough
Message-ID: <APC&63'0'41214767'100@glas.apc.org>
Date: Thu, 29 Aug 1996 22:04:00 +0400 (WSU DST)
X-Gateway: notes@glas.apc.org
Lines: 383



Вадим

поэма

От Автора
В отечественной поэзии существует несколько 'Вадимов'. Первый
Княжнина - за которого автор был казнен по приказу Екатерины, затем
Рылеева- поэта несправедливо забытого, за которыми следует
романтический написанный Жуковским и Пушкинский- самый  среди них
известный, и Лермонтова- посвященный все тому же мифическому
новгородскому герою. Я взял современный сюжет и писал его в свободной
технике, называемой Conversation Verse вослед за компанией Coleridge-
Wordsworth, интересно отметить, что lord Byron в одном из своих
блистательных предисловий назвал ее Heroiс Couplets.

	Ingiustimi desideri d'Amor!

	
	Предисловие

   Чтоб мыслить правильно, чтоб весело писать
Нам нужен гений- где его достать?
Ни честный труд или мольбы и слезы,
Ни жертвы чистые, ни страшные угрозы
Над ним не властны. Вея между нами,
По прихоти своей он делится дарами;
Такой закон ему  составил Бог,
Чтоб вдруг животворить невинность и порок,
Чтоб вдруг их оставлять в нечаяньи  и вновь
Искать  застывшую в томленьи глупом кровь
И ум погруженный в вопрос вопросов.
Да гений мой- препатетический философ,
Как Фигаро- случаясь здесь и там-
Он проповедует внимать его устам
Привык я с юных лет. И думаю они
Священны Вам хоть памятью Парни,
Гомера, Пушкина, Вольтера, Флакка, Мура
Иль Лорда Байрона. Иль мать-литература
В свою благотворительную длань
Еще не собирала вашу дань.

	II
   Средь многих рифм Тебе, Литература!-
Не "dura*" я возьму, а "sprezzatura**".
Под век апостольский ее огонь раздул
Живой и умозрительный Катулл,
Чтоб не повадно было гордости бездарной
Собою осквернять строй чистый и нетварный
Лирической поэзии, и брать
У девы Пафоса заветную тетрадь,
Где все что может исповедать Лира
Расписано до окончанья мира:
Эподы, методы, изящные фигуры,
Завязки, повороты, авантюры-
Там есть все-все; их гений чист и ясен,
Но он от мира и, как мир, напрасен.
Но начинаю, поздно отступать.
Приди, Герой!- Тебя  нестал бы звать,
Но кто печаль мою сегодня скрасит,
Мой взгляд зажжет и разум мой украсит.


	Первое

   Вадим угрюм, как Ты, Москва, угрюма,
Когда спадет жара и Канта- Юма
Метафизическое правило велит
Тебе принять чуть протрезвленный вид,
Чуть хладный, чуть такой, что, увидав Тебя,
Увозит иностранец помня и любя.
О слово позабытое- Rentier!-
Век промелькнул и снова о тебе
Мы вспомнили, безумию вослед
Послав прощальный радостный привет.
Так, умиляя посторонний взгляд,
Тот стал богат, кто был всегда богат.
И возродилось на свою беду
Извечное Generation perdu.
Они- младые варвары- теперь,
Толкнув ногою, открывают дверь
И в думу, для которой нету счета,
В масонский клуб, где вечное балото
Для скуки и притензий наших дам,
И в клуб ночной, куда не к спеху нам,
Или к писателю, на чей автограф модный
Так падок ум  и гордый и свободный,
Или туда, что много говорить,
Куда спешил, кто торопился жить.
Но полно, полно я "данайский" шут-
Рассказ не начат. Времена идут!


	Второе

   Блистая, в небе сумрачном скользил,
Медлительный, как чудо вечных сил
Над полосою Boing. Вот коснулся
Едва земли, вот носом он пригнулся,
Вот побежал и вот застыл. Подали
К нему подножку, люди побежали.
И в Шевеметева-Второго хладный зал
Их путь исчез. Никто не поджидал
В его диванах моего Вадима.
Один везде, он переходит мимо
По залу V.I.P. И с тощим чемоданом,
Как призрак прежнего в костюме иностранном,
Он вышел вон и взял такси. Привет
Тебе, Отечество! Когда увидешь свет
И образованность ущедрит утлый разум
Тогда, тогда покажешься Ты сразу
И милых дней свидетелем живым
И честной древности хранителем одним.
Так среди чувств возвышенных и слез
Он arioso di triomfo произнес
В душе своей уже минувшим дням.
Тем искушениям, тем мыслям, тем друзьям,
Которых пережил негорделивый
Их прежний соучастник торопливый.

	Третие

И скоро за  рекламными щитами,
Святыми Химками и мутными водами
Канала и пейзажем пристным с ним
Вадимовым очам открылся Третий Рим!
Москва! Ни что- о чем бы мог я рассказать
С открытым сердцем (может быть, как знать-
Я так еще умею говорить!)
Ни что, что я любил или хотел любить,
Ни что, что  жизнь моя и с"единилось
С моей судьбой и в кровь мою разлилось,
Чтобы ее спасти иль погубить-
Во мне не сможет заглушить
Ни капли той бессмысленнейшей страсти,
Что в крае чуждом рвет меня на части,
Лишь тень Твоя явится пред глазами.
Увы! Увы, но многими словами
Не передать, что мыслит разум мой
Накрыт меланхолической волной.
Так чувства ожили в сознании Вадима.
Такси летит. И мысли нестерпимо
Ворвались внутрь и прежнего уюта
Нет и следа. Тяжелая минута
Повисла. И, остановил шофера,
Он заплатил, дым мысленного вздора
Вдохнув и выдохнув вот видет пред собой
Поэта памятник с простертою рукой.
Застывший Маяковский стал над ним.
И, улыбнувшись прошлому, Вадим
Спускается в метро. Чу!- тихо на перроне.
Свободно в поезде. И не души в вагоне.

	Четвертое

   Он сел. Тот час за ним закрылась дверь.
Вагоны тронулись. Читатель мой, поверь!-
Ни чувством переполненные строки,
Ни тон насмешливый, тем более глубокий
Не смогут передать знакомый колорит.
Так вереница синяя бежит
Пера далечь и опытный писатель,
Приемам древним сторож и приятель,
Я вдохновенья жажду не забыл.
Не то ль, не то ль и мой Гораций был,
Когда писал, что не легко поэтам
Склонят высокий ум к простым предметам.
Однако к ним сюжет прикован мой.
Вот двери растворились на "Тверской".
Как шумный вихрь в его вагон летит
Младая дева вслед ее бандит.
Вновь двери хлопнули. Вновь тронулись вагоны.
Вадим им незаметен. Крик и стоны
Над ними носятся, как молния и гром.
Вадним поднялся. В кулаке своем
Бандит сжимал таинственный предмет.
Вадим узнал не сразу пистолет.
Вот руку бытрым, ловким жестом он схватил,
Тот выстрелил- и сам себя убил,
Взглянул безумно в бок окроваленный
И рухнул в пол, дохнув кровавой пеной,
Застыв в последнем возгласе своем.
"Кто Вы?"- она шепнула видя в нем
Еще не избавителя быт может,
Взяв пистолет. Но век, что был и прожит
Ему внушал оставить без вниманья
Ее капризы, взоры, притязанья.
Он сел на место, где сидел досель.
Сраженье кончено и совершилась цель.
Едва-едва успел привыкнут он
К тому, что приключилось. Тихий звон.
Он оглянулся, увидав в окне
Тот пистолет парящий быстро вне.
И деву слез. Увы-увы не нам.
Под силу только серафическим стихам
Описывать подобные красоты.
О даже если положить на ноты
Простую человеческую речь
Она от них окажется далечь.
Ни даже гения язык несправедливый
Не даст ее достаточно красивой.
И, тронувшись чудесным сим виденьем,
Вадим промолвил ей:" Чтоб недоразуменьем
Наш скорбный век еще не омрачился
Идемте прочь!" Вагон остановился.
Открылись двери, и на камень " Театральной"
Они ступили. И вагон печальный,
За ними хлопнув, в новую дорогу
Повез того, кто отдал душу Богу.
"Кто Вы?"- она опять Вадиму повторила.
"Un homme de une Fortune. Однако это мило,
Что я быть Вами мог теперь убит..
Но чтоб там ни было- я буду делать вид,
Что я не видел Вашего сомненья
И провожу Вас, чтобы новое гоненье
Не пало на невинность Ваших дней
И темный призрак совести моей."
Она в глазах веселых прочитала
Хороший тон, ни злобное нимало
Создание, что в быстрой смене дней
И стало терпеливей и умней.

	Пятое

В ее глазах сверкнула пермена.
Как ветер изменяется мгновенно
Неопытность; доверие и гнев
В ней говорят стыдливой речью дев.
Итак скользя средь белокаменные стены
На "Площадь Революции", безмерный
Теряя  страх, она еще молчала,
Но грудь согрелась и она сказала:
"Я не цыганка. Но жила средь них
Средь горьких лет младенческих моих.
И как проклятием от тех несчастных лет
Моя судьба покрыта- места нет
Мне на земле- везде была гонима
Теперь я еду в Киев. Там любима
Еще душа моя. И что осталось мне?!
Искать любимого в далекой стороне.
Мой поезд рано утром. Я б хотела
Быть ночью на вокзале." Осмелела
И речь ее и взора глубина.
Вадим сказал:" Что ж не Твоя вина,
Что я ему сосед. В пустых хоромах
Есть комната для гостей полусонных."
Они нашли себя средь бронзовых богов
Ужасных лет- каких еще здесь слов!

	Шестое

   Вадим опомнился пред самою квартирой,
Что porte-monaie с ключем, портретом милой,
Кредитной карточкой и разным барахлом
Он потерял. И в поздний час вдвоем
Они уселись на скамейке перед домом
Ему родным и ей едва знакомым.
(Как Вам, быть может,  он едва знаком-
Кутузовский проспект, консьержка, под окном
Всегда немецкие стоят автомобили.
Вы были в нем! А нет- так рядом были.)
Хоть как- нибудь стараясь разогнать
Свою печаль, пытался рассказать
И славные предания семьи,
И  подвиги, и слабости свои:
"На этом месте- часто я мечтал-
Что я умру, здесь дед мой умирал.
Здесь 'скорая' взяла его. Потом
Явился день. Он был печальным днем."
" А дай-ка руку!"- вдруг она шепнула-
"В Твоих глазах вдруг что-то мне мелькнуло...
Я думаю.. Нет надо посмотреть.
Ах! правду знать- не толь, что умереть!?"
"И что Ты видешь?" "Все о чем мечтал
Ты здесь найдешь. Твою судьбу сковал
Смертельный узел. Этою зимой
Замерзнешь пьяным Ты под этою скамьей."
Вадим взглянув в ее лицо и отвернулся:
"Не знаю почему- я думал, что вернулся,
Чтоб умереть. Теперь все ясно. Путь,
Чем ближе смерть, дальше будет грусть."

	Седьмое

Ни чистый дух сентенций Лафонтена,
Ни дух игривый, с примесью Фалерна,
Горациевых од, ни нежный от Назона,
Ни дедактический Вольтера-Цицерона,
Ни легкий Байрона и Пушкина за ним,
Ни "дух законов" не избрал себе Вадим
В наставники для сердца. Век кровавый
Венчанный громкою, но подлой славой
В нем говорил, и сладким забытьем
Вадим влачился за его враньем.
Куда? Наследнику квартир, и дачи, и счетов-
Того, кто в павшем, лучшем из миров
Отдал и жизнь и глупости последней
Печальный ум и задний и передний-
И дух торгашества и новых дух времен
Приспели тот-час. И на ренту
Им все раздал. И в маленькой квартире
Один остался. Больше в целом мире
Ему не ведалось ни родственной души,
Ни дома милого. Но в траурной тиши
Он просидел недолго. Кровь взыграла
И он исчез- в Европе для начала-
Потом в Америке- потом на долгий срок
Его пленил пленительный Восток.
Он долго странствовал. Привычка к переменам
В нем ожила как в кадровом военном,
За "но" одним, где б ни был мой герой
Под чуждый флаг и в чуждый строй
Он не вставал. Но если приключалось
Ему случиться на войне, коль удавалось
Он помогал, чем мог и раненным, и пленным,
И беженцам, и даже убиенным.
Так Сербия, Кувейт, и приднестровский брег
Мелькнули шумно перед ним. И свой набег
Он повернул в отеческие страны,
Где вкус простой, но славный и избранный
Трактует мне с привычным постоянством
О выборах, борьбе с масоном, пьянством,
Заветной ленью, мафией повсюду,
Газетой "День"- и больше я не буду
Казнить Ваш слух дурным воспоминаньем.
Сюжет зовет!- перо живет преданьем.

	Восьмое

   Им стало холодно. Но он не торопился
Ее оставить. Воздух оживился
И легкий ветер свежестью дохнул
И куртку сняв Вадим мой застегнул
Ее на ближней, та не возражала
И с кроткой благодарностью внимала
Его словам. И был его рассказ
О том, зачем вернулся в этот раз
Он в край отец, где все, что но любил
Его забыло или он забыл,
Где есть одна могила запустенья,
Где дева нежности, любви и вдохновенья
Под хладным мрамором с рельефом и венком
Душой невинною прекрасным дышит сном.
С ней рядом под расправленный гранит
Возлег отец, печалию убит.
На камне нет ни чисел ни имен-
Лишь эпитафия. На ней запечатлен
Короткий стих его рукой созданный
Пред смертью близкой и желанной.

	"Стой, путник! Милый, здесь сокрылся
	   Друг Божества и враг эпохи.
	   Его дела  теперь на плохи
	Зане он мира удалился."

   О память прошлого!- Ты слаще всех наград.
Вадим молчал откинувшись назад.
Но, голову подняв, он понял, что уснула
Его соседка- вот во сне она вздохнула-
Едва бессильной ручкой повела-
Уснула вновь- и шею обняла.
Когда же утром дворником знакомым
Он был разбужен перед отчим домом-
Он вдруг обрел себя лежащего в тумане,
Покрытым курткой. И на чемодане
Она оставила карандашом для глаз
Немного слов- 'Прошай! В счастливый час.'

_________________
* "трудное" ит.
** "принебрежительная легкость" ит.
P.S.

I'm going to visit Holy Land and write book of russian'n'english in
poetry'n'photo.
All sorts of friends, sponsors and so on- are invited.
Make me know about the same projects You hear of.
And, by the way, about lit.-sites, e-zines, russian-lit.-sites,
rus.-christ.-orthodox-sites You know.
With best regards,
        Serge A. Strelthough. (Moscow.City-29.aug.96)


From newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.new-york.net!news.iag.net!news.sgi.com!news.sprintlink.net!news-stk-200.sprintlink.net!demos!news.glas.apc.org!glas!strelthough Sun Sep  1 20:49:40 1996
Path: newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.new-york.net!news.iag.net!news.sgi.com!news.sprintlink.net!news-stk-200.sprintlink.net!demos!news.glas.apc.org!glas!strelthough
From: Topychkanov <strelthough@glas.apc.org>
Newsgroups: relcom.arts.epic
Subject: <Iskander-Bey> poem- Strelthough
Message-ID: <APC&63'0'41214768'103@glas.apc.org>
Date: Thu, 29 Aug 1996 22:04:03 +0400 (WSU DST)
X-Gateway: notes@glas.apc.org
Lines: 299


	Искандер-Бей
	или  Георги Кастриоти князь Арберский

		Arma virumque cano
			Virgilius

	От Автора

Я переписывал эту поэму два раза. Первая часть- это
все что осталось от второго варианта. Вторая-
это заредактированный до неузнаваемости первый.
В силу названных причин Александрийские стихи
соседствуют с обычными четырехстопными ямбами.
Для того чтобы проверить достоверность я просмотрел
все доступные мне отечественные, английские, французские
и итальянские издания, но и теперь немогу поручиться
то, что в дейсвительности все было совешенно так же,
как в этой короткой поэме сочененной за два вечера
летом '95 года на моей квартире, напротив гостиницы
Украина. Весь этот труд был предпринят мною в память
о сожженой прежде правильной трагедии 'Страдающий
Георгий'  посвященной тому же герою. Интересующимся
его судьбой я могу порекомендовать труд Курбатова "Скандербег.
Великий воин Албании". Последняя часть была добавлена
через некоторое время.


Необхождимые пояснения: Арберия- это одно из устареших
албанских названий Албании, от которого произошло последнее.
Круя- удельный город Кастриотов. Мой герой получил придворное
образование и знал не менее семи языков.


   Поднявшись вверх, на брег холодной грудой пал
И, брызнув пеною, летит обратно вал.
За ним другой- бежит- застыл- Мгновение!-
И быстро рухнул вниз, припав в оцепенинии
К суровым берегам- он медлит и молчит.
Но зашипел опять- и шумно прочь скользит.
Цепляет ветер вдруг за лотку рыбака
И как безумную влачит ее пока
Не обессилит  он и так же, будто вдруг,
Швырнув куда-нибудь с незримых смертным рук,
Не отшатнется. И сиреною завыв,
Не сгинет в глубине, свой норов усмирив.

   'Бунт всех земных стихий свободою своей
Ничто в сравнении с движением страстей.
И гибель берега и волн нельзя сравнить
С томлением души уже уставшей жить.'-
Так, сидя на скале, и, молча зря округ,
Роптал Искандер-Бей. Багровый солца круг,
Мелькая между тучь, уже клонился прочь.
День быстро угасал; и наступала ночь.
И тень и черноту уж обнял кое-как
Разлившийся везде немногоцветный мрак.
По брегу, меж камней- путь пробуя клюкой-
Ступал слепой старик, неловкою ногой
Пиная то бока над ним нависших скал,
То вылетевший вдруг ему под ноги вал.
Остановился он. И зрит Искандер-Бей,
Что путник поманил его рукой своей;
И обратив к нему незрячую главу
Проговорил:' Я знал, что ныне быть тому-
Всю ночь молился я- мне Бог тогда открыл-
Идти сюда...' Но тут меж ними ветр завыл-
Искандер-Бей пошел поближе к старику
И по прохладному и мокрому песку
За ним остался след плаща, сапог и шпор.
Старик приблизился. Бушующий простор
Уже не смог бы слов, произнесенных им
От Бея скрыть опять: ' Знать Богом Ты любим'-
Сказал старик-'когда слепца тебя искать
Послал Он. Но узнай, что должно мне сказать.
В младенчестве своем по манию отца
Отрекся Ты Христа, и волею Творца
Оставил отчий дом. И был заложник там.
Где светочи наук гуляют по дворцам.
Там сделавшись учен наукою мирской
Ты рано грех узнал сердечный и плотской.
И те сем языков, что знает разум Твой
Не говорят Тебе, где ждет Тебя покой.
И чужд  душе ислам, и сердцу чужд пророк,
Который освятил разнузданный порок.
Слащавый Аль Коран не говорит уму
Желанного Зачем?-Куда?-и-Почему?
И Родина зовет, слабея каждый час,
К отмщению Тебя. Ты неготов сейчас,
Но скоро грянет день и мечь в руке Твоей
Как молния падет на головы пашей.'
"Но кто Ты- о слепец!- и почему Тебе
Поверить должен я- как Небу и Судьбе."-
Спросил Искандер-Бей-"И где тому зарок,
Что говорит тобой не злобный бес, а Бог."
'Я'- отвечал слепец-' смиренный раб Христов-
В пещере среди скал нашел я тайный кров
И долгих тридцать лет в молитве и посте
Я прожил там один. Но в этом, что Тебе.
Сюда уже летит посланец за Тобой-
Прощай!' И в тот же миг над ближнею скалой
Вознесся пенный конь и радостный гонец
Воскликнул-' О алла... Нашелся наконец!
Спешим скорей к паше- сегодня за Дунай
Уходит полк.' И Бей рек старику -"Прощай!"

	II

   Во тьме высокое чело
Сияло под лучом луны.
Покинув бранное седло
Бей шел в шатер за ним послы.
Их тайных грамот начертанье
Спешит прочесть перед свечой;
И чувств знакомое дыханье
Следит меж каждою строкой:
	
'Наш заговор теперь свершен-
Я занял Нишу. Слово друга-
Когда Пашой разоблачен
Иль от нужды, иль от испуга
Решишся Ты осман оставить
И Бея властную печать,
Чтоб крест и меч Христов принять
Они придут Тебя прославить.
Во польском царстве Ягеллона
Тебя ждут-сильный друг, почет,
Пост капитана, милость трона ,
Заслуги, злато и народ.'

"Куда-как лестны эти речи
Сердец возвышенных язык
Воспитанный в огне и сече
Люблю я слышать, но привык
Чураться я любови друга-
Неблагодарная потуга,
Она как вражеский клинок
Пронзает сердце в должный срок.
Но не за тем я откажу
Поляков доброму посольству,
Чтоб не родиться недовольству
Я слово правды Вам скажу:
Отчизны горестной судьба
Ко мне взывает тридцать лет.
Мой час настал. Постылый гнет
Падет от рук моих. Туда
Давно я обращаю взор
Там мой удел, там мой позор.
Я по рожденью раб Христов,
Но пред турецким ятоганом
Отец склонился. К басурманам
Я стал заложник. Но оков
И безнадежные вериги
Тогда мне заменили книги,
Мужи ученья и письма,
Молитв, веселья и ума.
Латынь- мне открывал Вергилий,
А древний греческий- 'Омир,
Мне Дант открыл новеший мир
В Тосканской речи, но идилий-
Того что жаждал видеть Я
В нем не нашлось. Увы! друзья.
Новейший мир куда-как скучен
Хоть древним опытом научен."

Все было сказано меж них.
Послы воздавши златом Бею
Исчезли в мрак. Рукой своею
Он ближних вновь призвав своих
Им молвит:
		" В лагере своем
Эфенди нынче украдем
И в скорый путь. На Крую нам
Лететь по долам и горам."

   Вельможа связанный в мешке.
Отряд поднялся и без шума
Дунай покинул. Ветер дунул
В волны реки и их башке.
Вперед к Арберии родной!
Вперед! Ах небыло б засады.
Ах за отечество и рады
Пролить бы кровь да не в пустой.

   Вот третьи сутки. Им привал
В мешке эфенди изможденный,
Случайной раной обагренный
Сквозь кляп негромко застенал.
Его открыли. Видя Бея
И избраных его чреду,
Он скоро понял их мечту
И ей поддался, хоть робея.
Приказы, вензели, печати,
Запрос к казенной голове,
Чтоб Крую Бею передати
И гарнизон недели в две
Он подписал. И ,сам вершок,
Спешит обратно в свой мешок.

   Укрыв в лесу большой отряд,
Вступил Бей в крепость в свите малой.
Родные стены. Скорбный взгляд
Скользит по лицам- прежних мало-
Но он был узнан ими- Вот
Вернулся в Крую Кастриот;
В удел отца- сын запоздалый,
Но витязь чуждый, хоть удалый.
Начальник гарнизона к ним
Без видимых внял подозрений-
Печать эфенди перед ним,
Он раб властительных решений.
Распоряжения летят
И крепость к двухнедельной сдаче
Уже готовят, но иначе желанья Бея говорят.
И той же ночью тайным знаком
Он скрытых воинов зовет
К вратам отвестым. Чуть войдет
Его дружина- смертным страхом
И резвой сталью поражен
Падет османский гарнизон.

   Угасли бранные огни.
К утру свершился бой вчерашний.
Война- урод смешной и страшный.
Ее друзья себе враги.
Теперь, одет как должно князю,
Искандер-Бей вошел в собор:

" Я к Вам вернулся. Бог простер
Ко мне свое благоволенье
И сердце глупое мое
Решилось в новое житье.
Мой дерзкий шаг- не жест сомнененья.
Султан поднимет мечь жестокий,
Как Гьенов сын, как я Георгий
Воставлю бурю мятежа
Он отшатнется нас дрожа.
И хоть отступник мой отец
И умер в узах в чуждой вере
В его наученный примере
Я здесь покаюсь наконец."

	III
   Что жизнь ? Единый миг из счастья и невзгод.
Властительный Мурад  к себе пашей зовет.
Какой удар, Судьба!- всесильною рукой
Ты повернула вспять исход войны. Иной
Великий муж поднял среди вселенной меч,
Чтоб волею небес империю рассечь.

   "Я вижу впереди"- кричал Султан Мурад-
"Погибель сил моих и самый скорый ад.
Читатель вещих звезд моей судьбе изрек
Среди последних дней воинственный урок.
Он здесь- он при дверях; бессмысленной войной
Настанет он для нас, Алла!- за что со мной
Со славою моей, которой равных нет,
Ты стал так зол и строг... На что мне Твой ответ!?
Я прах и стану им- как молния сквозь ночь
Мелькнув среди людей я удаляюсь прочь.
Иные дни придут- я буду им смешон-
И кто тому виной- Рабы, мочите?!- Он!
Прощай, Искандер-Бей! Прощай- и видит свет
Без злобы я смотрю Тебе сегодня в след.
Не раз Твоим клинком я христиан смирял.
Огонь и кровь, и страх за ним летели. Стал
Ты символом Побед для армии моей.
И что же ныне Ты?  Прощай, Искандер-Бей!-
Тебя сманил Христос- ни золото, ни честь,
Ни ласки кротких дев, ни злых придворных лесть
Не заняли души великой до того,
Чтоб предпочесть всем им  лишь Бога своего.
Увы! Веселый рок над  нами пошутил?
Я знал, что будет так, но этих смертных сил
Недоставало мне- и вот поверил я,
Когда передо мной средь бранного огнея,
Средь славы войсковой явился муж войны-
Властитель светлых дум и крохотной страны."

   Схватив рукою грудь, Султан умолк на миг,
Чтоб вновь вскочив с перин издать протяжный крик,
В котором излились и зверской страсти гнет,
И страх, и боль, и желчь, и- кто его поймет...

   "Прощай, Искандер-Бей! Арберия- прощай!
Меня ждет страшный ад.- Тебя прекрасный рай!
Сочтен мой краткий век- и смерти вечной тень
Уже передо мной- За днем иссякнет день,
Бесплодные труды, бесплодная печаль
Сменит. Груди моей коснется чья-то сталь.
И все- лишь тишь да мрак, да бремя вечных мук,
Но Ты мой новый враг, но Ты мой старый друг...
Увы не Ты со мной разделишь страшный час.
И не Твоя рука моих коснется глаз,
Когда моя душа покинет навсегда
И измученную плоть. Но нынче меч сюда!
Один достойный мне противник в мире есть.
Одна сраженья с ним меня утешит честь!"


From newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.new-york.net!news.iag.net!news.sgi.com!news.sprintlink.net!news-stk-200.sprintlink.net!demos!news.glas.apc.org!glas!strelthough Sun Sep  1 20:49:45 1996
Path: newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.new-york.net!news.iag.net!news.sgi.com!news.sprintlink.net!news-stk-200.sprintlink.net!demos!news.glas.apc.org!glas!strelthough
From: Topychkanov <strelthough@glas.apc.org>
Newsgroups: relcom.arts.epic
Subject: <Colombo> poem- Strelthough
Message-ID: <APC&63'0'41214769'106@glas.apc.org>
Date: Thu, 29 Aug 1996 22:04:06 +0400 (WSU DST)
X-Gateway: notes@glas.apc.org
Lines: 743


Новая версия

	COLOMBO

	Le Roman-Nouveau

	К св. пр. Музе (15 мая ст.ст.)

	Приди, о праведная Муза!
	   Мой нежный слух к тебе привык,
	   И сердца влага и язык
	Ждут благодатного союза.


	So let me live unseen, unknown.
	   So unlamented let me die,
	Steal from the world, and not a stone
           Tell where I lie.

		An Ode On Solitude.
		Pope

	Вступление

	Quoi! vous pouvez vous taire en ce peril extreme

		Phedre
		Rocine

Перо горит. Оно бумагу рвет.
   Страсть дышит в нем, ему нужна свобода.
Ее одной благоговейный гнет
   Ему потребен. Такова природа:
К Небытию из бездны воззовет
   И создан мир, и получилась ода
Или преданье лет. И так вошли в известность
Любовь, Свобода и Изящная Словесность.

	II
Кто испугался может дальше не читать,
   Хоть и не для 'омилии* церковной
Я сел за стол и принялся писать
   Сей плод досужный, сей роман любовный.
Он при дверях. Он просится в тетрадь,
   И отступлений выпад многословный
Он терпит кое-как. Вот скрипнуло перо
И в новый лист за ним переползло.
__________
* забытое, отгреческое 'проповедь'

	III
Теперь я буду сентименталист,
   Как благородный Stern, как славный Карамзин.
Ползи, ползи , Перо, в заветный лист.
   Тащи, тащи туда заветный spleen.
Мой план разумен и в приемах чист.
    Из соразмерных состоя картин,
Он слизан по классическим примерам,
Как Пушкин с Байроном с Вергилия с Гомером.



	Песня Первая

	Quoi! vous craignez encor?

		Polyeucte Martyr
		Corneille

Пусть в третьем Риме я последний гражданин,
   И слава предков все, что я имею.
Среди ее возвышенных картин
   Я образ чистый помню и лилею.
И этот труд лишь отблеск тех седин,
   Чей остроумный голос я не смею
Не замечать, когда в сердечной мгле
Он в труд меня зовет и лень пеняет мне.

	II
En sence contraire всем сочиненьям века*
   Я в центр повести своей установлю
Жизнь, существо и совесть человека.
   И сними все, что знаю и люблю.
Не ждите дани, Вавилон и Мекка!
   Ваш век пришел. Я лавры отдаю
Со властью Небом данною поэту
Иному имени и лучшему предмету.
__________
* там, как правило, представленны страсти
  человеку не свойственые.

	III
С которым философствовать привык.
   Он основной вопрос моих предрассуждений.
Блаженством нежным озаряя лик,
   В котором дышут ум, судьба и гений,
Он предо мной- он мой герой- мой крик
   К глухому обществу- он труд моих сомнений-
Мое блаженство, он мораль моя-
Моя любовь- и в чем-то просто я.

	IV
В его чертах дышал фамильный дух.
   Быть может в живописных каталогах
Встречали Вы героя или двух-
   В надменных позах, расписных чертогах-
И хрупких девушек, и завитых старух,
   И трех сенаторов в златых венцах и тогах.
О среди них, вне всякого, сомненья
Вам обретался корень поколенья.

	V
Герой мой рода N. Чтоб много не писать
   Я умолчу его именованье.
Зане мне станут много попрекать-
   Мы страсть как любим ветхие преданья,
Фамильный герб да дедову печать,
   Былых страстей- их тлен исповеданья.
Но я об этом здесь писать не стану,
То не к лицу короткому роману.

	VI
Noblesse obligeait-nous; печальное ярмо,
   Кровавый смерд в его судьбе случился:
Свистал свинец, внимала плоть его,
   И меч кровавый в чуждый меч тупился.
Усадьба в пепле, в нищете село,
   Двор сокрушен, крестьянин развратился;
История у нас, что больше любит,
То бьет больней и пагубнее губит.

	VII
Смиряясь в воле праведных Небес.
   Их прадед зажил в Англии туманной.
Un general, он золото на вес
   Скупал и продавал, и мир желанный
Имел в душе, но в скорости исчез
   Под гробовой плитой. Крест деревянный
Теперь поведает по-русски пешеходу:
"Герой войны. Служу молитвами народу."

	VIII
Дед ссуды под недвижимость давал,
   И во второй войне немыслимо разжился;
И часто деньги в Кремль посылал.
   Когда же сорок пятый год случился,
И красный трон Краснова расстрелял,*
   Он приключеньем этим огорчился
И Сталину писал:'В войне мы были братья.
Она прошла. Прими мои проклятья.'
______________
* союники выдали Советской Армии казачего генерала Краснова
  с ближними, казнь не замедлила.

	IX
Отец любил красивых лошадей,
   Но о делах в нем не горел ревнитель.
Всегда в плену у женщин новых дней
   Он тратил все. И, яростный гонитель
На деньги, обуздать кошны своей
   Не смог. Грустил. Был яркий просветитель,
Писал в литературные журналы,
Не много пил и умер как попало.

	X
Так возрастал и наш черед на муки,
   Что совершен и кое-как воспет.
Закон письма оружье против скуки,
   Хоть нынешний его не любит свет.
Забыть каноны поэтической науки
   Мне не к лицу- я правильный поэт;
И с ним я буду петь послушный долгу
О многом по чуть-чуть и ни о чем по долгу.

	XI
...................

	XII
Но мой герой? Он в честь Colombo назван,
   О ком в британской православной старине
Есть многое, о чем давно рассказом
   Пора пред Вами отозваться мне.
Епископ и оратор- добрым глазом
   Он наблюдал за церковью в стране.
И тем еще прославился престранно,
Что петь благословил младого Оссиана.

	XIII
Его молитвы мне нужны теперь.
   Перо ползет, как парус одинокий.
О святость вышняя, о вдохновенья дщерь,
   Пролей свой свет. О нем состраждут строки.
Во тьме воображенья дай им дверь,
   Чтоб выйти вон, тон сохранив глубокий,
Исполненный и мудрости и сил;
Чтоб суд восторженный их мирно рассудил.

	XIV
Образование прекрасная черта,
   Любое общество ей с легкостью разделим.
Его венец- святая простота,
   Но мы в нее по скромности не целим.
Colombo мой учился. Красота
   Благих наук намереньем и делом
Необшею ему тогда казалась,
Звала к себе, пугала и терялась.

	XV
Когда же college королевы Mary,
   Дав верный профиль юному уму,
Закрыл за ним заботливые двери.
   И степень авиатора ему,
Препоручив, и утешенье в вере
   О том, что- где лишь Богу самому
Его судьбой придет распорядиться-
Везде диплом английский пригодится.

	XVI
Английский стал Латынь Обединенных Наций,
   А остров- митрополией ума.
Shakespeare наш Плавт, lord Byron- наш Гораций,
   Gibbon- Светоний, а Thatcher же сама:
Великий Цезарь- гений рефомаций,
   Лукреция любви, Тацит письма.
Но Рим классический превышен англом* был,
Когда он трон наследный утвердил.
__________
* название старинного островного племени- anglii

	XVII
Хоть можно спорить здесь еще о лучшем строе,
   Но с конституцией монархи или без
Боготворят сообщество земное
   По образу властительных Небес..
И с радостью, которой не сокрою,
   Я буду славить от земли до звезд
Высокий образ Чести- Долга- Чина,
Он помыслов возвышенных причина.

	XVIII
Мои образ мысли разделяет мой герой.
   И, помня край далекого изгнанья,
Стремясь к нему бессмысленной душой
   Исполненной чудесного мечтанья
Вернуть когда-нибудь святой покой
   Земле отцев и разочарованья,
Принебрегая почестью и славой;
Сей глупою, сей детскою забавой.

	XIX
Он созерцал Вселенную округ,
   Сгорая жаждой о судьбе героя.
О Юность пылкая, души смятенной друг
   И враг раздумья, неги и покоя.
И сердце полное самовлюбленных мук
   Ему нашло занятие такое.
О Сербия! Она ему открылась-
Душа вздохнула ей и вдохновилась.

	XX
'СУ Двадцать Семь' ему пришелся впору,
    Когда, вступив для службы войсковой,
В воздушный полк, для бою и дозору
    Он уводил его, и многих за собой,
То на хорватов бесноватых свору,
    То на боснийский лагерь боевой.
И дрался там, как добестная греза,
Разя вокруг летучее железо.

	XXI
Мгновенье длится битва в небесах.
   Sidewinder, Amraam(*)- переменя друг друга-
Мелькают здесь и там. В дурных глазах
   Пилоты зрят погибель. Огнь и вьюга
Меж ними носится. Благоговейный страх
   Объемлет землю. Верный раб испуга-
Прилежный селянин вымаливает мир,
Направив взор в воинственный эфир.
____________
*- ракеты воздух-воздух
	XXII
Судьба изменчива. И перст холодно-кровный
   Неумолимой мудрости ее-
Всегда решительный, всегда немногословный-
   Нас направляет в правило свое.
И, произвол святой и вероломный
   На наше тяготея житие,
Всегда грозит расправою недальней.
Печальна жизнь, но смерть еще печальней.

	XXIII
Недолго падает сраженный самолет.
   Вокруг пожар. Среди огня и дыма
О чем воспомнит трепетный пилот?-
   О ласках матери, о нежности любимой.
Colombo сбит. Закрылками ревет
   Несчастный 'СУ'. И пламя серафима
В безумном страхе чудилось герою
То здесь, то там прекрасною чертою.

	XXIV
Уж белый парашют над ним блистал
   И силе воздухов сопротивлялся.
Но в Боснию далечь его загнал
   Веселый ветер. Вечер занимался.
Давно, давно он странствовать устал.
   То вновь спустился, то опять поднялся,
Пугая всех, и черный словно бомба,
Сей друг мечты моей, сей радостный Colombo.

	XXV
Земля! Земля! О нет не крикнул он.
   Но брошенный расчетливой Судьбою
В десантный полк, и вскорости пленен,
   И связан грубой, но старательной рукою.
Он вдруг уснул, и сквозь усталый сон
   Он различал и шутки над собою,
И дикий лай собак, и в должный час,
Крикливых стражников медлительный намаз.

	XXVI
Но многие собратья по несчастью
   Его судьбу завидной назовут.
На третий день он распрощался с частью.
   Глаза завязаны. Куда его ведут?
Проснись, Европа!- благородной страстью
   Зажги свой разум- он потребен тут!
Как снизойдя с заученных картинок,
Пред ним предстал- О Боже!- рабский рынок.

	XXVII
Que faire? Qui sait?... Такие времена.
   История нам грустно улыбнулась.
Подруги вечные, о рабство и война,
   Где есть одна, и прочая вернулась,
Глядит на нас- для страсти рождена,
   Она страстями свежими коснулась
Души невинной. Чу!- что стало с ней.
О бойтесь души воин и страстей.

	XXVIII
Британский гражданин, but Russian all,
   Он был в цене среди большого торга.
Шли покупатели. Один его нашел
   Высоким слишком и дурным немного.
Другой отдал залог и, вставив ствол
   В гортань покупке, молвил:'Ради Бога.
Все главное, что должен ты понять:
Рабу и слышать значит исполнять.'

	XXIX
Потом был темный, грязный грузовик.
   И долгий путь неведомой дороги.
Colombo мучался, но вскорости привык.
   И лежа спал, подняв на ящик ноги.
Впивались гвозди в бок, и тихий крик
   Он издавал из сумрачной берлоги.
И пел псалмы, как некогда Давид.
Высокий дух не ведает обид.

	XXX
Я gentleman и выбрал gentle-mettre,
    Чтоб здесь теперь verser enjambement
Преданье чувств, давно ушедших в Лету
    И летопись свободного ума,
Которым места не нашлось по свету,
    Минувшее их скрыло,аки тьма.
Но нынче пусть все станут, как живые,
Войдя в мои октавы золотые.

	XXXI
'Я- воин господину своиму.'-
   Сказал Colombo властный покупатель.-
'Узнай же, раб, зачем твои прах ему.
   Ты православный, и когда предатель
В тебе очнется к Исе*. Быть тому!
   То буквой истины придет к тебе создатель.
Дотоль прикованный от жажды и от глада
Ты будешь мучиться и где и сколько надо.'
__________
* отуреченное от - Иисус

	XXXII
"Что эта буква истины?" 'О смертный
   Твой утлый ум вместить того не может.
Когда к Аллаху обратишь ты верный,
   Но подлый лик, и цепи уничтожат-
Мой- шейх Джаффар- мой господин примерный,
   Взглянув в глаза твои- достойные, быть может-
Прочтет три тайных места из писаний,
И станешь ты- лишь тень его желаний.'

	XXXIII
"Все мусульмане любят колдовство."-
   Colombo рек и получил по шее.
'Аллах велик- святое естество
   Он поместил в муле,в прелюбодее,
И деве нег и даже в как его...
   Когда смиренье сделает мудрее
Твой глупый лоб- послушливый кошмар
Ты будешь послан Сербам в тайный дар.'

	XXXIV
'Уж много там теперь таких как ты.
   Терпев сперва, потом они ломались.
От жажды в них пребыло простоты.
   И, видя смерть свою вблизи они менялись.
Кляня Христа до слез и хрипоты,
   Они хвалой Пророку очищались.
Иных почти и не известно мне,
Их души нынче служат Зайтане*.'
____________
* Отуреченное от Сатаниила.

	XXXV
"Печально! Но не скажешь ли имен
   Мне тех, чей трудный подвиг равен чуду.
Теперь твоим рассказом удивлен,
   Я все терпеть и им молиться буду."-
Colombo вымолвил- и тут же сражен
   Ударом в грудь- в бессмысленную груду
Костей и плоти, выброшенной в грязь,
В короткое мгновенье превратясь.

	XXXVI
Очнулся он в цепях, под шум ручья
   Блестящего вблизи игривой влагой.
Был жаркий день. И тихая змея
   Лежала близ него, глядя с отвагой
То в очи, то на раны. И, снуя
   Вокруг, она блистала гнутой шпагой,
Как- будто коворя:" Любезный друг,
Я помогу тебе избегнуть многих мук."

	XXXVII
Суровый замок ветхой красоты
   Окруженный широкими полями,
Он зрел вокруг, средь летней пестроты
   В траве мелькали скорбными главами
В оковах пленники. Оборваны кресты,
   Кровь на челе. Отчаяно очами
С презрением они взирали вкруже,
Моля судьбу, чтоб не случилось хуже.

	XXXVIII
Сгущались сумерки. На небе обрелась
   Безликая луна, за ней звезды явились.
Вдруг слабый крик. Над полем поднялась
   Седая голова. Вот в замке оживились:
Два стражника склонились к ней; трудясь,
   Оковы сняли. Снова в путь пустились.
Все трое скрылись в двери из стекла.
Настала ночь. На землю пала мгла.

	XXXIX
Colombo не искал нарочно слов.
   Все вылилось во вне не ясной силой.
Так молится в нас первая любовь,
   Так молится старик перед могилой.
Слова рождались, умирали вновь.
   Иль Бог был там, иль жажда жизни милой
В нем разлилась, как огненная слизь.
Уста раскрылись, очи разожглись.

	XXXX
"Молю Тебя- Отец живущий в Небесах:
   Да свет Твой излиет Твое святое имя!-
Да придет Царствие единое в веках!-
   Да Воля праведная грешных не покинет
На Небе и Земли!- И Хлеб насущный даст!-
   И буди милостив ко мне, как я с другими!-
От искушенний изыми огня!-
И от лукаваго избави Ты меня!"

	XXXXI
И он уснул без снов- без чувств- без сил.
   Младая кровь- почти остановилась.
Усталый ум- измученно застыл.
   И мысль в зрачках туманных не светилась.
Ударил дождь и ветр в траве завыл.
   И молниями небо осветилось.
Colombo не заметил ничего.
Он тихо спал. И Бог хранил его.

	XXXXII
Угасла буря. Грянул новый день.
   Едва-едва открытыми глазами
Colombo над собой увидел тень.
   Над ним склонясь, закрыв лицо платками,
Стояла дева, за резной ремень
   Держа кувшин наполненный водами.
И чтобы ушлый страж не понял ни чего
Тайком вода бежала на героя моего.

	XXXXIII
Он жадно пил. К нему вернулась жизнь.
   "O dear me!"- сорвалось с языка.
Страдания далече унеслись.
   Но кто она?- он думает пока.
План затмевает план, мысль изгоняет мысль.
   Вот легкая качнулася рука
В прощальный жест. И прочь спешит по полю
Младая дева. Он напился в волю.

	XXXXIV
Она- Фатьма- сестра невинная Джаффара.
   Увы красой в неволе ей блистать.
Не ловок шаг, в глазах мерцает чара.
   О руку брата нам легко узнать.
Он жаден до родительского дара.
   Собрав его в руке как хищный тать,
Чтобы стяжаний предков не делить-
Он губит то, чему так нужно жить.

	XXXXV
Она к ручью приходит за водой,
   Чтобы цветам дать влагу ключевую.
От всюду евнухи следят ее покой.
   Всегда одета в ветошь препростую,
Она скользит не твердою стопой
   Два раза в день сюда. Живописую
И удивляюсь ей, как трепетная лань,
Она летит и в позний час и в рань.

	XXXXVI
Для кротких дев нужны красивые герои,
   Для юношей свершения нужны.
Вот вечер близится исполненный покоя.
   Она пред ним. Их взоры сведены.
Свершилось чудо- я его открою.
   Они молчат догадкой смущены.
В очах зажглись и нега и пожар.
И дева нежная избавилась от чар.

	XXXXVII
Он по английски обратился к ней.
   "Не знаю я что сбудется со мной.
Но образ твой- мне сделался ценней
   И жизни временной и грешной, и земной.
Средь новых мук- среди последних дней
   Я буду жить лишь Богом и тобой.
Ты все- о чем пред смертью пожалею.
Любовь. Любовь. Но я любить не смею."

	XXXXVIII
Ей эта речь его была знакома.
   Под солнцем Азии, где всяк благословил
Ее досуг, куда душа влекома
   Фатьма припомнила- отец ее учил
Чужим словам. Теперь далечь от дома
   В груди забился позабытый пыл,
Явились слезы, задрожали плечи.
О девы, кто учил Вас молвить речи!!

	XXXXIX
'О пленник, что Ты делаешь со мной?
   Я этих чувств в душе моей не знала.
Зачем тебе я стану? Бог с тобой!
   Погибель жизнь мою снедает от начала.
Я как и Ты невольница. Но мой
   Печальный жребий- яд на крае жала,
Что нас убьет. Но пусть же перед этим
Любовь воздастся за любовь и добродетель.'

	XXXXX
Она вернулась, не набрав кувшин.
   Багровой полосой закат воспламенился.
Стремительно, как стрелы сарацин,
   Уж нощный мрак на землю устремился,
И вскоре пал. И вечный палладин-
   Небесный месяц меж него светился,
В чей, глядя мутный круг -о видет свет!-,
Читатель вспомнит Кольриджа сонет*.
____________
* Я говорю о его 'Сонете к Осенней луне'

	XXXXXI
Зачем у нас здесь дело всякий знает.
   И мне товарищ тихо руку жмет,
И тайно Бог меня благословляет,
   И вдохновенье явно востает
В груди моей, живет и замирает
   Средь чистых дум и к лучшему завет:
"Ищи- поэт- любви и чистоты,
С тем Ты уразумеешь, кто же Ты!"

	XXXXII
Colombo не спалось, он наблюдал
   Движенье звезд и спутников по небу.
Вдруг рядом голос сладкий прозвучал:
   'О пленник милый!- скорую победу
Я принесла к тебе.' В очах ее дрожал
   Страх перед енухом, что выйти мог по следу,
И тайный страх, что девами владеет,
Когда их ум души не разумеет."

	XXXXIII
С ней был мешок. В нем стукал автомат,
   Патроны и ключи к цепям пудовым.
"Как будешь Ты... Тебе пути назад
   Уж нет теперь. Я больше не окован.
Все угадает колдовством Твой брат.
   Беги со мной. До смерти, очарован,
Твоей судьбе сумею я помочь."
Colombo смолк. Они качнулись прочь.

	XXXXIV
Забор и ток, и тайные уловки
   Они оставили уж где-то позади.
Настало время им для остановки,
   Пора решить- куда теперь идти.
Угрозой дышут в них холмы и елки,
   Усталость ломит тело, но в груди
Обоих греет Божья благодать
Давая силы там, где негде взять.

	XXXXV
Им нужен было перейти дорогу,
   Чтоб обрести за ней заветный лес.
Они на ней. Ступают по немногу.
   Вдруг яркий свет- машина- что за бес!
Визг тормозов- И что это, ей Богу!
   Пред ними jeep. И- ужас страшных грез!-
За светом пламенеющихся фар
Сидел, смеясь, властительный Джаффар.

	XXXXVI
Colombo, магазин перекрестив,
   Ударил шейха очердью краткой.
Джаффар умолк. Но над равниной нив
   Еще витал смех вычурный и гадкий.
Фатьма стояла, губы закусив,
   И рухнула к машине тенью шаткой.
Лишь мгла, Colombo, ели да березы
Могли бы рассказать про эти слезы.

	XXXXVII
Закинув тело мертвое назад,
   И скрыв его мешками и тряпьем.
Они подались в путь. Веселый хлад
   Их обдавал в течении своем.
Их спящий не остановил солдат,
   Мелькали вкруг картины. Ясным днем
Они опомнились- хоть странно то и мне-
Уж далеко в Австрийской стороне.


	Песня Вторая

	Je aime Britanicus! Je lui fu destinee
		Britanicus.
		Racine.

Похоронив Джаффара поскорей,
   Они предались в новые надежды.
За триста долларов их jeep купил еврей,
   В добавок дав им что-то из одежды.
В родном посольстве Консул, муж кровей,
   Помог Colombo разобраться между
Условиями въезда разных стран
И выбрать ту, где все оне изъян.

	II
Итак, они в Россию подались.
   И там на часть отеческих бумаг
Купил Colombo дачу. Нашу жизнь
   Сперва они сносили кое-как,
Всему дивились, но потом нашлись.
   И, чтобы Церковь приняла их брак
(О угадай, Читатель, почему?)
Светланой нарекли в крещении Фатьму.

	III
Тому был год, как под честным венцом.
   Их Бог благословил. С тех пор знакомы
Мы с ними. Я для них сосед крыльцом.
   Стоят и нынче рядом наши домы.
Я, крестным приходясь Фатьме отцом,
   Наведовался часто в их хоромы.
Мне благосклонно двери отрывались
И вместе мы, как знали, развлекались.

	IV
Он все устроил на английский лад.
   И сад, и изгородь, и окна и камин,
И комнаты для долгожданных чад.
   Во всем был виден добрый господин,
Забытый вкус и убежденный взгляд.
   Среди трудов он часто был один,
Об острове далеком тосковал
И на ночь Moscow Times жене читал.

	V
Была весна. Втроем мы пили чай
   С Colombo и беременной Фатьмою.
Их сад шумел сквозь гомон птичьих стай
   И пахло свежей влагой и грозою.
Речь вышла о шампанском невзначай;
   И добрый друг с любезною женою
Оставил нас и отошел в подвал,
Где в стеллажах бутылки сохранял.

	VI
Он появился скоро под окном
   И, говоря о винах, сел в качели.
Я должен был решиться об одном.
   О это труд! Мгновения летели.
Вдруг пистолет во тьме блестнул огнем.
   Colombo рухнул. Разобравшись в деле-
В углу комода браунинг хранился-
Я выстрелил, как только изловчился.

	VII
Мы выбежали вниз- Colombo не дышал.
   Окровавленный он лежал пред нами.
Застывший взгяд печаль изображал,
   И тело к небу вознеслось руками.
Убийцу я нашел. Он умирал.
   Фатьма вздохнула пред ее очами
Был евнух околдованный когда-то
Рукой ее безумственного брата.

	VIII
На третий день у ней родился сын.
   В его лице похожем на отца-
Фатьма нашла себе исход один-
   Спасение от страшного конца.
Есть монастырь, там ранний цвет седин,
   И чудный круг потухшего лица
Она сокрыла мантией своею.
Там в келье колыбель и мальчик с нею.

	IX
Я все сказал, как захотел, как смог.
   Прости, Читатель, за известный тон.
Во мне еще кипит забвенный слог-
   Я им живу- И вижу только в нем
Простор уму и праведный предлог,
   Чтобы писать о чистом и святом.
Как лебедь мраморный, склонив чело на грудь,
Классический мой стих желает отдохнуть.


From newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.new-york.net!news.iag.net!news.sgi.com!news.sprintlink.net!news-stk-200.sprintlink.net!demos!news.glas.apc.org!glas!strelthough Sun Sep  1 20:49:50 1996
Path: newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.new-york.net!news.iag.net!news.sgi.com!news.sprintlink.net!news-stk-200.sprintlink.net!demos!news.glas.apc.org!glas!strelthough
From: Topychkanov <strelthough@glas.apc.org>
Newsgroups: relcom.arts.epic
Subject: <The Domestique Works>Book Of Poetry - Strelthough
Message-ID: <APC&63'0'4121476a'109@glas.apc.org>
Date: Thu, 29 Aug 1996 22:04:09 +0400 (WSU DST)
X-Gateway: notes@glas.apc.org
Lines: 718

Subject: <The Domestique Works>Book Of Poetry - Strelthough



из сборника "Домашние сочинения"

Смерть

Смолк ветер. На  листах рассветных
Еще колышется роса
И птиц полночных голоса
Еще доступны слуху смертных.
Но вот раздался небосклон
Румянцем нежным оживленный
И тишиной ошеломленный
Очнулся я от дум о том,
Что горько мне, чего я трушу,
О чем так долго я молил
Владыку всех, чем Он купил
Мою любовь, печаль и душу.

***
Средь многих бурь в моей душе
Одно знаменье я нашел
Тебе о Вечность. Но глагол
Его касается вотще.
И тонким хладом ум пленяясь
В его проникнув существо
Увы не чувствует его,
Своим блаженством омрачаясь.
И что же смертному дано
В его бессилье и гордыне,
Что близ него, и что отныне
Его спасение одно.
Лишь Ты могло бы, Вдохновенье,
Свою загадку объяснить.
О я привык ее любить
И без надежд и без сомненья.

***
   Когда б презрев на немощи свои
Я б мог лететь меж крыльями зари
В далекую, забытую обитель,
Где ходит за Тобой участливый смотритель,
Где промышленьем милости его
Печали не имеют ничего,
Где светлый ум не светится ни мало
Зане все добродетель облистала.
Но нет иная участь у меня-
И сердцем полным скорбного огня
Я свой чертог пространный покидаю,
Но в песнях лишь- Зачем давно не знаю.
Нет цели у любви, но в ней любая цель-
О дева дней моих!- о Филомель.

***
   О лира! Ты не умолчишь и ныне
И в речи шумной и в твоей святыне.
Мне прозвучат давно забыты мной
И радости, и грусть, и вера, и покой.
Давно, когда еще дитя я знал-
Ты помнишь ли?- и чистый идеал,
Любовь текла меж сердцем и душой
Как молния, но физикой чудной,
Чуть раня нежный ум, уже его питала.
Я ей дышал и мне казалось мало
И ран- и воздуха- и неба- и огня.
Все ныне проще, нуждам подчиня
Все что когда-то жизнью было мне,
Я стал скучней и в скрюченной спине
Застыл вопрос, где сокрушилась сила.
Так не было в душе, но так в молитвах было!

***
	The rest is silence.
		Hamlet

Я так любил, что больно вспоминать.
Я так люблю, что не хочу и думать
О чувстве, нежности и боли. Но опять
Они грядут, чтоб в легком вихре сдунуть
Покой и страх с растерянных сердец,
Чтоб оживив их страстью и мечтою
Их освятил Властительный Творец,
Подняв едва-едва над суетою.
Туда, где места нет ни страсти, ни мечте,
Где все невинность или жажда таковой,
Где мысль течет, как чувство- в быстроте
Соперничая с молнией. Одной
Они став мукой иль блаженством там
Добудут душам мир, оставив прах векам.

***
Античное напоминает нам
   Своим преданием чудесным,
   Что совершенством музы бестелесным
Указан путь и прозе и стихам.

Смиренье муз, забытое теперь,
   Угасло вдруг  в тенги  Креста Христова
   И свыше вдохновляемое слово
Нашло себе нечаянную дверь.

Явила вечность новое потомство.
   Но прежний тяготит его закон,
   И лире и перу внушает он
Свою любовь, и гнев, и вероломство.

***
Когда вино катилось в эту чашу
В его багровой пенистой струе
Одно мгновенье показалось мне
Неважно-что напомнившее нашу
Любовь, а  после в хладном вечеру,
Перелистав газеты да журналы,
Труды святых отцов да грешные анналы,
И новоявленной сфистики муру,
Один перед огнем припомнил я
Восторг и ужас этого виденья
И хладный столб кровавого паденья
Встал в памяти и пронизал меня.
Не сладок грех, но не остановиться,
Ни притяжению его противостать
Я не хотел. Так нечего роптать
Пора душа моя и Богу помолиться.


***
   Ты очень далеко. Но чувствуешь и там
Слова моих молитв. Но сверить по часам
Те мысли, что пришли, те чувства, что зажглись
Уже никто не сможет. Эта жизнь,
Где все скрывает страх, где все печаль и труд
Не даст поверить нам, привычно страсти лгут,
Привычно их рабы- под тягостным ярмом
Мы просим чистоты, чтоб убежать потом
Тот вдохновенный пыл, которым одарит
За слезы Небо нас- которым грудь болит.
Мне боль моя сладка- в грехах я стал умней,
Но убежать ее- ту, что судьбы ценней
Мне Вышний не дал сил- я гибну перед Ним.
Прости меня, Творец, я был тобой любмим,
Но драгоценный дар- покой и простота
Потерянны теперь. Без чести и стыда
Влачась, опять упав, я поднимаюсь вновь.
Чем станешь ты теперь печальная любовь?
Я врать себе устал и Небу и другим
В моих глазах туман в усталом сердце дым.
Откликнись- правый суд- безумству моему-
Пускай за гордый грех наказан я, к чему
Невинности ее. Мной увлеченной в страсть
Гореть в моем огне, моим паденьем пасть.
Гоненье тяжко мне, но это жребий мой.
Погибелью своей, жестокостью пустой
Оно меня казнит. О я к нему привык!
Возлюбленной моей не дай узнать язык
И вероломных сил и баснослдовных чар,
Что в юности моей во мне зажгли пожар.
О если силы их во мне не умалить
Зачем мне знать любовь и самому любить?

***
   Когда Ты так тиха, как ангела полет,
Твой взор скользит сквозь мир- то злясь он не поймет
Ни счастья Твоего, ни свежей красоты.
Он встал перед Тобой- в его глазах не Ты.
Но жада новых мук- но выбор новых жертв.
Пусть он сегодня жив, но дух его, что мертв,
Едва припав к Тебе оставит образ Твой.
Не может даже смерть сразиться с красотой.
Пусть он сегодня жив, но в бережной струе
Относит каждый миг нас Время к той черте,
Которой разделен творцом начал  и сил.
Мир вещи и теней. Едва перместил
Мерцающий поток волною за нее
То, что несет и вот- падет в небытие.
Лишь избранным дано минуя ужас сей
До вечности взойти и, славою своей
Блистая, оживить наш суетный Bedlam,
Где места чувству нет, где места нет словам.

***
   Когда погибнув вдруг, для тихих ласк и книг
Я обрету покой. Таинственный родник
Из сладких слез в душе найдется может быть,
Чтоб горести ее омыть иль утопить.
Когда моя любовь божественной росой
Падет в твоей груди, пылающей грозой
Губительной- и вдруг в мятежной красоте
Разящей наповал тоску и мысли те,
Которых ум летит, которых злая ложь
Приводит душу в страх, а смертный разум в дрожь.
И оскорбленный гнев движением своим
И жалит и палит пока не спалит в дым.
Когда рассудок мой всю горечь дум испив
Насытится от них и станет вдруг счастлив
И крикнет:" Боже мой!- я знал уже давно-
Не истина в вине, но в истине вино."
Тогда оставлю я несовершенный мир,
И ропот сильных чувств, и щепот нежных лир,
Тогда найдется мне спасенья тихий край,
Тогда найдет меня потерянный мой рай.

***
   Перо скользнет в листы. Огонь ударит в грудь.
Очнись, душа! очнись. Небес не обмануть.
Твой нерушимый сон, твой ежечасный страх
Сковали голос мой. И на твоих глазах
Сложили вещий груз- добычу многих лет-
Сомнение- оно тебе закрыло свет.
Как воли жадный раб- подаренный Судьбе.
Под тяжестью вериг теперь проснись. Тебе
Ничто не будет труд, ты жизнь узнаешь вновь,
Когда не дашь себе убить свою любовь.
О смерть! В который раз Твой вездесущий взор
Проносится над ней как гибельный топор.
Я всех благодарю, кто был опрой мне,
Когда любовь моя склонялась в вечном сне,
Кто приходил во тьме закрыть ее глаза.
Иных из них уж нет. Катись, моя слеза-
Ты бережная дань, но оплатить собой
Нельзя иных сердец, нельзя любви иной.
Как тени в вечный мрак они перетекли.
Там стон, там боль и там есть место, где зажгли
Ни жертвенный костер, ни пламя вечных мук,
Ни факел новых дней и не ночник наук-
Но радостную дань тому, что было в нас,
Чей век уже истек, чей свет уже угас.

***
   Что сердце скажет, то солжет, Но оттолкнуть
Хоть лживую во всем, но любящую грудь
Мне не по силам всеж. Не более в своей
Я вижу истины. Отравою речей
Иль острым взглядом с нею расплатясь сполна
Я нахожу как не значительна вина.
Бог сотворил людей- а люди всякий грех.
Страдание не всем и в Боге больше всех.
И славный жребий мой, хоть совершенный чуть,
Любовию своей страданье обмануть.
В нем вовсе нет нужды- отяготелый кнут
Оно свистит меж нас, разя то там, то тут,
То этих, то других. И тень Сомнения
Кладет на честь Небес и Проведения.
Ему! ему!  я пел- обожествив его-
Страданье мой удел, я вечный раб его.
Но протекла хандра- день поднялся иной
И я разрушил в нем кумир безумный мой.
Прощай! И пусть за ним истлеют яко прах
И гордый дух мечты и безобразный страх.
Который душу мне сковав, из года в год,
Срывал ее трудов заветный, сладкий плод.
Минули времена. О сил иных уж нет.
На ней давно угас благословенный свет.
Но пусть она найдет, всеж верою жива,
И утешенья рай и милость божества.

***
	Non omnis moriar	
	Horatii Carmen III 30
		(Ad Melpomen)

   Я памятник Тебе невиданный воздвиг-
Он любящей души и совершенства крик.
Вниманием людей вседневно окружен
Он ими стал давно почти обожествлен.
И слезы нежных дев и сумрачных мужей
Катились перед ним. И тем теперь скорей
Прославленный ,как бог ,переживет и он
Раскрывшийся под ним всемирный Вавилон,
Чтоб перед Бога сил священным алтарем
Он в вечности горел признательным огнем.
И благотворный свет его был излиян
В языческом аду и рае христиан,
И всякою душой блаженства или мук
Он принят был тогда, как лучших истин друг.

***
   Не оставляй меня, хандра меня убьет.
Что было то прошло. Что будет то пройдет.
Душе единый миг поблизости с Тобой
Дороже многих  лет и всей любви земной.
Когдаб великий Бог сей мир испепелил,
Чтоб долгожданный суд нас всастно рассудил-
Открылось бы Ему и удивился б Он,
Что и тогда Тобой я буду увлечен.
И ангельская речь и звуки битв и труб
Не смогут оторвать к Тебе припавших губ.
И отшатнется ад и разомкнется рай
Пред нами в этот час, но Ты не оставляй
Меня сейчас. Я слаб, на сердце пелена-
Одна любовь- она одной Тобой полна.

***
   Все тихо. На стенах разлился нежный свет.
Уже встает заря. Я жду когда падет.
В открытое окно сияние ее.
Чуть тикают час. Со мной письмо твое.
Над ласковым Прощай я плакать перестал,
За каждым словом слез твоих я угадал
Там столько, что теперь какою бы судьбой
Не ожил я они остануться со мной.
Любовь легка. Ее чуть ветер дхнет уж нет.
Когда она уйдет, когда другой согрет
Неведомой еще любовью буду я
В ее чертах найду я блеск того огня,
Что был в глазах твоих, что был в душе твоей.
В ласкающем Прощай он сделался ценней
И трезвого Прости и гордого Пойми,
Которые тогда  я нес в своей груди,
Которым посвящал усердие свое,
Очнулся поздно я- печальное житье,
Печальная мораль, печальная любовь-
Прощай!- Прощай!- Прощай!- но Ты вернешся вновь.

***
   Холодные слова, как лед
Они меня сковали; ими или врет
Душа- или молчит- иль молится, но так,
Что беглый звук попав в полночный мрак
Как камень в бездну брошенный для пробы
   Летит летит, но чтобы
Уже не отозваться в глубине,
Где нету дна.
              Зачем молиться мне?
Но Свесть терпеливая как тень
Подъемлет голос, обличая лень
И мой лукавый ум и лжеименный
Его рассудок злобой оскверненный-
В Ее святилище как громы раздались
   Ее слова:" Умри или молись!"

***
   Мне холодно; со мной псалтырь и образок
На кухне стынет чай, в душе остаток строк,
Которым благодать неведомым путем
Найдет и жизнь и путь.
                       Как женщина Соддом
Покинув умерла, увидев Божий гнев-
Так величавый стих мой разум одолев
Застынет в хладный столб, подняв бессильный взгляд
На мучимый пред ним огнем и серой ад.
Но Ты, о мысль моя!- но Ты мой славный Лот;
Невысказанный вслух себе еще найдет
Красноречивый взор и благодарный слух
Твой вежливый порой и легкий словно пух-
Твой голос. Он пройдет, как тень слетев с чела,
И там куда судьба стихов не донесла.

***
Наши дни летят и канут.
Кто спасется- Кто погиб?
Сердце ласкою обманут,
Душу слабость исстребит...
В тихом крае нет ответа-
О безумец! полно, брось.
Ты испил младые лета:
Что судьбы не обрелось.
Где остаток окаянный?
В чьи колени ткнувши нос
Мир и Ты найдешь желанный,
Полный радостей и слез.
Замолчит сорвавшись лира,
Песни выбросят в огонь.
Ни души, ни слез, ни мира
Нет в Тебе, но сердце тронь.
Грешник грешнику понятен-
Ты устал и я устал-
Что же голос Твой не внятен?
Что же петь Ты перестал?

***
	For auld good syne
		Burns

   На черный мрамор Твой, о вечный Океан,
Я устремляюсь вновь; и буйных волн обман-
Скрывающий в себе от глаз обломки скал
И страшный кораблям и пенистый коралл-
Разверзся предо мной и, солоно дохнув
В изнеженную грудь, и парус разогнув,
Излился в хладный ум, и, вдохновенный сон,
Уже живет во мне и мною правит он.
Куда? Не всель равно- игрушкою судьбы
Я странствовать привык. От радостной ходьбы
Скрипит мой праздный челн; бессмысленная стать
Беззлобием своим привыкла удивлять
И дальний, чуждый брег и льнущюю к волнам
Полночную грозу наперстницу ветрам.
Я медлю... Тихий взор скользнет в последний раз
На берег столь родной и чуждый столь сейчас.
Вот слезы... Что мне в них- я плакать не могу;
Я чувств живых боюсь, а страсти я бегу.
Любовь и смерть уже равны в моих глазах;
Однажды полюбив, душа узнала страх-
В ней больше жизни нет, гонимая собой,
Спасаясь от любви, она нашла покой.
Им дышит каждый вздох и полон каждый взгляд
С печалью неземной направленный назад.

***
   Еще мы живы и я знаю будет в нас
Своя печаль. Ее в недолжный вспомня час
Растает грудь и в ней, как в шуме горных рек
Обрушится тоска и память прежних нег.
Их нет! Он оглянись и встанет, как во сне,
Мгновение любви- столь драгоценной мне.
Но преклони свой слух и прозвучит ему
Известное Тебе и Богу Твоему.

***
   Я жаждал жизни, но умением моим
Не куплена она. И, легкий словно дым,
Уже спешит мой день куда его влечет
Лукавый перст судьбы и призрачный расчет.
Как дни сменяют дни, любовь любовь сменить
Не сможет. Как всегда она спешит забыть,
Но воскресает вновь, взойдя в пути моем
Средь славы и чудес, чтоб вновь небытием
Покрыться. Слабый раб я подчиняюсь ей;
Воинствуя сперва, но чтоб подпасть скорей
Под нежность и покой, которыми сполна
Владеющая мной и вознаграждена
И дарит с щедростью. Бесчестие вослед
Уже спешит за ней. И чуть растает свет
Ее заветных чар, моих священных снов
И дерзкая печаль сорвет с нее покров.
Всему единый Бог единый дал исход-
Безумием любовь безумный не зовет.

***
   Смерть воина в мече, а в песне смерть певца.
В желании любви желание конца.
Так доказал Господь, прославив средь людей
Любовь как смертный путь невинности своей.
Я пролил много слез, но сердцу замолчать
Всевышний не дал сил: что рождено кричать,
Что рождено любить; Хотяб ценой себя
Победу обретать и погибать любя-
В презрении щедрот и неги, и светил
Толчется в торный путь, пока не погубил
Его неверный шаг, или неверный взор
Блаженство двух сердец не обратил в позор.
Я стал философ- Пусть! Трясущейся рукой
Влачатся на листы стихи и за собой
В смущении несут знамения побед.
То отблеск нежных дней, то отсвет лучших лет,
То памятник на прах любимых и друзей;
Они зовут меня, то глас судьбы моей.

***
   Не поздно, может быть, построить мне
Спасительный ковчег. И, в жертвенном огне
Увидев ясное знамение припасть
К рулю и веслам. Страх изменит страсть
И в суетах пути я стану лучше тех,
В чьих лицах находил презрение и смех.
И что мешает мне, и чем окован так
Я сделать не могу и самый первый шаг?
Когда бы был я трус, иль беден был бы я
И непомерный долг, иль дело, иль семья
Меня держали... Но для сердца нет преград.
Пророческий огонь в душе оставил ад-
Все тщетно. Слабый звук из стонов и молитв
Растаял надо мной. Я был рожден для битв,
Для славы, но о них полезнее забыть.
Душа спешит роптать, ум просит объяснить.
Несроден жребий мой рожденью моему;
Влачитесь дни мои- я покорен ему.

***
Разлилась как огонь над городом заря.
И стены и стекло пылают им. И зря
Крыло багровых тучь спешит его накрыть-
Движения его уже укротить.
Как факел к алтарю внесен рукой жреца-
Огонь светила. И лишь око мудреца
Поймет кому наш храм, и что за жертвы тут
Признательной толпой на жертвенник несут.
Увы! Тебе, Москва!- как изменилась Ты.
Лишенная теперь и прежней красоты
И добродетелей, с которыми забыт
И всемогущий Бог и простодушный стыд.
В Измайлово, в Кремле Твой бесприютный дух-
Династий славных двух, империй славных двух-
Бесшумною стопой он носится вокруг
Потеха новых и дней минувших друг.
В его глазах его туман, в речах иль ложь- иль бред.
Он говорит о том, что не было- иль нет.
И всякий гражданин Отечества сойдясь
С приятелем моим его бежит смеясь.

***
Ночь, ночь, приди! Хмельная голова
Склонилась в сон. И мутные сперва
Его картин возникли предо мной
Невнятный шум, движенье и покой.
Вот Ты, Дитя!- благословенный дар
Любви и Той, которой нежный жар
Живет во мне. И только смерть моя
Его огонь потушит для меня.
Вот Ты, Земля!- плененная врагом
Мой первый вздох- и крик- и шаг- и дом-
Все на груди истерзанной Твоей
Я видел- знал- и чувствовал. Скорей
Погибнет свет, скорей погибну я,
Чем горечь мне разлюбиться Твоя.
Вот, Мама!- Ты. Молитв и слез Твоих
Не стоит мир ни мертвых ни живых.
Вот Ты, о Тот!- чей голос призывал
Меня к перу. Ты сердцем предузнал
Мою судьбу. И совершенный Бог
Любя Тебя мои труды берег.

***
Мой разум мне отрыл- наш век не так велик,
Чтоб снова упустить судьбы счастливый миг,
Который проявив к нам благосклонность стал
Ногой стремительной на трепетный коралл
Живых сердец. И все, что он находит в них
Из близкого ему, из радостей своих-
Беззлобие и грусть несовершенного
Создания собой и увлеченного
И все влекущего, как дань своим страстям,
Что жертв и знает и зовет по именам,
Что в нем живут, огнем сжигая грудь,
Чьих тайн понять или законов обмануть
Немыслимо, жотябы опыт говорил,
Что мир во зле лежит и к истине остыл.

***
Летит волна. Ее набег
Вот-вот собой накроет бреги,
Упав в песок, что бел как снег,
Как камень ставший девой неги.
Так Время проходя меж нас
Ложится в душу и черты,
Стирая в прах за часом час
Мой ум и деву красоты.
Так Ты, Любовь! Обрушив вдруг
Свой взор мятежный и счастливый
Сметаешь правил и наук
Наш кодекс- так несправедливый.
Так Смерть- всегда голодный страж
Порядков созданных грехом,
Упав на образ хрупкий наш,
Его крушит своим серпом.

***
Под снегом лес умолк, но каждою чертой
Он говорит. И слов волшебный звук за мной
Летит, задев крылом то иней- то рассвет.
Вот слышен он еще. Но уж как-будто нет.
Так голос Твой ко мне доносится далечь
И все, что передать собою может речь,
Чреду тщеславных лет собой преодолев,
Он скажет мне. И дух слабеющих согрев,
Он отлетает вновь, как преданная тень
Любви, которой нет, когда приходит день.

***
Кто думал, что любовь умрет так скоро в нас.
Один прекрасный миг- и свет ее погас.
Но обвинить Тебя иль оправдать собой
Разрушенный союз- пусть глупый и пустой-
Мне не дано- увы! что может оправдать
Растоптанные в прах закон и благодать.
Смирившись и созрев под бременем Твоим
Я научился впредь не верить и другим.
Что может человек? Что истина его?
Затравленное всем смешное существо-
Оно ликует в час триумфа над судьбой,
Чтоб вскоре заплатить за радости собой.
Но плакать о цене приличнее скупцам.
Но плакать о жене приличнее скопцам.

***
	Tu mihi sola places...
		Tibulus

Мне легко- Ты молишься о мне.
Как снежинка легкая в огонь
Жизнь летит. И скоро в вечном сне
Я прижму к губам Твою ладонь.
Пять минут- и все растает вдруг.
Я- и Ты- и ревность- и любовь.
Но Твои молитвы, милый друг,
Дольше всех останутся со мной.
Милый звук, печальный сердца звук!
Всей любви- всей жизни- всех надежд
Ты дороже мне и потому-
Дольше них Ты будешь слышен мне.

Spenserian Stanza

   Колона Ты обрушилась. Удар
   И гордой и безумной бури пал
   На грудь твою. Кровавы янычар
   Так бьет клинком: взмах- свист- и расплескал
   Он кровь врага. И биться перестал
   Еще один сосуд священных влаг,
   Которого вся жизнь единый стал
   Прощальный вздох- он вырвался. О как
Душе мучительно узнать последний мрак!

***
Сердце теплое согеет,
Сердце жладное трезвит.
Кто сердец не разумеет,
Тот о счастье говорит.
Я люблю и я свободен.
Я пишу и поэт.
Через много глупых лет
Буду я ужу не годен.
И классический язык,
И классические темы-
Все умрет. И мы не вемы
Вспомнят ли, что жил старик
Или юноша. И многих
В прах ушедших навсегда
Леты мутная вода
Унесет в брегах пологих.

***
Вот на чело нисходит мир-
Как лавр от девы поднесенный.
Сей дар святой, сей дар бесценный-
Невинный младости кумир.
Он посетил мое изгнанье,
Мой дом напомнивши родной,
Где для поэзии одной
Хранил я чистые желанья.
Теперь сквозь бурю многих лет.
И камень серый над могилой
Я различаю голос милый-
Он тех, кого меж нами нет.
Их нет- но в совести моей
И в самой смерти будут живы
Все те, с кем были мы счастливы
Среди ненастий и скорбей.

***
Когда на арфе безыскусстной
Рукою легкой я играл
И песней ветренной и грустной
Томилась грудь, мой дух взалкал
Высоким помыслом. И вежды
Полузакрытые, горя
Взирали в сердце, где надежды
Как жертвы в пламень алтаря
Бросало Время. Дым над прахом
Взвилался тонкою струей.
И в нем с безумием ис трахом
Я зрел, что сбудется со мной.

На смерть Бродского

Ворвался ветер. Свист и вой.
Все умерло. Все отлетело.
И им подхваченное тело
Уже не властно над собой.
Какие мысли. Ерунда!
Я умер для всего под Богом
И в теле слабом и убогом
Все стало кости и вода.
Мой мир прощается со мной-
Упреки- жалобы- плевки-
И жесткий дождь- и шум реки
Грядут пространной чередой.
Имен, глаголов, языков,
Полуземных, полунебесных,
Рассудку сладостных и тесных
Душа покинула покров.

***
Когда всем суетам моим придет конец
 И Смерти серп пожнет неторпливый
 Сей плод Любви, как будто несчастливой,
Сей радостей безрадостный венец.

Когда все дни растают словно снег
 Зажатый в страстной, бережной ладони,
 И пар его безветренный и сонный
Истлеет в миг нечаянья. Навек,

Навек я стану только зыбкой тенью,
 Чтоб говорить хоть сердцу Твоему,
 Что жизнь чужда морали и уму,
Но никогда- еще воображенью.

Мой век пройдет, как тысяча веков
Пройдет потом. Под сенью облаков
В бессильной нежности, достатке и гордыне
Иль скромности, труде, намоленой святыне.
Ему, приветствуя, приклонит русский шляпу.
Утеха младости, гонение сотрапу
Он будет жить, когда миную в Вас-
Друзья и недруги. Пленительный рассказ
О нем найдет в любом воображенье
И сострадание и умное сомненье:
'О смертный- Ты ль- величия судеб
Мог не презреть, и не менять на хлеб?
О смертный- Ты ль- для лиры смел оставить
Все нужды низкие, все что едва ль прославить
Могло Владычество Владевшего Тобой
И сладкий стих и самый образ Твой.'

        P.S.

I'm going to visit Holy Land and write book of russian'n'english in
poetry'n'photo.
All sorts of friends, sponsors and so on- are invited.
Make me know about the same projects You hear of.
And, by the way, about lit.-sites, e-zines, russian-lit.-sites,
rus.-christ.-orthodox-sites You know.
With best regards,
        Serge A. Strelthough. (Moscow.City-29.aug.96)


From newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.new-york.net!news.iag.net!news.sgi.com!news.sprintlink.net!news-stk-200.sprintlink.net!demos!news.glas.apc.org!glas!strelthough Sun Sep  1 20:49:54 1996
Path: newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.new-york.net!news.iag.net!news.sgi.com!news.sprintlink.net!news-stk-200.sprintlink.net!demos!news.glas.apc.org!glas!strelthough
From: Topychkanov <strelthough@glas.apc.org>
Newsgroups: relcom.arts.epic
Subject: <The Tale Of Prince Yelexis> poem- Strelthough
Message-ID: <APC&63'0'4121476b'10d@glas.apc.org>
Date: Thu, 29 Aug 1996 22:04:13 +0400 (WSU DST)
X-Gateway: notes@glas.apc.org
Lines: 260

Subject: <The Tale Of Prince Yelexis> poem- Strelthough

        Cказка о том, как царевич Елексей поехал
путушествовать и женился.


 Яко волны над Днепром
Чаши ходят над столом.
Гордый Киев днеь пирует.
Князь Владимир лишь тоскует:
Из князьев, из сыновей
Младший будет Елексей,
Нет в Отечестве удела
Для него- О худо дело!
Вот на чаше пьяной князя
Голубь сел, весь озаряся,
Весь как перл пучинных вод.
Голубь молвит: "Эй народ!
Эй ты княже Солнце Ясно!
Что печалишься напрасно?
Не гляди да не зевай:
Елексея снаряжай
В дальний путь да по волнам:
Бедет малый- Царь Царям!"
Гости чуду удивились.
Жаль дитя, но согласились.
	II
 С ним дружина в случай брани.
Вот шумят уж парусами-
Море плещется волной
В челн тяжелый боевой.
Вдруг на небе  потемнело,
Вкруже бурно закипело:
Буря встала на водах-
Как челном не управляли,
Как его не укрощали
Он разбился на камнях.
	III
 Елексей в брегу очнулся.
Встал, неспешно потянулся.
Вот к нему спешат невежи
На него бросают мрежи,
Ловят и бронят и бьют.
В чуждо царство волокут:
" Будут раб тебе, Царица,
Сей приблудный, что за птица
Мы не знаем про него.
Море выдало его."
Елексей от горя стонет,
Но Царице гордо молвит:
"Сам себе я господин.
Князь Владимиров я сын."
Все тому поудивлялись,
Но потом посовещались
И далечь по лону вод
Был отправлен муж забот.
	IV
 Киев гостю ужаснулся.
Вмиг от пира он очнулся,
Что тянулся целый год
И теперь еще идет.
Золота Послу собрали
За дитя и в путь послали.
	V
 Вновь над темными водами
Затрещали парусами
Пенногруды корабли,
Убегая от земли.
И по звездам и по птицам
Ищет человек царицын
Путь домой- и видет как
Блещут месяц и маяк.
Вот к царице он вернулся,
Елексею улыбнулся-
Выкуп за него отдал
И уснул, зане устал.
Молвит малому Царица:
"Знаю, что теперь за птица,
Для такого дело есть-
В деле том большая честь.
Есть здесь подземелье чудно,
Но пройти его ах трудно.
Но когда его пройдешь
Замуж ты меня возмешь."
Елексею не до дела,
Все дитяти надоело,
Хочет бедное домой.
Глядь вдруг голубь:"Милый мой!
Ты поди с тобой я буду.
Вместе подивимся чуду."
И дитя раскрывши рот,
Соглашаяся, идет,
Меч, кальчугу выбирает,
Подземелье отворяет,
С яркой восковой свечой
Исчезает за стеной.
	VI
 Видит зала перед ним.
Снизу благовонный дым
Поднимается по стенам.
Все светло, дивяся сценам
Елексей вдруг пред собой
Видит идол золотой:
Весь как призрак он прозрачен;
И глядит угрюм и мрачен
Лев двуглавый на него,
Гнев горит в очах его:
"Отвечай мне, что я значу
По уму иль на удачу!"
Молит голубя скорей
Видя дело Елексей:
"Что же он? Ах вспомни милый?"
Голубь молвит:" Сей- есть сила."
И, издав ужасный крик,
Лев исчезнул тот же миг.
И бояся отдохнуть
Вновь они пустились в путь.
	VII
 В залу новую заходят.
Тоже перед ними вроде.
Вдруг с угрозою в очах
Вышел Змий о двух главах,
Весь из призрачного злата.
Говорит:" Привет, ребята!
Иль меня вам угадать
Или мне вас растерзать."
Елексей весь нем от страха,
Но призраку молвит птаха:
" Ты- Примудрость! Тот же миг
Змий, издав протяжный крик,
На воздусе растворился.
Снова княжичь в путь пустился.
Голубь вылетит вперед:
Пролетит и позовет.
Долго ль скоро так идут,
Видят зала. Что же тут.
	VIII
 Все светло. Сквозь дым курчавый
Блещет идол величавый.
Сей- Орел с двумя гловами-
Молвит он:" Как между вами
Буду не угадан я-
Не взыщите же друзья."
Голубь ввысь над ним взлетает
И оттуда возвещает:
"Власть- и твой двуличен лик.
И, издав испошный крик,
Молнией в бесценный пол
Улетел лихой орел.
	IX
 В его месте не откуда
Новое явилось чудо-
Двуголовый человек,
Он из двух голов изрек:
" Я последняя загадка.
Разгадайте для порядка."
Голубь к идолу порхнул
И тихонечко шепнул:
"Человек всему привычен
Стал и он теперь двуличен."
Идол взорами сверкнул,
Стал туман и потонул.
	X
 Перед них открылась дверь.
Вон бегут они теперь.
В церковь тут их снаряжают,
Там с Царицею венчают
Елексея. Наконец
Стал Царем мой удалец.

Мир читавшим. Сказка эта
Будет Вам в благие лета.
Преданье Местислава*
 Явилось чудо с чудом слава!
Оно преданье Местислава.
 Во время оно. Тыя дни
Мстислав удалый, муж победы,
Еще не пав на лоно Леты
Ходил на бранные огни,
Где бился с честью молодца
Во славу Бога и отца**.
 В Тьмутаракани княжил он.
Его тревожили косоги***,
Разя проезжие дороги
И мирну весь со всех сторон.
Набеги их отяготели
Над власть его и надоели.
 Редея их водил на бой.
Отважный горец черноокий.
Он взор свой страшный и глубокий
И полный бури роковой
Вознес на княжеское злато,
Престав от буйного разврата.
 И двинул воинов своих
И вот два воинства сошлися;
И разрушением зажглися
И помыслы и очи их.
Сраженье быстро надвигалось.
Пора кровавая насталась.
 Храня соратников вожди
Решились в личный поединок,
На спор поставил жен, надыбок
И козны тучные свои.
Придвинудись! Звенят металлы,
Их жажда крови облистала.
 Ревут дружины. Страшный час.
Редедя близок стал к успеху,
Но храбрый князь- хвала доспеху!-
Он жив, он борется за нас.
И жаром битвы разогрет
Шлет Богородице обет.
 Пречистой им обещан храм.
И милость Божия наплыла:
Удар! в Реде жизнь простыла.
Победа дарована нам.
О чудо! чудо Провиденья-
Покров в опасное мгновенье.
 Во время оно. Тыя дни
Был храм воздвигнут небывалый.
И всякий путник одичалый
Издале зря кресты над ним
За веком век прославил Бога
И победителя косога.
 Явилось чудо с чудом слава!
Оно преданье Местислава.
_______________________
* имеется в виду св.бл.кн. Местислав Удалой
** его отцом был св.бл.равноапостольный кн. Владимир Красно
Солнышко
*** косоги- предки современных чеченцев
Дева И Медведь
 Над тихою струею вод,
В лесу туманном в час мороза
Сидела дева. Ей угроза
Мерещилась везде- и вот
Вознесся над пожухлым прахом
Медведь. Но чу!- измена в нем.
Склонился он к ногам ее
С почтеньем велим и со страхом.
"Послушай, дедушка медведь,
Зачем со мной так поступаешь"-
Взмолилась дева-"Ты же знаешь,
Что я боюсь тебя. Ответь!"
Увы! увы! незнала дева
О бессловесных языке
Медведь урча к ее руке
Склонил свое седое чрево.
Трикроат его благословив
Она доверилася зверю:
"Веди меня домой- Я внемлю!
Кто полюбил тебя счастлив."
Медведь востал- скрипели елки-
Мои герои через лес
Уж перешли. уж он исчез-
И с ним исчезли злые волки.
Перед деревнею, простясь,
Она медведя целовала:
"Прощай! я рада, что узнала
Твой нрав доверчивый и власть."


From newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.new-york.net!news.iag.net!news.sgi.com!news.sprintlink.net!news-stk-200.sprintlink.net!demos!news.glas.apc.org!glas!strelthough Sun Sep  1 20:49:57 1996
Path: newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.new-york.net!news.iag.net!news.sgi.com!news.sprintlink.net!news-stk-200.sprintlink.net!demos!news.glas.apc.org!glas!strelthough
From: Topychkanov <strelthough@glas.apc.org>
Newsgroups: relcom.arts.epic
Subject: <Inock, Whiazemscky and Dice> poem- Strelthough
Message-ID: <APC&63'0'4121476c'112@glas.apc.org>
Date: Thu, 29 Aug 1996 22:04:18 +0400 (WSU DST)
X-Gateway: notes@glas.apc.org
Lines: 171

Subject: <Inock, Whiazemscky and Dice> poem- Strelthough


	Инок, Вяземский и бес.

	поэма


Полночь. На баше угловой
 По снегом медный крест сияет.
И между небом и землей
 Парит, парит куда не чает.
Тук- тук. Вот гости в башню к нам.
 Ключ заскрипел в замке тяжелом
И узник обреченный снам
 Очнулся с радостным глаголом:
'Здоров Ты спать. Давай же хлеб.
 Я ждать устал Тебя с рассвета.'
И инок самых нежных лет-
 Чей вет лица нежней, чем лета-
Буханку вынул из трепья:
"Вот- княже! трапеза Твоя.
 Игумен довелел дознать
Не звать ли для исповеданья.
 Ему был сон. Да как сказать?
Бог, внемля братское желанье,
 Открыл для старца наперед,
 Что не прожить Тебе и год.
Ты десять месяцев в оковах
 И милость ту, что для Тебя
 Не принебрег Господь любя
Пройди в путях святых и новых."
 'Ты значит веришь вещим снам?
Ах мир, Ты жалок и ничтожен.
 Скажи-ка этим господам,
Что Вяземский все невозможен,
 Что спит и ест, и строит лицы,
 И- что указ императрицы,
Всего лишающий его-
Над ним не властен до того,
 Чтоб в сплетни чернецов он верил
 И здравый ум в молитвы вперил.'
"Вы думаете, может быть,
Что невозможно Вас простить,
 Зане Вы нагрешили тяжко?"
 'Ступай к игумену, дурашка,
Скажи-ка доброму ему,
Что эта милость ни к чему.
 Кто знал душой премудрость века-
 Тот видет в Боге человека,
А в человеке Бога. Но
Для вас все это мудренно!
 Вы тщитесь, впрочем простодушно,
 Когда смешно, когда недужно
Польстить рассудку своему
Мечтой. Так льстите. Быть тому!
 Зачем же я Вам бедным сдался,
 Что в Ваши сети не попался?
Ах что сказал бы, например,
Про это все мой друг Вольтер?'
 " Но плохо Ваше дело. Вам
Так нужно плакать и рыдать.
 Избив попа, Вы по Дарам
Верхом изволили скакать.
 Какая бездна! Сердце в ней
 Горит погибелью своей."
'Когда бы не Елизавета,
 Ни царства русского жена
Провел бы я в Париже лето.
 Да ну ее. И кто она?
Иль глупость бабья в заточенье
Мое находит исправленье.
 Нет- ум заученных девиц
 Теперь фасон императриц.'
"Прощай! и Бог Тебе судья.
Вновь завтра утру буду я."

	II
И снова узник стал один.
 Чадит унылая лампада
И царство ветренного хлада
 Витает средь его седин.
То пискнут мыши из угла,
То в сумрак черный как смола
 Вольются звуки чьих-то песен,
 То вдруг- себе не интересен-
Ворчит, припоминая старь,
Шатаясь рядом паномарь,
 То стихнет все, и сцепит душу
 Тоска, которой все я трушу,
То дух унылый забредет,
Чтоб жизнь испортить в свой черед
 И льет крамолою своей
 На души слабые людей.
Все это Вяземский привык
 Сносить, и кое-как крепится,
 Чтобы умом не помрачиться
В один не ожиданный миг.
 Вдруг тень явилась в его очи,
 Уже привыкнув мраку ночи
Все силились они понять...
Да это бес- на дать, не взять.
 << Что, княже, и Тебе не спится?
К Тебе я с делом. Будь моим!
 И дверь любая отврится,
И цепь падет к еногам Твоим.
 Но душу, но сосуд бесценный
Предвечной мудрости и сил
Ты мне б за это подарил.>>
 'Ах вот Ты прорва, сатана.
 Зачем бы не была нужна
Тебе душа моя- ее
Ты как сокровище свое
 Всеж не увидешь- знай, что в ней
 Моя нужда еще сильней.
Пока же из последних сил
Тебя я не перекрестил
 Вали! и передай своим,
 Что ваша сила тоже дым.'
<<Тебе еще со мной шутить!>>
Воскликнул бес и начал бить,
 А Вяземский сопротивляться.
Но во мгновенье ока он
Уже лежал окровавлен.

	III
Чуть рассвело, и инок нежней,
Сквозь вьюги выворот мятежный
 Притек под башню- видит в ней
 В цепях- избит- в крови своей
Отходит князь. Он еле дышит.
И чутким ухом инок слышит:
 'Денница уж едва видна.
 Здесь был со мною сатана.
Просил души моей, но я
Не тороплюсь в его друзья!'
 Чернец всплакнул: " И что Ты скажешь?
 Иль вновь на исповедь откажешь.
Душа в Тебе еще жива,
Так не отвергни божества.
 Смирись, и обретешься ныне
 Средь царства мира и святыни."
'Ты шутишь? Где Тебе понять
 Ты, малый, слишком заморочен.
 Гляди, мой век еще не кончен,
Хоть носит вечности печать.
 Я к ней иду. Слабеют силы.
 И век короткий и немилый
Сейчас прервется. Я не прочь
Оставить жизнь хоть в эту ночь.
 Зачем мне жить, чтоб быть гонимым-
 Иль вновь любить- и быть любимым.
Но нет довольно, я устал.
Став страсти хладный пьедистал
 Остывший к миру и свободе.
 Что продолжать? Я в этом роде
Отныне думать не хочу.
Душа летит. И я лечу.'
 "Прощай. Как жертвенник грдыни
 Вдруг догорев- остыл Ты ныне.
Язычник прихоти своей
И Ты ушел в юдоль скорбей."
 И, так сказав, ладонью нежной
 Закрыв он в сон кромешный
Навеки князя отпустил,
Присел, заплакал и завыл.
 И вьюга вместе с ним завыла.
 Есть одинокая могила.
Но, где теперь ее искать
Никто не сможет указать.


From newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.bluesky.net!news.one.se!news.magg.net!imci4!newsfeed.internetmci.com!news.stealth.net!demos!news.free.net!news.isf.kiev.ua!news.freenet.kiev.ua!news.freenet.kiev.ua!not-for-mail Tue Sep  3 12:33:51 1996
Path: newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!news.bluesky.net!news.one.se!news.magg.net!imci4!newsfeed.internetmci.com!news.stealth.net!demos!news.free.net!news.isf.kiev.ua!news.freenet.kiev.ua!news.freenet.kiev.ua!not-for-mail
From: Alpha Twa Hundret <a200@entom.freenet.kiev.ua>
Newsgroups: relcom.arts.qwerty
Subject: Хатнi вправи Cтрiльтьху
Date: 1 Sep 1996 05:59:52 +0300
Organization: Entomological Society
Lines: 20
Sender: news@freelunch.freenet.kiev.ua
Distribution: su
Message-ID: <AAFcBAomk6@entom.freenet.kiev.ua>
Reply-To: a200@entom.freenet.kiev.ua
NNTP-Posting-Host: freelunch.freenet.kiev.ua
X-Return-Path: entom.freenet.kiev.ua!a200@entom.freenet.kiev.ua


             *  *  *

Когда хихи тихи, то ангелов помет
Катится как вино, и голову долбет,
Загадочный удак, архаЕчный родник
Льет жидкость слов себе за воротник,

Не верьте, чуваки, свинцова и горча,
Не кровь и не вина, но теплая моча,
The rest is bla-bla, или же bullsheeeeet,
Не жжет, не греет, ни же не дрочит...

Non omnis omnibus, а впрочИм -- ни хыра,
Зияет рыхлая и постная дыра,
Куда ни клинь -- мандалалалала, --
Aint ain't a word, такие вот дела...

--- 
                                                        A-200 

From newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!newsfeed.internetmci.com!news.stealth.net!demos!Gamma.RU!srcc!news.phys.msu.su!news.free.net!news.isf.kiev.ua!news.freenet.kiev.ua!news.freenet.kiev.ua!not-for-mail Tue Sep  3 12:33:54 1996
Path: newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!newsfeed.internetmci.com!news.stealth.net!demos!Gamma.RU!srcc!news.phys.msu.su!news.free.net!news.isf.kiev.ua!news.freenet.kiev.ua!news.freenet.kiev.ua!not-for-mail
From: Alpha Twa Hundret <a200@entom.freenet.kiev.ua>
Newsgroups: relcom.arts.qwerty
Subject: Из переписки с Данайцем Джо
Date: 1 Sep 1996 11:44:09 +0300
Organization: Entomological Society
Lines: 65
Sender: news@freelunch.freenet.kiev.ua
Distribution: su
Message-ID: <AA0EIAomk6@entom.freenet.kiev.ua>
Reply-To: a200@entom.freenet.kiev.ua
NNTP-Posting-Host: freelunch.freenet.kiev.ua
X-Return-Path: entom.freenet.kiev.ua!a200@entom.freenet.kiev.ua

         *   *   *

Прости, Данаец, треух на колу,
Я, верно, твои камни уберу.

Любя обиды суетных князьёв,
Я многих бил, и нескольких уё...

За далью -- даль, за мандалой -- миндаль,
Прости, мне, Джо, сивушную печаль.

Дружбан Ахилл полгода штопорит
И курит план, сгорая, как болид.

Талай идет за баксами на Хан,
И тоже, сволочь, пьяный вдребадан.

А я, прости мне, Джо, бессменно трезв,
И тих и слаб судьбе наперерез.

На Сары-Джазе -- вечная весна,
Суха, незла, прохладна и нежна,

А в Трахтемирове отходит абрикос,
Питая рыжим соком жирных ос.

Я до рассвета встану поутру
И хвороста приволоку к костру,

И чифирем и дымом -- размету,
Стряхну ночных видений маяту,

О том, как штопорит Ахилл Болид,
И как Талай капусту теребит,

Как сын мой пьет полынный сок обид,
И как отец -- болеет и болит,

Как истончилась кожица у груш
Над аспидною тиной вечных луж

В твоих краях, куда мне не дойти,
Прости мне Джо, прости мне, Джо, прости...

Есть две земли, поет товарищ Боб,
Я многих бил, и нескольких -- усоп,

Мне снился сон, и это был не сон,
Кто был убит, лишь тот и был спасен,

Фрактальный хаос, точечный Господь,
Солярка пахнет, время стало вродь,

На Каиндах уже лежат снега,
Кружит над саем юная карга,

Я след утратил, сбился я с пути,

Прости, прощай, прощай, мой друг, прости.

                              Каинды-Катта -- Киев
                                   08.1996

--- 
                                                        A-200 

From newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!newsfeed.internetmci.com!in2.uu.net!nntp.inet.fi!news.funet.fi!news.eunet.fi!news.spb.su!infopro!not-for-mail Sun Sep  8 12:49:45 1996
Path: newz.oit.unc.edu!solaris.cc.vt.edu!newsfeed.internetmci.com!in2.uu.net!nntp.inet.fi!news.funet.fi!news.eunet.fi!news.spb.su!infopro!not-for-mail
From: "Dmitry A. Zakheim" <mitya@zakheim.spb.su>
Newsgroups: relcom.arts.qwerty
Subject: ПОЛЯРНАЯ ЗВЕЗДА
Date: 8 Sep 1996 15:14:16 +0400
Organization: Private person (St.Petersburg)
Lines: 42
Sender: news@dragon.infopro.spb.su
Distribution: su
Message-ID: <AA8YgCoyw7@zakheim.spb.su>
NNTP-Posting-Host: dragon.infopro.spb.su
X-Return-Path: zakheim!zakheim.spb.su!mitya

                ПОЛЯРНАЯ ЗВЕЗДА

        И пусть настанут холода -
        Я не уеду никуда.
        Полярная моя звезда -
        Моя судьба.

                Пустыню северных снегов
                Согреть огни моих костров
                Не смогут, и под вой ветров
                Не будет даже снов.

        И вечная настанет ночь,
        И если холод превозмочь
        Мне станет уж невмочь -
        Уйдите прочь!

                Я буду погибать один
                Средь равнодушных скал и льдин,
                Но вдруг Великий Господин
                Меня заметит.

        И если через много лет
        Мне суждено увидеть свет,
        И этот мрак сойдет на нет,
        И встанет солнце -

                Что ж, значит я не зря искал,
                Не зря страдал и замерзал,
                Не зря в отчаянье взывал
                К звезде меж черных скал ...

        Нет, крики журавлиных стай
        Меня не соблазнят, ты знай.
        Я не уеду в теплый край,
        А ты, моя звезда, мерцай!


                                сентябрь 1996
                                Д.З.

 

From demos1!demos!news1.relcom.ru!kiae!relcom!phangate!phantom!gate.phantom.msk.su!gate.phantom.ru!echogate Sat Sep 14 23:29:27 1996
Newsgroups: relcom.arts.obec.pactet
From: LLeo <LLeo@p8.f313.n5020.z2.fidonet.org>
Message-ID: <322d0626@p8.f313.n5020.z2.fidonet.org>
Path: demos1!demos!news1.relcom.ru!kiae!relcom!phangate!phantom!gate.phantom.msk.su!gate.phantom.ru!echogate
Subject: Баллада о вежливости
Sender: u1@gate.phantom.ru
Date: Wed,  4 Sep 1996 04:28:44 +0300
X-Gate: U1 2.11a [OS2/C Set]
Organization: Ученые доказали - Бога и Деда Мороза не существует! (Gid:fidonet.org)
X-FTN-MsgId: 2:5020/313.8@fidonet 322d0626
Lines: 48

 \│/
            All!

=== Cut ===
             Александру Левину подpажается...

 БАЛЛАДА О ВЕЖЛИВОСТИ

Добрая Пожаловать
со спокойной Hочию
мирно шли по улице
средь всего хорошего.
Добрая Пожаловать
улыбалась каждому,
А спокойна Hочия
Мучалась без сонницы.
Вдруг Спасиб огромнейший
и большой Пожалуйста
встретились на улице
и давай знакомиться,
Предлагая вежливо
Отправляться в булочную -
бубликами ужинать.
Так они сделали.
И купили бубликов
И сжевали бублики
кроме чеков беленьких
там где благодарности
за покупку значатся,
потому что вежливость -
главное сокровище.
И зажили весело -
добрая Пожаловать
и большой Пожалуйста,
а Спасиб огромнейший
со спокойной Hочию.
Злые матершинники
лопались от зависти
потому что вежливость -
это вам не жук насрал.

                    LLeo
=== Cut ===

 всего наихорошего
            LLeo
---
 * Origin: Ученые доказали - Бога и Деда Мороза не существует! (2:5020/313.8)

From demos1!demos!news1.relcom.ru!kiae!relcom!phangate!phantom!gate.phantom.msk.su!gate.phantom.ru!echogate Sat Sep 14 23:29:34 1996
Newsgroups: relcom.arts.obec.pactet
From: Vitaly Perebeynov <Vitaly_Perebeynov@p0.f18.n5025.z2.fidonet.org>
Message-ID: <322dba40@p0.f18.n5025.z2.fidonet.org>
References: <320fad59@p1.f111.n5001.z2.fidonet.org>
Path: demos1!demos!news1.relcom.ru!kiae!relcom!phangate!phantom!gate.phantom.msk.su!gate.phantom.ru!echogate
Subject: ненужное - пролистнуть
Sender: u1@gate.phantom.ru
Date: Wed,  4 Sep 1996 17:09:46 +0300
X-Gate: U1 2.11a [OS2/C Set]
Organization: Riddle BBS -= Vitaly Lunyov =- (Gid:fidonet.org)
X-FTN-To: Dmitry Murzin
X-FTN-MsgId: 2:5025/18@fidonet 322dba40
X-FTN-Reply: 2:5001/111.1@fidonet.org 320fad59
Lines: 28

Приветствую тебя, Dmitry!

Monday August 12 1996 21:14, Dmitry Murzin wrote to All:
Ответ на стих:

Гасят известь,
    как свет в коpидоpе.
Это очень для
    глаз непpиятно.
Толко ивестью-
    это надолго,
В коpидоpе-
    включи выключатель...

Глазом можно взять мяч
    в волейболе,
Когда гасит его
    нападающий...
Hо вот встpетишь бандюг
    в пеpеходе-
Искpы из глаз-
    вполне настоящие.

Cheers,
       Vitaly

--- GoldED/2 2.50+
 * Origin: Riddle BBS -= Vitaly Lunyov =- (2:5025/18)

From demos1!demos!news1.relcom.ru!kiae!relcom!phangate!phantom!gate.phantom.msk.su!gate.phantom.ru!echogate Sat Sep 14 23:29:40 1996
Newsgroups: relcom.arts.obec.pactet
From: Max Krinitchin <Max_Krinitchin@p0.f89.n5080.z2.fidonet.org>
Message-ID: <322dbe87@p0.f89.n5080.z2.fidonet.org>
Path: demos1!demos!news1.relcom.ru!kiae!relcom!phangate!phantom!gate.phantom.msk.su!gate.phantom.ru!echogate
Subject: Стихи?! [ part X ]
Sender: u1@gate.phantom.ru
Date: Wed,  4 Sep 1996 17:37:01 +0300
X-Gate: U1 2.11a [OS2/C Set]
Organization: ■ EHP BBS ■ ZyXEL Omni 288S ■ +7-(343)2-516440 ■ (Gid:fidonet.org)
X-FTN-MsgId: 2:5080/89 322dbe87
Lines: 305

Hello All!

1.Ответь...

 Вот моя грешная плоть.
 Вот моя святая душа.
 Что ты хочешь, чтоб я заплатил
 За этот смех?

 Вот моя вчерашняя боль.
 Вот моя вчерашняя смерть.
 Что ты хочешь еще получить?
 Ответь...



2. Лабуда

 Мне надоело читать Агату Кристи,
 А "Hаутилус" давно уже утоп.
 Апрельский марш прогремел, как пьяные мысли
 И похмелье дико стучится в лоб.

 Я иду на работу, как уставший робот.
 Я иду с работы вообще никакой.
 Ты вонзаешь в меня пластилиновый коготь.
 Я плачу, ведь я так хотел быть с тобой.



3. Сегодня мы меняем лица


 Сегодня мы меняем лица,
 А завтра поменяем души.
 Чтоб с общей серостью не слиться,
 Сиди и просто тихо слушай.

 Я расскажу тебе о смерти,
 О том, как нас осталось мало,
 О том, как нас совали в петли
 Во имя мнимых идеалов.

 Я делал вид, что так и надо.
 Там люди мрут - нам здесь халява.
 Потом хоронят всей толпою,
 И в мегафонах: "Слава! Слава!"

 И даже кое-кто гордится...
 А кое-кто под пули, значит,
 Чтоб с общей серостью не слиться.
 И дома снова тихо плачут.



4. За двоих

 Сколько выпито пива.
 Сколько сказано слов.
 Ты меня не любила.
 Ты любила врагов.
 Ты меня не хотела.
 Ты хотела их.
 ичего не успела.
 Я теперь за двоих.

 Ты прошла где-то рядом,
 Оставляя свой след.
 Сквозь туман листопада
 Просто пуля в ответ,
 И холодное тело
 Сквозь оттаявший лед.
 ичего не успела.
 Все наобоборот.

 Сколько выпито пива.
 Сколько вылито слез.
 Ты навеки застыла.
 Я навеки замерз.
 езакончено дело.
 Я - законченный псих.
 ичего не успела.
 Я теперь за двоих.



5. Я никогда тебе не говорил

 Я никогда тебе не говорил,
 Что все давно уже вернулись.
 Зверь тихо свечи погасил,
 Дни на прощанье обернулись.

 По-прежнему горел огонь,
 И тени на плечах плясали.
 е тронь. Пожалуйста, не тронь
 Почти упавшей в ночь вуали.

 Тебе идет. А мне идти,
 еспешно, тихо отдаляться.
 о не забыть бы по пути,
 Какую ж надо нам из тысяч станций.



6. Смерть

 Я вижу смерть, я чувствую шаги.
 Я слышу скрежет смазанных петель.
 Я умираю посреди весны.
 Противно умирать в апрель.

 Закрыты ставни, дома не шумят.
 Все замерло, притихло. Ждут.
 Пока за мною ангелы летят.
 Еще есть несколько минут.

 Куда мне потерять их? Чем их изничтожить?
 Курить нельзя и песни петь совсем некстати.
 Вот был бы я немного помоложе...
 ет. Все равно не встать с кровати.

 Так что же делать? Плакать, материться?
 Гонять домашних, изводить соседку?
 А может просто застрелиться?
 Побиться головой об стенку?

 Посплю-ка лучше перед смертью.
 Всю жизнь мечтал как следут поспать.
 Пожалуйста, не хлопайте под ухом дверью.
 А, впрочем, хлопайте... Ведь наконец-то мне наср.... ;)



7. Люби, не открывая глаз

 Ты закрываешь мне глаза.
 Спасибо, я мечтал об этом,
 Когда терялся в тишине,
 Когда пытался быть поэтом.

 Когда хотел тебя понять
 По глупости с открытыми глазами.
 Когда кидался на любую бля..
 И разминался с поездами.

 Люби, не открывая глаз,
 Дари своей души секреты
 Всем тем, кто видит. Я ж давно ослеп.
 И больше не слогаются сонеты.



8. Маме

 Как пусто в этом доме без тебя.
 Как пусто здесь, да и во всей Вселенной.
 Они опять не поняли. е понимал и я,
 Что ты не можешь вечно оставаться неизменной.

 Ты изменила форму, вкус и цвет.
 Ты расстворилась в море солнечного света.
 Они опять решили, что все это бред.
 Они опять не поняли. Им недоступно это.

 Я разбираюсь в азбуке с трудом,
 Зато мне снятся сказочные страны.
 Мне снятся сад и наш забытый дом,
 И у под'езда клены-великаны.

 А ты выходишь из дверей
 И, чуть прищурившись, разглядывешь Солнце.
 Мы скоро встретимся. Хотелось бы скорей.
 До той поры, когда зима проснется.



9. Самая грязная улица

 Самая грязная улица этого города.
 Законопачены щели, но пыль так и прет.
 Я умираю от пива и дикого холода.
 Я умираю, но слышу, что кто-то идет.

 Перелопачено все здесь и перекалечено.
 Тот, кто знает ответы, все время молчит.
 Можно хоть что-то спасти, но спасать уже нечего.
 Можно бы было уйти, но дверь закричит.



10. Город

 автречу мне летят обрывки снов.
 Я чувствую спокойное дыханье
 Домов, деревьев, улиц и мостов
 Из своего привычного изгнанья.

 С вокзала - разговоры поездов,
 Зеленые фонарики такси.
 Я снова просто не готов
 Сказать тебе такое легкое "прости".

 Торопятся к востоку облака
 Встречать проснувшееся Солнце.
 Пора, действительно пора.
 Мне так темно на дне колодца.



11. Тысячное Я

 Ты видел как смеются трупы?
 Вот так и я смеюсь порой,
 Когда взбираюсь на уступы
 Безумной страсти роковой.

 Hа смену снам идет реальность.
 Кошмар. Привычность бытия.
 Я ухожу в маниакальность
 И обретаю тысячное Я.



12. Забавно

 Забавно. Я сегодня умер.
 Забавно то, что почему-то не вчера.
 Я шел по улице, услышал тихий зуммер
 И как-то сразу понял, что пора.

 Hу что ж - судьба. И к черту чемоданы.
 Вот только б не оставить сигареты.
 Мне будет не хватать вас. Бейте в барабаны
 И пойте непреличные куплеты!



13. Сны наяву

 Я не сплю, но вижу сны,
 Как лечу вослед весны.
 Я узнал, опять узнал.
 Лучше бы умер.
 Расстворившись в прорве лет,
 Я хотел узнать ответ
 И узнал, опять узнал.
 Лучше бы умер.

 Лучше бы умер, лучше бы жил.
 Я ж не живу, не умираю.
 Ем и хожу сколько есть сил
 И засыпаю, и засыпаю.

 Hо не сплю, а вижу сны.
 Вновь лечу и рядом ты.
 Я узнал, опять узнал.
 Лучше бы умер.
 Отдаляется земля.
 Сколько можно песен зря?
 Я узнал, опять узнал.
 Лучше бы умер.



14. Ты простилась с этим небом

 Ты простилась с этим небом,
 Заплетая в косы грусть.
 Уходя за Солнцем следом,
 Я сюда еще вернусь.

 В этот день проснется осень
 Проливным дождем.
 В этот день тебя все бросят.
 Hу а мы найдем.



15. Ей было все равно

 Ей было все равно, ей было наплевать,
 Когда ее несли в холодную кровать.
 Когда ей предлагали немедленно раздеться.
 Ей раздвигали ноги и разрывали сердце.
 Ей было все равно, ей было наплевать,
 Она тогда не знала и не хотела знать.
 Ей просто было больно, ей просто было страшно,
 Ей просто не хотелось думать о вчерашнем.

 Ты видишь я болею, но все же я с тобой.
 Ты видишь я умею притворяться мертвым.
 Ты видишь я втыкаюсь в небо головой,
 Поэтому друзья зовут меня упертым.

 Hа следущее утро солнышко не встало.
 И ей казалось много, а им казалось мало.
 И около полудня ее глаза погасли.
 Опять я не успел, опять я пел напрасно.

(C) 1996 Mad Max
(C) 1996 Макс Кpиницин

---
 * Origin: ■ EHP BBS ■ ZyXEL Omni 288S ■ +7-(343)2-516440 ■ (2:5080/89)

From demos1!demos!news1.relcom.ru!kiae!relcom!phangate!phantom!gate.phantom.msk.su!gate.phantom.ru!echogate Sat Sep 14 23:31:01 1996
Newsgroups: relcom.arts.obec.pactet
From: Eugene Shobanoff <Eugene_Shobanoff@p21.f272.n5020.z2.fidonet.org>
Message-ID: <32330cdf@p21.f272.n5020.z2.fidonet.org>
Path: demos1!demos!news1.relcom.ru!kiae!relcom!phangate!phantom!gate.phantom.msk.su!gate.phantom.ru!echogate
Subject: Д.П.А. - "СЛЁЗЫ ГЕРАЛЬДИЧЕСКОЙ ДУШИ". Всяко...
Sender: u1@gate.phantom.ru
Date: Sun,  8 Sep 1996 21:48:00 +0300
X-Gate: U1 2.11a [OS2/C Set]
Organization: Посреди пустыни Гоби есть завод подводных лодок (Gid:fidonet.org)
X-FTN-MsgId: 2:5020/272.21 32330cdf
Lines: 147

                            Всячески Вам, \│/!

..Таки я опять в ОВСЕ. Уpа?.. Ксож, пока столь же pедок мой появлень, что
стОит ли об этом?... :(( ...М-да... Ох yж эти техпpичины. Hо не об этом я,
нет и никоим обpазом (или подствечником?.. Ж). Слyчилось же мне вчеpась кpа-
ем yхов осознать pадиоисточник. День, говоpят, сегодня в 5020, какого-то го-
pода слyчился... Оказалось, Москвы. От нечего делать отпpавился оный From
погyляти на Васильевский спyск. (Вы слышыте: с-с-спyс-с-ск...) Катастpофи-
чески-инфеpнальное действо - слyчайно вляпаться в каpманный апокалипсис дня
какого-нть гоpода... Сошествие во ад... дисбаланс миpа в низковисящих тyчах от 
щелочного к кислотномy...неосознанно-таящиеся в pазгyльном дефиляже тpеyголь-
ных зpачков, сплетенья гyб и хpyпов ног, истеpика кpиков, маскаpад неpвных 
телодвижений, оскал yлыбок...бок...бо... гpyзовики, полные сеpозелёнокоpич-
невых pвотных масс ментаpмии по yлице ильинка (ильинка-и-льинка... и-льёт...)
хpyстящие наpывами лопающихся бyтылок... Совеpшенно созвyчный моей дестpyкции
последнего месяца гоpод... эдакий локальный маниакодестpойнный психоз в смыс-
ле, к пpимеpy, pазpyшить фpyкт мандаpин либо овощ банан, лишить наиболее
извpащённым способом жызни пакет из-под сока пyтём кpовопyскания пpотыканием
не менее, чем четвеpьмя ножами........
   ...К чемy бы это пpедисловие? Ах, да... поэзия. Пpигов.

                       ________________________________



                          ДМИТРИЙ ПРИГОВ АЛЕКСАДРОВИЧ
                      ____________________________________

                           "СЛEЗЫ ГЕРАЛЬДИЧЕСКОЙ ДУШИ"

                            СЛАБЫЕ СТИХИ (книга пеpвая)


                                      * * *

                       Я устал уже на первой строчке
                       Первого четверостишья
                       Вот дотащился до третьей строчки
                       А вот до четвертой дотащился

                       Вот дотащился до первой строчки
                       о уже второго четверостишья
                       Вот дотащился до третьей строчки
                       А вот и до конца, Господи, дотащился


                                      * * *

                          Пуля по небу летит
                          И отверстие сверлит
                          Ой ты пуля, ой ты пуля
                          Ой ты пуля, ой ля-ля
                          Что сверлишь ты, что сверлишь ты
                          Что сверлишь ты, ишь ты ишь
                          Я сверлю свое отверстье
                          Я сверлю свое отверстье
                          Я отверстие ей-ей
                          Бог с тобой, живи ты, пуля!
                          Бог со мной, живу, живу


                                      * * *

                       И даже эта птица козодой
                       Что доит коз на утренней заре
                       е знает, почему так на заре
                       Так смертельно, смертельно пахнет резедой

                       И даже эта птица воробей
                       Что бьет воров на утренней заре
                       е знает отчего так на заре
                       Так опасность чувствуется слабей

                       И даже эта травка зверобой
                       Что бьет зверей на утренней заре
                       е знает, отчего так на заре
                       Так нету больше силы властвовать собой


                                      * * *

                       В ней все - Господь, не приведи!-
                       И как вошла и как приветствовала
                       И наполнение груди -
                       Все идеалу соответствовало
                       И мне совсем не соответствовало
                       Я тонок был в своей груди
                       Со впадинаю впереди
                       И вся фигура просто бедствовала
                       Так, что, Господь, не приведи!


                                      * * *

                           Конфеточку нарезывает
                           И на хлеб кладет
                           О, деточка болезная
                           Послевоенных лет

                           Когда бы то увидел
                           Какой капиталист
                           То он при этом виде
                           Весь задрожал б как лист

                           Вот детка человечья
                           асекомая на вид
                           Головкою овечью
                           ад сладостью дрожит


                                      * * *

                       Выходит слесарь в зимний двор
                       Глядит: а двор уже весенний
                       Вот так же как и он теперь-
                       Был школьник, а теперь он слесарь

                       А дальше больше - дальше смерть
                       А перед тем - преклонный возраст
                       А перед тем, а перед тем
                       А перед тем - как есть он, слесарь


                                      * * *

                       Прозрачные сосны стояли
                       Меж ними стояли прекрасные ели
                       о все это было когда-то вначале
                       Когда мы и ахнуть еще не успели
                       Все это по-прежнему где-то стоит
                       о мы уже мимо всего пролетели
                       И мимо сосны, что прозрачна на вид
                       И мимо прекрасной и памятной ели
                       Куда ж мы спешили - летели?
                       И где отшли от летучего сна? -
                       Да там, где уже не прозрачна сосна
                       И где не прекрасны, но памятны ели

                                      * * *
______________________________________________________________________________
Все знаки пpепинания, сами понимаете... Коpоче, аффтpские. Зых.

За сим YT, Eugene.


--- Tearline a'Just
 * Origin: Посреди пустыни Гоби есть завод подводных лодок (2:5020/272.21)

From demos1!demos!news1.relcom.ru!kiae!relcom!phangate!phantom!gate.phantom.msk.su!gate.phantom.ru!echogate Sat Sep 14 23:31:09 1996
Newsgroups: relcom.arts.obec.pactet
From: Eugene Shobanoff <Eugene_Shobanoff@p21.f272.n5020.z2.fidonet.org>
Message-ID: <32331011@p21.f272.n5020.z2.fidonet.org>
Path: demos1!demos!news1.relcom.ru!kiae!relcom!phangate!phantom!gate.phantom.msk.su!gate.phantom.ru!echogate
Subject: Д.П.А. "Слезы Геральдической Души" 2/3
Sender: u1@gate.phantom.ru
Date: Sun,  8 Sep 1996 22:27:00 +0300
X-Gate: U1 2.11a [OS2/C Set]
Organization: Посреди пустыни Гоби есть завод подводных лодок (Gid:fidonet.org)
X-FTN-MsgId: 2:5020/272.21 32331011
Lines: 221

                                      * * *

                            Скачут девы молодые
                            Они и того моложе
                            В море прыгают худые
                            Предвкушая сладость ложа

                            Предвкушая полнотелость
                            Внутренних частей коварство
                            Смерти дальность, жизни целость
                            епомерность государства


                                      * * *

                            Когда я случаем болел
                            То чувствовал себя я кошкой
                            Которую всегда немножко
                            Поламывает между дел
                            Она ж на солнышке сидит
                            Обратную тому ломанью
                            Энергью копит, а как скопит -
                            Как вскинется! Да как помчится! -
                            у хоть святых всех выноси


                                      * * *

                       Когда я в Калуге по случаю был
                       Одну калужанку я там полюбил

                       Была в ней большая народная сила
                       Меня на руках она часто носила

                       А что я? - москвич я, я хрупок и мал
                       И вот что однажды в сердцах ей сказал:

                       Мужчина ведь мужественней и сильней
                       Быть должен - на том и рассталися с ней


                                      * * *

                         Женщина плавает в синей воде
                         Гладкою кожей на солнце сверкая
                         Ведь человек! - а как рыба какая
                         еуловимая в синей воде

                         о подберется когда не спеша
                         Ужас какой или пакость какая -
                         Вот уже только глазами сверкает!
                         Только безумие! Только душа!


                                      * * *

                         Жизни античной цветы запоздалые -
                         Ванна и жидкость при ней Бадусан
                         Этим я нежился помню и сам
                         Да вот отнежился - больше не стало
                         В смысле, в продаже исчез Бадусан
                         Ванна сломалася, больше не стала
                         Вот и стою я - цветок запоздалый
                         Жизни античной - не верю и сам


                                      * * *

                         А поеду-ка я ко Марине
                         Где на даче под плач комариный
                         а террасу усядуся тихо
                         Буду слушать я плач комарихи
                         Потому что комар - он не плачет
                         еозлобленный тих он и чист
                         Человечьей он крови не хочет
                         И ничьей-то он крови не хочет
                         Вот так-то, Марина - учись!


                                      * * *

                         Это чудище страшно-огромное
                         а большую дорогу повылезло
                         Хвост огромный мясной пораскинуло
                         И меня дожидается, а я с работы иду
                         И продукты в авоське несу
                         Полдесятка яичек и сыру
                         Грамм там двести, ядри его мать
                         акормить вот сперва надо сына
                         у а после уж их замечать
                         Чудищ


                                      * * *

                            Килограмм салата рыбного
                            В кулинарьи приобрел
                            В этом ничего обидного -
                            Приобрёл и приобрёл
                            Сам немножечко поел
                            Сына единоутробного
                            Этим делом накормил
                            И уселись у окошка
                            У прозрачного стекла
                            Словно две мужские кошки
                            Чтобы жизнь внизу текла


                                      * * *

                        В полуфабрикатаж достал я азу
                        И в сумке домой аккуратно несу

                        А из-за прилавка совсем не таяся
                        С огромным куском незаконного мяса

                        Выходит какая-то старая блядь
                        Кусок-то огромный - аж не приподнять

                        у ладно б еще в магазине служила
                        Понятно - имеет права, заслужила

                        А то ведь чужая ведь и некрасивая
                        А я ведь поэт! Я ведь гордость России я!

                        Полдня простоял меж чужими людьми
                        А счастье живет вот с такими блядьми


                                      * * *

                        Старушка в кассу денежки кладет
                        Откуда денежки-то у старушки
                        Уж не работает и, видно, пьет
                        Да разные там внучики да внучки...
                        Откуда денежки-то? - ох-ох-ох!
                        еужто ль старая ворует?
                        Да нет, конечно - просто накопила их
                        За долгую за жизнь за трудовую


                                      * * *

                           Когда б мне девушкою быть
                           Кудрями нежными увитой
                           Я не хотел бы быть Лолитой
                           аташею Ростовой быть
                           Хотел, хотя Лолита ведь
                           Прекрасный образ невозможно
                           Я понимаю как художник
                           о для себя хотел бы быть
                           аташею Ростовой


                                      * * *

                           Ел шашлык прекрасный сочный
                           А быть может утром рано
                           Эти бедные кусочки
                           В разных бегали баранах

                           Разно мыслили, резвились
                           А теперь для некой цели
                           Взяли да объединились
                           В некий новый, некий цельный
                           Организм


                                      * * *

                           Вот завился дым колечком
                           Вышла кошка на крылечко
                           А что она видит -
                           Она видит праздник
                           Люди в разном виде
                           о не безобразники
                           А что кошке делать? -
                           Стала она грустна
                           У них, у людей - идеи
                           А моя жизнь пуста -
                           И поджала губки


                                      * * *

                           Чуден Днепр в погоду ясную
                           Кто с вершин москвы глядит -
                           Птица не перелетит
                           Спи родная! Спи прекрасная!
                           Я, недремлющий в ночи
                           За тебя перелечу
                           Все что надо


                                      * * *

                           Какая тишь стоит над прудиком
                           Лягушки квакают в запрудике

                           Осмысленная и двуногая
                           Детишка полубосоногая

                           Копается в густой пыли
                           Церквушка брякает вдали

                           Своим полуостывшим колоколом
                           И жизнь неясным мне осколоком
                           Вонзается на пять минут
                           В мою истерзанную грудь
                           О, кто-нибудь!

                                     * * *

___________________________________________________________________________
ЗЫ:  ...К знакам мы yже возвеpтались, не обессyдьте... ;)

За сим YT, Eugene (ДУХЪ)


--- Tearline a'Just
 * Origin: Посреди пустыни Гоби есть завод подводных лодок (2:5020/272.21)

From demos1!demos!news1.relcom.ru!kiae!relcom!phangate!phantom!gate.phantom.msk.su!gate.phantom.ru!echogate Sat Sep 14 23:31:15 1996
Newsgroups: relcom.arts.obec.pactet
From: Eugene Shobanoff <Eugene_Shobanoff@p21.f272.n5020.z2.fidonet.org>
Message-ID: <32330fa2@p21.f272.n5020.z2.fidonet.org>
Path: demos1!demos!news1.relcom.ru!kiae!relcom!phangate!phantom!gate.phantom.msk.su!gate.phantom.ru!echogate
Subject: Д.П.А. "Слезы геральдической души" 3/3
Sender: u1@gate.phantom.ru
Date: Sun,  8 Sep 1996 22:23:01 +0300
X-Gate: U1 2.11a [OS2/C Set]
Organization: Посреди пустыни Гоби есть завод подводных лодок (Gid:fidonet.org)
X-FTN-MsgId: 2:5020/272.21 32330fa2
Lines: 210

                                      * * *
                                   ,
                           Ах ты, гадина такая -
                           Крысе говорит Мария
                           Бродит вкруг нее с поленом
                           Крыса щерится, на стену
                           Прыгает прыжком опасным
                           Падает, кричит ужасно:
                           Дай уйти! е то я внуков
                           И детей перекусаю -
                           Ах ты, гадина - Мария
                           В череп ей бревно бросает
                           Крыса падает на землю
                           И кричит как поросенок
                           Ах ты, гадина такая!
                           Дети плачут сквозь просонок
                           Крыса плачет умирая


                                      * * *

                         Ты помнишь, как в детстве, Мария,
                         Мы жили в селенье одном
                         Со странным каким-то названьем
                         Уж и не припомню каким

                         Ты помнишь, гроза надвигалась
                         ет, нет - это в смысле прямом
                         А в сталинском и переносном
                         Тогда миновала уже

                         И были мы дети, Мария
                         Коли угрожала нам смерть
                         То вовсе не по разнарядке
                         А в виде подарка как бы

                         Давно мы не дети, Мария
                         И жизнь на различный манер
                         По-прежнему нам угрожает
                         о мы не боимся ее


                        ЕВГЕИЮ ААТОЛЬЕВИЧУ ПОПОВУ
                        ПО СЛУЧАЮ ЕГО БРАКОСОЧЕТАИЯ

                        Женись, Попов! А мы посмотрим
                        Присмотримся со стороны
                        Женися, коли предусмотрен
                        Законодательством страны
                        Такой порядок оформленья
                        Любви материи живой
                        В нем дышит принцип мировой:
                        Что не оформлено - то тленье


                                      * * *

                        Счастье, счастье, где ты? Где ты?
                        И в какой ты стороне?
                        Из-под мышки вдруг оно
                        Отвечает: вот я! Вот я!
                        Ах ты, милое мое!
                        Детка ненаглядная!
                        Дай тебя я пожалею
                        Ты сиди уж, не высовывыйся


                                      * * *

                     Восточные женщины рая
                     Весьма беспомощны мужчин выбирая

                     Потому что это дело не их -
                     В природе их выбирают самих

                     А западная женщина ада
                     Выбирать и свободна и рада

                     И поскольку выбирает она сама
                     То терпит в мужчине и слабость и преизбыток ума


                                      * * *

              Вопрос о хорошем вкусе - вопрос весьма мучительный
              Тем более что народ у нас чрезвычайно
                                                 впечатлительный

              Как часто желание отстоять и повсеместно утвердить
                                      хороший вкус доводит людей
                                                  до ожесточения

              о если вспомнить, что культура
                                     многовнутрисоставозависима,
                                        как экологическая среда,
                                                       окружение

              То стремление отстрелять дурной вкус как волка
              Весьма опасная склонность, если мыслить культуру не
                                           на день-два, а надолго

              В этом деле опаснее всего чистые и возвышенные порывы
                                                          и чувства
              Я уж не говорю о тенденции вообще отстреливать
                                        культуру и искусство


                                      * * *

              Заметил я, как тяжело народ в метро спит
              Как-то тупо и бессодержательно, хотя бывают и
                                             молодые на вид
              Может быть жизнь такая, а может глубина выше
                                           человеческих сил
              Ведь это же все на уровне могил
              И даже больше - на уровне того света, а живут и
                                                   свет горит
              Вот только спят тяжело, хотя и молодые на вид


                   БААЛЬОЕ РАССУЖДЕИЕ А ТЕМУ СВОБОДЫ

                           Только вымоешь посуду
                           Глядь - уж новая лежит
                           Уж какая тут свобода
                           Тут до старости б дожить
                           Правда, можно и не мыть
                           Да вот тут приходят разные
                           Говорят: посуда грязная! -
                           Где уж тут свободе быть


                           ПИСЬМО ИЗ ДРЕВЕЙ ГРЕЦИИ
                             ДРЕВЕЯПОСКОМУ ДРУГУ

                     А что в Японии, по-прежнему ль Фудзи
                     Колышется словно на бедрах ткань косая
                     По-прежнему ли ласточки с Янцзы
                     Слетаются на праздник Хоккусая

                     По-прежнему ли Ямомото-сан
                     Любуется на ширмы из Киото
                     И кисточкой проводит по усам
                     Когда его по-женски кликнет кто-то

                     По-прежнему ль в далекой Русь-земле
                     Живут не окрестясь антропофаги
                     о умные и пишут на бумаге
                     И, говорят, слыхали обо мне


                           БААЛЬОЕ РАССУЖДЕИЕ
                           А ЭКОЛОГИЧЕСКУЮ ТЕМУ

                     Страсть во мне есть такая - украдкой
                     Подъедать (неизвестно - какой)
                     Колбасы двухнедельной остатки
                     Как домашний стервятник какой

                     о ведь это же, скажем, что дар
                     В смысле общем и боле невнятном -
                     Я есть, скажем, что жизни стервятник
                     Скажем, жизни я есть санитар


                      БААЛЬОЕ РАССУЖДЕИЕ А ТЕМУ:
                      О РАЗУМОСТИ ИДЕАЛОВ

                     Погода в Москве к идеалу приблизилась
                     А раньше была ведь весьма далека
                     Была непонятлива и жестока
                     Поэтому часто мы с ней препиралися

                     А тут идеалы мои поменялися
                     И сразу погода приблизилась к ним -
                     Вот так вот природу бессмысленно мучим мы
                     И мучимся сами ужасно притом.


                                      * * *

                       Прекрасна моя древняя Москва
                       Когда стоит стыдливо отражаясь
                       В воде голубоватого залива
                       И сны читает Ашурбанипала
                       И налетает с юга жаркий ветер
                       есет пески соседственной пустыни
                       По улицам московским завихряясь
                       И дальше, дальше, выше, выше - ввысь!
                       К заснеженным вершинам полуголым
                       Откуда поднимается орел
                       Могучим взмахом крыл порфироносных
                       И вниз глядит, и белое движенье
                       Там замечает, и сложивши крылья
                       Он падает, навстречу снежный барс
                       Шестнадцать всех своих когтей и зубы
                       Свирепые он обнажает разом
                       И москвичи следят за страшной битвой
                       И победителя приветствуют: "Ура!"


     ________________________________________________________________
     ЗЫ: ...Впpочем, об автоpских знаках мы yжо говоpили... ;)

     За сим YT, Eugene (ДУХЪ).

     \│/

--- Tearline a'Just
 * Origin: Посреди пустыни Гоби есть завод подводных лодок (2:5020/272.21)

