[Prev][Index]
"Proishozhdenie Ukrainskogo Separatizma" (13/14)
"ФОРМАЛЬНЫЙ НАЦIОНАЛИЗМ"
Мы здЪсь не пишем исторiи самостiйничества. Наша за-
дача прослЪдить, как создалось его "идейное" лицо. На
УкрайнЪ, к концу 70-х и в 80-х годах, оно совсЪм было
утрачено. Перестав быть частью революцiоннаго или, по
крайней мЪрЪ, "прогрессивнаго" движенiя, украинство не
знало, чЪм ему быть дальше. Лучшая часть "Громады"
продолжала заниматься учеными трудами, писала стихи и
романы, но огня, оживлявшаго дЪятельность первых
украинофилов от РылЪева и кирилло-мефодiевцев до Дра-
гоманова, не было. Зато возник угарный чад, какой исхо-
дит от тлЪющих углей послЪ того, как пламя потухнет.
Начался безыдейный украинизм, не ищущiй себЪ смысла
и оправданiя. В отличiе от своего предшественника он не
задавался вопросом: зачЪм надо было внушать малорос-
сiйскому крестьянину, что он - "окрема" нацiональность,
зачЪм надо было обучать его в школЪ не на общерусском
письменном языкЪ, а на разговорной мовЪ? Костомаров и
Драгоманов имЪли на этот счет обоснованное сужденiе,
исходившее из соображенiй соцiальнаго и политическаго
прогресса. Никаких таких соображенiй у послЪдующих
украинофилов не было. Их логика проста: раз нас "пробу-
дили" и назвали украинцами, особой нацiональностью,
так надо и быть ею, надо, как всЪ порядочныя на-
цiи, обладать своей территорiей, своими государством,
языком, нацiональным флагом и своими послами при ино-
странных дворах.
Народился тип нацiоналиста, готоваго мириться с лю-
бым положенiем вещей, с любым режимом, лишь бы он
был "свой" нацiональный. От 70-х и 80-х годов тянется
нить к тому эпизоду 1919 г., когда один из членов Дирек-
торiи на засЪданiи Украинской Рады заявил: "Мы готовы
й на совитьску владу, аби вона была украинська". Никто
тогда оратору "не заперечил" и, впослЪдствiи, многiе вид-
ные дЪятели самостiйничества, во главЪ с М. Грушевским,
перешли к большевикам, удовлетворившись внЪшней на-
цiональной формой совЪтской власти на УкраинЪ.
Проф. Корсаков разсказывает в своих воспоминанiях {176}
о кiевской молодежи, которая в 70-х годах группировалась
вокруг Костомарова. Молодые люди любили и почитали
его, называли "дидом", но в их обращенiи с ним замЪтна
была ласковая снисходительность, какая бывает, иногда, к
милым, но выжившим из ума старичкам. Чувствовалось,
что его чтят за прежнiя заслуги, но всерьез не принимают.
Он высказался против искусственнаго созданiя новаго ли-
тературнаго языка - ему на это не возразили, но язык
продолжали сочинять с удвоенной энергiей. Он предосте-
рег от увлеченiя распространенным в Галицiи ученiем Ду-
хинскаго, насыщенным ненавистью к москалям, - ему
опять ничего не возразили, но нацiональная доктрина все
болЪе проникалась идеями Духинскаго. Он пользовался
каждым случаем, чтобы заявить об отсутствiи у украин-
скаго движенiя намЪренiя отдЪлить свой край от Россiи
или даже посЪять сЪмена розни между двумя братскими
вЪтвями русскаго племени - а украинское движенiе, в
это время, дЪлало все, чтобы заложить основу такой роз-
ни. Напрасно он увЪрял весь мiр, будто украинофильство
ничего не ищет, кромЪ умственнаго, духовнаго и эконо-
мическаго развитiя своего народа, - он говорил только
за самого себя. Воспитанному им юношеству уже тогда
грезилась возрожденная рада, гетманы, бунчуки, червоные
жупаны и весь реквизит казачьей эпохи.
Драгоманов, строго осуждавшiй такой образ мыслей,
прозвал его "формальным нацiонализмом". Его насажденiе
шло параллельно с ростом новаго поколЪнiя и с превраще-
нiем украинскаго самостiйничествя в провинцiальный от-
голосок галицкаго народовства. Кто не принял запрета на-
ложеннаго на антиавстрiйскую и антипольскую пропаган-
ду, не дал ясных доказательств своей руссофобiи, кто не
поцЪловал туфли львовскаго ультрамонтанства, тот как бы
отчислялся от самостiйничества.
Люди новаго склада, не державшiеся ни за соцiализм,
ни за космополитизм, полуобразованные, не чувствовавшiе
уз, что связывали прежних украинофилов с русской куль-
турой, начали цЪловать эту туфлю и говорить о Россiи
языком Духинскаго.
Это они были тЪми "масками, размахивавшими картон-
ными мечами", о которых писал Драгоманов. Еще в 70-х
годах они развили подозрительную дЪятельность по вво-
зу галицiйской литературы в Малороссiю. Они же постав-
ляли ложную информацiю галичанам, внушая миф о суще-
ствованiи проавстрiйской партiи на УкраинЪ. ВпослЪдст-
вiи, к началу 900-х годов, когда эти люди вышли на пе-
реднiй план, в них уже трудно было распознать малорос-
сов. Многiе отреклись от своих учителей, осудили их, наз-
вав "поколЪнiем бЪлых горлиц" - прекраснодушных, но
абсолютно недЪйственных. Они преисполнялись боевого
пыла, требовали рЪк русской крови, безпощадной борьбы
с московщиной.
Вождем этого поколЪнiя и наиболЪе послЪдовательным
выразителем формальнаго нацiонализма стал Михаил Сер-
гЪевич Грушевскiй - питомец кiевскаго университета, уче-
ник проф. В. Б. Антоновича. Он сдЪлался тЪм идеологом
безыдейности, котораго недоставало формальному нацiо-
нализму. Он же блестяще выполнил задачу слiянiя днЪп-
ровскаго украинства с львовским народовством, будучи
одинаково своим и на УкрайнЪ, и в Галицiи. ЧеловЪк он
был, безусловно, талантливый, хотя вождем самостiйниче-
ства его сдЪлали не идея, не новые оригинальные лозунги,
а большiя тактическiя и маневренныя способности. Толь-
ко этими способностями и можно объяснить, что он, про-
шедшiй кiевскую громадянскую (почти драгомановскую)
школу, переселившись в 1894 году в Галицiю, не только
был там хорошо принят, но занял руководящее положенiе,
стал предсЪдателем Науковаго Товариства им. Шевченко
и в теченiе 20 лЪт оставался признанным вождем панукра-
инскаго движенiя. Выполняя программу и начертанiя наро-
довцев, он сумЪл сохранить себя чистым от налета "ав-
стро-польской ПобЪдоносцевщины" и не оттолкнуть груп-
пы радикалов - послЪдователей Драгоманова, численно
незначительных, но пользовавшихся симпатiями заграни-
цей. Он рЪшился даже на союз с ними при выборах в
Рейхстаг в 1897 г., и это не отразилось на благоволенiи к
нему матерых народовцев.
Через два года он основал вмЪстЪ с Романчуком пар-
тiю, которая хоть и состояла из элементов мало чЪм от-
личавшихся от послЪдователей Барвинскаго, но носила на-
званiе "Народно-Демократической". И опять это названiе
прикрыло его от нареканiй слЪва, а в то же время прак-
тика партiи, особенно "дух" ея, вполнЪ удовлетворяли
барвинчиков.
Новая партiя пошла, по выраженiю Грушевскаго, "по
равнодЪйствующей между консервативным и радикальным
направленiями". Это была наиболЪе удобная для самого
Грушевскаго позицiя. Она и на УкраинЪ, и среди русской
революцiонной интеллигенцiи не создала ему репутацiи
реакцiонера, а в Галицiи избавила от обвиненiй в нигилиз-
мЪ и соцiализмЪ.
Конечно, он дал всЪ доказательства лояльности в от-
ношенiи Польши и Австрiи и соотвЪтствующей ненависти
к Россiи. Она ясно видна в его статьЪ "Украинсько-руське
литературне видрожденне", появившейся в 1898 г., гдЪ он
мечтает о "прекрасном днЪ, когда на украинской землЪ не
будет ВРАГА СУПОСТАТА" {177}, но особенно много клеветы и по-
ношенiй Россiи содержится в его статьЪ "Die Kleinrussen",
напечатанной в сборникЪ "Russen uber Russland", вышед-
шем во ФранкфуртЪ в 1906 г.
Если враждебных выпадов его против Россiи можно
насчитать сколько угодно, то трудно привести хоть один
направленный против Австро-Венгрiи. Особаго вниманiя
заслуживает отсутствiе малЪйшаго осужденiя Духинщины.
Прежнее "поколЪнiе бЪлых горлиц" не по одним научно-
теоретическiм, но и по моральным соображенiям отвергло
это расово-ненавистническое ученiе. Грушевскiй ни разу о
нем не высказался и молчаливо принимал, тЪсно сотрудни-
чая с людьми, взошедшими на дрожжах теорiи, которой
так удачно воспользовался в наши дни Альфред Розен-
берг.
По отношенiю к Россiи, Грушевскiй был сепаратистом
с самаго начала. Сам он был настолько тонок, что ни разу
не произнес этого слова, благодаря чему сумЪл прослыть
в Россiи федералистом типа Драгоманова. Даже лЪтом
1917 года, когда образовалась Центральная Украинская Ра-
да и тенденцiя ея основателей ясна была ребенку, многiе
русскiе интеллигенты продолжали вЪрить в отсутствiе се-
паратистских намЪренiй у Грушевскаго. Кое кто и сейчас
думает, что будь Временное Правительство болЪе cговор-
чиво и не захвати большевики власть, Грушевскiй никог-
да бы не вcтал на путь отдЪленiя Украины от Россiи. И
это несмотря на то, что он лЪтом 1917 г. выдвинул требо-
ванiе выдЪленiя в особые полки и части всЪх украинцев в
дЪйствующей армiи. Еще в 1899 г., в Галицiи, при созда-
нiи "Нацiонально-Демократической Партiи", он включил
в ея программу тезис: "Нашим идеалом должна быть НЕ-
ЗАВИСИМАЯ РУСЬ-УКРАИНА, в которой бы всЪ части нашей
нацiи соединились в одну современную культурную держа-
ву" {178}. Отлично понимая невозможность немедленнаго во-
площенiя такой идеи, он обусловил его рядом послЪдова-
тельных этапов. В статьЪ "Украинскiй Пьемонт", написан-
ной в 1906 году, он разсматривает нацiонально-террито-
рiальную автономiю, "как МИНИМУМ, необходимый для
обезпеченiя ея свободнаго нацiональнаго и общественнаго
развитiя" {179}.
Все, что происходило на УкрайнЪ в годы революцiи,
имЪло своим источником львовскую выучку Грушевскаго.
Он больше, чЪм кто либо, оказался подготовленным к ру-
ководству событiями 1917 г. в Малороссiи.
* *
*
Главным дЪлом жизни этого человЪка, над которым он
неустанно работал, был культурный и духовный раскол
между малороссiйским и русским народами. То было вы-
полненiе завЪщанiй Духинскаго и "Исторiи Русов".
Началось с "правописа". Это было еще до Грушевска-
го. В теченiе тысячи лЪт, малороссы и всЪ славяне, за ис-
ключенiем католицизированных поляков и чехов, пользо-
вались кириллицей. Лингвистами давно признано, что это
лучшая из азбук мiра, наиболЪе совершенно передающая
фонетику славянской рЪчи. Ни одному малороссу в голову
не приходило жаловаться на несоотвЪтствiе ея букв зву-
кам малороссiйскаго говора. Не было жалоб и на типо-
графскiй "гражданскiй" шрифт, вошедшiй в обиход со вре-
мени Петра Великаго. Но вот, с середины XIX вЪка начи-
нается отказ от этой азбуки. Зачинателем был Кулиш, в
перiод своего неистоваго украинофильства. "Кулешовка",
названная его именем, представляла ту же старую русскую
азбуку, из которой изгнали, только, букву "ы", замЪнив
ее знаком "и", а для восполненiя образовавшейся пустоты
расширили функцiю "i" и ввели неизвЪстный прежнему
алфавиту знак "i". Это та азбука, которая узаконена сей-
час в СССР. Но в старой Россiи ее запретили в 90-х годах,
а для Галицiи она с самаго начала была непрiемлема по
причинЪ слишком робкаго отхода от русскаго алфавита.
Русское правительство и русская общественность, не
понимавшiя нацiональнаго вопроса и никогда им не зани-
мавшiяся, не вникали в такiя "мелочи", как алфавит; но в
болЪе искушенной Австрiи давно оцЪнили политическое
значенiе правописанiя у подчиненных и неподчиненных ей
славян. Ни одна письменная реформа на Балканах не про-
ходила без ея внимательнаго наблюденiя и участiя. Счита-
лось большим достиженiем добиться видоизмЪненiя хоть
одной-двух букв и сдЪлать их непохожими на буквы рус-
скаго алфавита. Для этого прибЪгали ко всЪм видам воз-
дЪйствiя, начиная с подкупа и кончая дипломатическим
давленiем. Варфоломей Копитар, дворцовый библiотекарь
в ВЪнЪ, еще в 40-х годах XIX вЪка работал над планом
мирной агрессiи в отношенiи Россiи. Он ставил задачей,
чтобы каждая деревня там писала посвоему. Вот почему в
своей собственной Галицiи не могли довольствоваться нич-
тожной "кулешовкой". Возникла мысль замЪнить русскую
азбуку фонетической транскрипцiей. Уже в 70-х годах ряд
книг и журналов печатались таким образом.
Фонетическая транскрипцiя употребляется, обычно, ли-
бо в научно-изслЪдовательской работЪ, либо в препода-
ванiи языков, но ни один народ в ЕвропЪ не замЪнял ею
своего исторически сложившагося алфавита.
В 1895 г., Науковое Товаристо им. Шевченко, при под-
держкЪ народовских лидеров Гардера и Смаль-Стоцкаго,
ходатайствует в ВЪнЪ о введенiи фонетической орфографiи
в печати и в школьном преподаванiи. Мотивировка ходатай-
ства была такова, что заранЪе обезпечивала успЪх: Гали-
цiи "и лучше и безопаснЪе не пользоваться тЪм самым
правописанiем, какое принято в Россiи".
Москвофильская партiя, представлявшая большинство
галицiйскаго населенiя, подняла шумный протест, требуя
сохраненiя прежней орфографiи. Но вЪнское правитель-
ство знало, что ему выгоднЪе. ПобЪдило народовское
меньшинство и с 1895 г. в Галицiи и БуковинЪ министер-
ство народнаго просвЪщенiя офицiально ввело "фонети-
ку". Даже поляк Воринскiй (далеко не руссофил) назвал
это "чудовищным покушенiем на законы лингвистики" {180}.
В недавно появившемся очеркЪ жизни и дЪятельности
доктора А. Ю. Геровскаго разсказано, какими грубыми
полицейско-административными мЪрами насаждалось фо-
нетическое правописанiе в БуковинЪ и в Закарпатской
Руси {181}.
Что же до галицiйской читающей публики, то она, как
разсказывает И. Франко, часто возвращала газеты и жур-
налы с надписями: "Не смийте мени присылати такой оги-
дной макулатуры". Или: "Возвращается обратным шагом
к умалишенным" {182}.
* *
*
Правописанiе, впрочем, не главная из реформ задуман-
ных Науковым Товариством. Вопрос стоял о созданiи за-
ново всего языка. Он был камнем преткновенiя самых пыл-
ких нацiоналистических страстей и устремленiй. Как в Рос-
сiи, так и в Австрiи самостiйническая интеллигенцiя воспи-
тана была на образованности русской, польской, нЪмец-
кой и на их языках. Единаго украинскаго языка, даже раз-
говорнаго, не существовало. Были говоры, порой, очень
сильно отличавшiеся друг от друга, так что жители от-
дЪльных частей соборной Украины не понимали один дру-
гого.
Предметом самых неустанных забот, впрочем, был не
разговорный, а литературный язык. Малороссiя распола-
гала великолЪпным разработанным языком, занявшим в
семьЪ европейских языков одно из первых мЪст. Это рус-
скiй язык. Самостiйники злонамЪренно, а иностранцы и нЪ-
которые русскiе по невЪжеству, называют его "великорус-
ским".
Великорусскаго литературнаго языка не существует,
если не считать народных песен, сказок и пословиц, запи-
санных в XVIII-XIX вЪкЪ. Тот, который утвердился в кан-
целярiях Россiйской имперiи, на котором писала наука,
основывалась пресса и создавалась художественная лите-
ратура, был так же далек от разговорнаго великорусскаго
языка, как и от малороссiйскаго. И выработан он не одни-
ми великоруссами, в его созданiи принимали не меньшее,
а может быть большее участiе малороссы. Еще при царЪ
АлексЪЪ МихайловичЪ в МосквЪ работали кiевскiе ученые
монахи Епифанiй Славинецкiй, Арсенiй Сатановскiй и дру-
гiе, которым вручен был жезл литературнаго правленiя.
Они много сдЪлали для реформы и совершенствованiя
русской письменности. Велики заслуги и бЪлорусса Си-
меона Полоцкаго. ЧЪм дальше, тЪм больше юго-западные
книжники принимают участiе в формированiи общерус-
скаго литературнаго языка - Дмитрiй Ростовскiй, Стефан
Яворскiй, Феофан Прокопович. При ПетрЪ наплыв мало-
россов мог навести на мысль об украинизацiи москалей,
но никак не о руссификацiи украiнцев, на что часто жа-
луются самостiйники.
Южно-русская письменность в XVII вЪкЪ подверглась
сильному влиянiю Запада и восприняла много польских и
латинских элементов. Все зто было принесено в Москву.
В свою очередь, кiевскiе книжники не мало заимствовали
от приказного московскаго языка, послужившаго нЪкото-
рым противоядiем против латинизмов и полонизмов. По-
лучившееся в результатЪ языковое явленiе дало повод
львовскому профессору Омеляну Огоновскому утверж-
дать, будто реформаторская дЪятельность малороссiйских
книжников привела к тому, что уже "можно было не за-
мЪчать никакой разницы между рутенским (украинским)
и московским языками" {183}.
Еще в 1619 г. вышла в Евью та грамматика этого язы-
ка, написанная украинским ученым Мелетiем Смотрицким,
по которой свыше полутора столЪтiй училось и малорос-
сiйское, и московское юношество, по которой учились
Григорiй Сковорода и Михайло Ломоносов. Ни тому, ни
другому не приходило в голову, что они обучались не
своему, а чужому литературному языку. Оба сдЪлали круп-
ный вклад в его развитiе. В МосковщинЪ и на УкрайнЪ,
это развитiе представляло один общiй процесс. Когда ста-
ла зарождаться свЪтская поэзiя и проза, у писателей тут
и там не существовало иной литературной традицiи, кромЪ
той, что начинается с Нестора, с митрополита Илларiона,
Владимiра Мономаха, Слова о Полку ИгоревЪ, "житiй",
"посланiй", той традицiи, к которой относятся Максим
Грек, Курбскiй и Грозный, Iоанн Вишенскiй и Исаiя Ко-
винскiй, Мелетiй Смотрицкiй и Петр Могила, Епифанiй
Славинецкiй и Симеон Полоцкiй, Ин. Гизель с его "Синоп-
сисом", Сильвестр МедвЪдев и Дмитрiй Ростовскiй. Когда
Богданович писал "Душеньку", Капнист "Ябеду" и "Оду
на рабство", когда ГнЪдич переводил Илiаду - они соз-
давали "россiйскую", но отнюдь не москальскую словес-
ность. Ни Пушкин, ни Гоголь не считали свои произведе-
нiя достоянiем "великорусской" литературы. Как до, так
и послЪ Гоголя, все наиболЪе выдающееся, что было на
УкраинЪ, писало на общерусском литературном языкЪ. От-
каз от него означает духовное ограбленiе украинскаго на-
рода.
В самом дЪлЪ, если уже в XVII и XVIII вЪках не было
разницы между украинским и московским, как утверждает
О. Огоновскiй, то не означает ли это существованiя язы-
коваго единства? Выбрасывая за борт московскiй, можно
ли было не выбросить украинскаго? Полонофильствующее
народовство готово было выбросить что угодно, лишь бы
не пользоваться тЪм же языком, что Россiя, а украинцы
"со всхода" слишком страдали комплексом нацiональной
неполноцЪнности, чтобы не поддаться этому соблазну. Их
не отрезвил, даже, примЪр Германiи и Австрiи, Францiи и
Бельгiи, Испанiи и Южной Америки, чьи независимыя го-
сударства существовали и существуют несмотря на общ-
ность языков.
Началось лихорадочное созданiе новаго "письменства"
на основЪ простонародной разговорной рЪчи, почти
сплошь сельской. Введенiе ея в литературу - не новость.
Оно наблюдалось еще в XVII вЪкЪ у кiевскаго монаха Ок-
сенича-Старушича, переходившаго иногда в своих устных
и письменных проповЪдях на простонародную мову. Так
дЪлал в XI вЪкЪ и новгородскiй епископ Лука Жидята.
Практиковалось это в расчетЪ на большую понятность
проповедей. "Энеида" Котляревскаго написана, как лите-
ратурный курьез, Квитка-Основьяненко, Гулак, Марко Вов-
чек - не болЪе как "опыты", не претендовавшiе на боль-
шую литературу и не отмЪнявшiе ея. Они были экзотикой
и лишь в этой мЪрЪ популярны. Не для отмЪны общерус-
ской письменности упражнялись в сочиненiях на "мовЪ"
и столпы украинскаго возрожденiя - Костомаров, Кулиш,
Драгоманов. У первых двух это объяснялось романтизмом
и к старости прошло. У Костомарова не только прошло,
но превратилось в род страха перед призраком намЪренно
сочиненнаго языка. Такой язык не только задержит, по его
мнЪнiю, культурное развитiе народа, но и души народной
выражать не будет. "Наша малорусская литература есть
исключительно мужицкая", - замЪчает Костомаров, имЪя
ввиду Квитку, Гулака-Артемовскаго, Марко Вовчка. И "чЪм
по языку ближе малороссiйскiе писатели будут к просто-
му народу, чЪм менЪе станут от него отдаляться, тЪм ус-
пЪх их в будущем будет вЪрнЪе". Когда же на язык Квит-
ки и Шевченко начинают переводить Шекспиров, Байро-
нов, Мицкевичей - зто "гордыня" и безполезное занятiе.
Интеллигентному слою в Малороссiи такiе переводы не
нужны, "потому что со всЪм этим он может познакомить-
ся или в подлинниках или в переводах на общерусскiй
язык, который ему так же хорошо знаком, как и родное
малорусское нарЪчiе". Простому мужику это еще меньше
нужно; он вообще не дорос до чтенiя Шекспира и Бай-
рона, а для перевода этих авторов нехватает в его языкЪ
ни слов, ни оборотов рЪчи. Их нужно заново создавать.
К такому же обильному сочинительству слов должны при-
бЪгать и тЪ авторы, что желают писать по-малороссiйски
для высокоразвитого образованнаго читателя. В этом слу-
чаЪ отступленiе от народнаго языка, его искаженiе и умер-
щвленiе неизбЪжно. "Любя малорусское слово и сочувст-
вуя его развитiю, - заявляет Костомаров,- мы не можем,
однако, не выразить нашего несогласiя со взглядом господ-
ствующим, как видно, у нЪкоторых малорусских писателей.
Они думают, что при недостаточности способов для выра-
женiя высших понятiй и предметов культурнаго мiра, над-
лежит для успЪха родной словесности вымышлять слова
и обороты и тЪм обогащать язык и литературу. У пишу-
щаго на простонародном нарЪчiи такой взгляд обличает
гордыню, часто суетную и неумЪстную. Создавать новые
слова и обороты - вовсе не бездЪлица, если только их
создавать с надеждою, что народ введет их в упротребле-
нiе. Такое созданiе всегда почти было достоянiем великих
дарованiй, как это можно прослЪдить на ходЪ русской
литературы. Много новых слов и оборотов вошли во все-
общее употребленiе, но они почти всегда появлялись вна-
чалЪ на страницах наших лучших писателей, которых про-
изведенiя и по своему содержанiю оставили по себЪ без-
смертную память. Так, много слов и оборотов созданы Ло-
моносовым, Карамзиным, Жуковским, Пушкиным, Гого-
лем... Но что сталось с такими на живую нитку измышлен-
ными словами, как "мокроступы", "шарокаталище", "крат-
коодежiе", "четвероплясiе" и т. п.? Ничего кромЪ позор-
наго безсмертiя, как образчика неудачных попыток без-
дарностей! С сожалЪнiем должны мы признаться, что со-
временное малорусское писательство стало страдать имен-
но этой болЪзнью и это тЪм прискорбнЪе, что в прежнiе
годы малорусская литература была чиста от такой укориз-
ны. По крайней мЪрЪ, у Квитки, Гребенки, Гулака-Арте-
мовскаго, Шевченко, Стороженко, Марко Вовчка, едва ли
найдется что нибудь такое, о чем бы можно было с пер-
ваго раза сказать, что малорусс так не выразится" {184}.
Неодобрительно относился к искусственному созданiю
"литерацкой мовы" и Драгоманов, несмотря на то, что был
одним из самых горячих протестантов запретительнаго
указа 1876 года. Никто кромЪ него же самого не предста-
вил эти протестующiе жесты в болЪе невыгодном свЪтЪ.
В своих "Листах до надднiпрянской Украини", писанных в
1893 г., за два года до смерти, он дЪлает такiя признанiя,
обойти которыя здЪсь невозможно {185}. Он разсказывает,
что еще в 1874-1875 г., в КiевЪ, задумано было изданiе се-
рiи популярных брошюр энциклопедическаго характера, на
украинском языкЪ. За дЪло принялись горячо и на квар-
тирЪ у Драгоманова каждую недЪлю происходили совЪ-
щанiя участников предпрiятiя. Но тут и выяснилось, что
никто, почти, не умЪет писать по-украински. На этом язы-
кЪ печатались, до тЪх пор, только стихи и беллетристика,
но ни научной, ни публицистической прозы не существо-
вало. Первые опыты ея предприняты были лишь тремя го-
дами позднЪе в ЖеневЪ, гдЪ Драгоманов, в условiях пол-
ной свободы, не стЪсняемый никакими правительственными
ограниченiями, стал издавать журнал "Громаду". По его
собственному признанiю, он совсЪм не собирался выпу-
скать его по-украински, и должен был сдЪлать это только
под давленiем кружков "дуже горячих украинцев", среди
которых была не одна зеленая молодежь, но люди соли-
дные и ученые.
"И что ж? Как только дошло до распредЪленiя статей
для первых книг "Громады", сразу же послышались, голо-
са, чтобы допустить не только украинскiй, но и русскiй
язык". Драгоманов опять признается, что печатанiе жур-
нала по-русски было бы самым разумным дЪлом, но он
захотЪл поставить вопрос "принципiально". Одной из при-
чин такого его упорства было, якобы, желанiе "спробува-
ти силу щирости и энергiи украинских прихильникив"
"Громады". И вот, как только удалось настоять на печата-
нiи по-украински, началось остыванiе "дуже горячих". Де-
сять из двЪнадцати главных сотрудников журнала "не на-
писали в нем ни одного слова и даже замЪтки против мо-
его "космополитизма" были мнЪ присланы одним украи-
нофилом по-русски. Из двух десятков людей, обЪщавших
сотрудничать в "ГромадЪ" и кричавших, что надо "отом-
стить" правительству за запрещенiе украинской печати в
Россiи, осталось при "ГромадЪ" только 4. Двум из них
пришлось импровизированным способом превратиться в
украинских писателей" {186}.
Шум по поводу запрета украинскаго языка был под-
нят людьми не знавшими его и не пользовавшимися им.
"Нас не читали даже ближайшiе друзья, - говорит Дра-
гоманов. - За все время существованiя женевскаго изда-
тельства я получал от самых горячих украинофилов совЪты
писать по-украински только про спецiальныя краевыя дЪ-
ла (домашнiй обиход!), а всЪ общiе вопросы освЪщать
по-русски". Эти друзья, читавшiе русскiе журналы "Впе-
ред" и "Набат", не читали в "ГромадЪ" даже таких статей,
которыя, по мнЪнiю Драгоманова, стояли значительно вы-
ше того, что печаталось в "НабатЪ" и "Вперед", - статей
Подолинскаго, напримЪр. "Для них просто тяжело было
прочесть по-украински цЪлую книжку, да еще написанную
прозой, и они не печатали своих статей по-украински ни
в "ГромадЪ", ни гдЪ бы то ни было, тогда как часто пе-
чатались по-русски". Такое положенiе характерно не для
одних только 60-х и 70-х годов, но наблюдалось впродол-
женiи всего XIX вйка. По свидЪтельству Драгоманова, ни
один из украинских ученых избранных в 80-х, 90-х годах
почетными членами галицких "народовских" обществ -
не писал ни строчки по-украински. В 1893 г. он конста-
тирует, что научнаго языка на УкраинЪ и до сих пор не
существует, "украинская письменность и до сих пор, как
30 лЪт назад, остается достоянiем одной беллетристики и
поэзiи" {187}.
Нельзя не дополнить этих признанiй Драгоманова, вос-
поминанiями другого, очень почтеннаго малоросса, про-
фессора С. П. Тимошенко. Застрявшiй случайно, в 1918 г.
в КiевЪ, в короткое правленiе гетмана Скоропадскаго, он
был близок к только что созданной "Украинской Акаде-
мiи Наук". "По статуту, - пишет он, - научные труды
этой академiи должны были печататься на украинском
языкЪ. Но на этом языкЪ не существует ни науки, ни науч-
ной терминологiи. Чтобы помочь дЪлу, при академiи бы-
ла образована терминологическая комиссiя и были выпи-
саны из Галицiи спецiалисты украинскаго языка, которые
и занялись изготовленiем научной терминологiи. Брались
термины из любого языка, кромЪ родственнаго русскаго,
имЪвшаго значительную научную литературу" {188}.
Положенiе, описанное Драгомановым для 90-х годов,
продолжало существовать и в 1918 году.
Эти высказыванiя великолЪпный комментарiй к указу
1863 г. "Малороссiйскаго языка", на котором можно было
бы строить школьное преподаванiе, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕ СУ-
ЩЕСТВОВАЛО и Валуев не выдумал "большинства малорос-
сов", которые протестовали против его легализацiи. Геге-
монiя русскаго литературнаго языка меньше всего объяс-
няется поддержкой царской полицiи. Истинную ея причи-
ну Драгоманов усматривает в том, что "для украинской ин-
теллигенцiи, так же как и для украинофилов, русскiй язык
еще и теперь является родным и природным". Он благода-
рит за это судьбу, потому что "украинська публика, як
бы зисталась без письменства россiйского, то була б глу-
ха и слипа". Общiй его вывод таков: "Россiйская письмен-
ность, какова бы она ни была, является до сих пор своей,
родной для всЪх просвЪщенных украинцев, тогда как укра-
инская существует у них для узкаго круга, для "домаш-
няго обихода", как сказали Ив. Аксаков и Костомаров" {180}.
* *
*
ВмЪстЪ с вопросом о языкЪ поднимался вопрос о ли-
тературЪ. РаздЪлить их невозможно. РаздЪльность суще-
ствовала лишь в точках зрЪнiя на этот предмет между ма-
лороссiйским украинофильством и галицким народовст-
вом. У перваго, назначенiе книг на "ридной мовЪ" заклю-
чалось в просвЪщенiи простого народа, либо в революцiон-
ной пропагандЪ среди крестьян. ПоколЪнiе же, выпесто-
ванное народовцами, усматривает его не в плоскости куль-
туры, а в затрудненiи общенiя между русскими и малорос-
сами.
Костомаров и Драгоманов требовали предоставить
язык и литературу самим себЪ; найдутся писатели и чита-
тели на "мовЪ" - она сама завоюет себЪ мЪсто, но ника-
кая регламентацiя и давленiе извнЪ не допустимы. Драго-
манов часто говорил, что пока украинская литература бу-
дет представлена бездарными Конисскими или Левицки-
ми, она неспособна будет вырвать из рук малороссiйскаго
читателя не только Тургенева и Достоевскаго, но даже Бо-
борыкина и Михайлова. Культурное отмежеванiе от Россiи,
как самоцЪль, представлялось ему варварством.
Но уже в началЪ 90-х годов появляются публицисты ти-
па Вартоваго, который, обозвав русскую литературу "шма-
том гнилой ковбасы", требовал полной изоляцiи Украины
от русской культуры. ВсЪх, считавших Пушкина, Гоголя,
Достоевскаго "своими" писателями, он объявил врагами.
"Кождый хто принесе хочь крихту обмоскаленья у наш на-
рид (чи словом з уст, чи книжкою) - робит йому шкоду,
бо видбивае його вид нацiонального грунту" {190}.
Уже тогда обнаружился один из прiемов огражденiя на-
цiональнаго грунта, прiобрЪтшiй впослЪдствiи широкое
распространенiе. Проф. С. П. Тимошенко {191}, отчутившись
в эмиграцiи, захотЪл в 1922 г. навЪстить двух своих брать-
ев проживавших в Чехiи, в Пади-Брадах. Пади-Брады бы-
ли в то время крупным центром украинской самостiйни-
ческой эмиграцiи. Там он встрЪтил немало старых зна-
комых по Кiеву. И вот оказалось, что "люди, которых я
давно знал и с которыми прежде общался по-русски, те-
перь отказывались понимать русскiй язык". Школа Вар-
товаго принесла несомнЪнные плоды.
Напрасно думать, будто этот бандеровец того времени
выражал одни свои личныя чувства. То же самое, только
гладко и благовоспитанно, выражено Грушевским в про-
возглашенном им лозунгЪ "полноты украинской культу-
ры", что означало политику культурной автаркiи и насту-
пленiе литературной эры представленной Конисским и Ле-
вицким-Нечуем. Именно этим двум писателям, пользовав-
шимся у своих товарищей-громадян репутацiей самых без-
дарных, приписывается идея "окремой" литературы. Пи-
сать по-украински, с тЪх пор значило - не просто преда-
ваться творчеству, а выполнять нацiональную миссiю. Че-
ловЪку нашего времени не нужно объяснять, какой вред
наносится, таким путем, истинному творчеству. Всюду,
гдЪ литературЪ помимо ея прямой задачи навязывается
какая-то посторонняя, она чахнет и гибнет. Этим, повиди-
мому, и объясняется, почему послЪ Шевченко не наблю-
даем в украинской письменности ни одного значительнаго
явленiя. Под опекой галичан, она стала, по выраженiю Дра-
гоманова, "украинофильской, а не украинской", т. е. -
литературой не народа, не нацiи, а только самостiйниче-
скаго движенiя. Поощренiе оказывалось не подлинным та-
лантам, а литературных дЪл мастерам, наиболЪе успЪшно
выполнявшим "миссiю". Писательская слава Нечуя, Конис-
скаго, Чайченко - создается галичанами; без них этим
авторам никогда бы не завоевать тЪх лавров, что совер-
шенно незаслуженно выпали на их долю. Про Конисскаго
сами современники говорили, что его извЪстность - "плод
непоразуминня в галицо-украинских видносинах".
Но именно, галицкая наука возвЪстила о существованiи
многовЪковой украинской литературы. В концЪ 80-х го-
дов появился двухтомный труд посвященный этому пред-
мету {192}. Автор его, Омелян Огоновскiй, может считаться
создателем схемы исторiи украинской литературы. Ею до
сих пор руководствуются самостiйническiе литературовЪ-
ды, по ней строятся курсы, учебники, хрестоматiи.
Затрудненiе Огоновскаго, как и всЪх прочих ученых его
типа, заключается в полном разрывЪ между новой украин-
ской литературой, и литературой кiевских времен, объяв-
ленной самостiйниками тоже украинской. Эти двЪ разныя
письменности ни по духу, ни по мотивам, ни по традицiям
ничего общаго между собою не имеют. Объединить их,
установить между ними преемственность, провести какую
нибудь нить от "Слова о Полку ИгоревЪ" к КвиткЪ Осно-
вяненку, к Марко Вовчку или от Игумена Данiила, от Ми-
трополита Илларiона и Кирилла Туровскаго к Тарасу Шев-
ченко - совершенно невозможно. Нельзя, в то же время,
не замЪтить доступную даже неученому глазу прямую ге-
нетическую связь между письменностью кiевскаго госу-
дарства и позднЪйшей общерусской литературой. Как ула-
дить эти двЪ крупныя непрiятности? Отказаться совсЪм от
древнекiевскаго литературнаго наслЪдства значит отдать
его окончательно москалям. Это значило бы отказаться и
от пышной родословной, от великодержавiя, Владимiра,
Ярослава, Мономаха пришлось бы вычеркнуть из числа
своих предков и остаться с одними Подковами, Кошками
и Наливайками. Но принять кiевское наслЪдство и превоз-
нести его - тоже опасно. Тогда непремЪнно возник бы
вопрос - откуда взялся украинскiй литературный язык
XIX вЪка и почему он находится в таком противорЪчiи с
эволюцiей древняго языка?
Огоновскiй разрЪшил эти трудности таким образом,
что от древняго наслЪдiя не отказался, признал кiевскую
литературу "украинской", но объявил ее неполноцЪнной,
"мертвой", ненародной и потому ненужной украинскому
народу. Он так и говорит: "До Ивана Котляревскаго пись-
менная литература не была народною, потому что разви-
тiю ея препятствовали три элемента: во-первых церковно-
славянская византiйщина, затЪм польская культура с сред-
невЪковой схоластической наукой и, наконец, образова-
тельное иго московскаго царства".
Мы уже имЪли случай указывать на нелюбовь Огонов-
скаго к православному византiйскому влiянiю на Руси, ко
всей древнерусской культурЪ, развившейся на его основЪ.
От нея, "вЪяло только холодом на молодой ум родного
народа". ЦЪнит он в кiевском наслЪдствЪ лишь народную
поэзiю - былины, пЪсни, сказанiя; что же касается пись-
менности, то всю ее, за исключенiем развЪ "Слова о Полку
ИгоревЪ", считает ненужным хламом. Она развивалась,
как он выразился, "наперекор культурным стремленiям не-
грамотнаго люда". "Не оживляясь тою живою рЪчью, ко-
торою говорила вся живая Русь", древняя литература, по
его словам, не выражала духовной сущности народа.
ЗдЪсь добираемся до истинной причины непрiязни к ней
самостiйническаго профессора: она была основана не на
простонародном разговорном языкЪ. Допустить, чтобы
Огоновскiй не знал элементарной научной истины о нетож-
дественности всЪх мiровых литературных языков с языка-
ми разговорными и о значительном различiи между ними
- невозможно. Перед нами, несомнЪнно, риторическiй
трюк, с помощью котораго стремятся наукообразно совер-
шить подмЪну одного понятiя другим, в политически спе-
кулятивных цЪлях. Душа народа, будто бы, жила в одной
только устной словесности. "Книжники писали "Сборни-
ки", "Слова", "Посланiя" и иныя вещи князьям, iерархам
и панам на потЪху, а неграмотный народ пЪл себЪ коляд-
ки, пЪсни и думы и разсказывал старыя сказки". Совер-
шенно ясно, под народом здЪсь разумЪется лишь просто-
народье, крестьяне. Такое мужиковство человЪка взошед-
шаго на старопанских дрожжах, никого в наше время об-
мануть не может; оно вызвано не симпатiями к простому
народу, а исключительно необходимостью оправдать воз-
веденiе простонародной "мовы" в ранг литературнаго язы-
ка. Так он и говорит: письменная литература снова сдЪла-
лась "душою народной жизни только в новЪйшем перiо-
дЪ, когда писатели стали дЪйствительно пользоваться язы-
ком и мiровоззрЪнiем народа".
Таким путем удалось объявить недостойной, не выра-
жающей украинскаго духа литературу не одного только
кiевскаго, но также и литовско-русскаго и польско-литов-
скаго, перiодов и наконец - литературу XVII-XVIII вЪков.
Оказалось, что 900 лЪт письменность южно-русская шла
ложным путем и только с появленiем И. Котляревскаго
вступила на истинную дорогу.
Но все же она не объявлена чужим достоянiем; О. Ого-
новскiй сохраняет за Украиной всЪ права на нее и когда
доходит до ея подробнаго разбора - проявляет исклю-
чительную придирчивость в смыслЪ отнесенiя того или
иного произведенiя к украинской литературЪ. Он, сколько
нам извЪстно, первый примЪнил тот оригинальный метод
для составленiя портфеля украинской письменности, кото-
рый поразил даже его благожелателей, вроде Пыпина {193}.
Он, попросту, начал механически перебирать произведенiя
древней словесности и изымать оттуда все "украинское".
Критерiем служил, преимущественно, географическiй приз-
нак: гдЪ написано произведенiе? Остромирово Евангелiе,
предназначавшееся для новгородскаго посадника, отнесено
к памятникам украинским потому, что выполнено в КiевЪ.
"Хожденiе Игумена Данiила" признано украинским потому,
что в авторЪ можно предполагать человЪка из чернигов-
ской земли. Даже Данiил Заточник - "был типом украин-
ца". Современники не мало приложили старанiй для согла-
сованiя этого утвержденiя с послЪдующими словами Ого-
новскаго: "Жаль только, что о жизни этого мужа мы ни-
чего почти не знаем - неизвЪстно нам кто был Данiил,
гдЪ родился, гдЪ и когда жил и т. д.".
Огоновскаго нисколько не смущало ни то обстоятель-
ство, что "Слово о Полку ИгоревЪ" сохранилось в псков-
ском спискЪ XIV вЪка, ни то, что "ПовЪсть Временных
ЛЪт" дошла до нас в суздальской редакцiи (Лаврентьев-
ская ЛЪтопись), ни происхожденiе "Патерика Печерска-
го", возникшаго из переписки между суздальским и кiев-
ским иноками, слЪдовательно, могущаго разсматриваться,
как порожденiе обЪих частей Руси.
ПродЪлав хирургическую операцiю по отдЪленiю укра-
инской части от москальской, Огоновскiй принимается за
прямо противоположное дЪло, как только доходит до
XIX вЪка с его чисто уже "народной" литературой. Тут его
задача не менЪе тонка и отвЪтственна. Надо было пока-
зать, что галицкая и украинская литературы, возникшiя и
развившiяся независимо одна от другой, - не двЪ, а одна.
И опять, как в первом случаЪ, выступает механическiй ме-
тод, на этот раз не раздЪленiя, а складыванiя.
Собрав в кучу всЪх украинских и галицких писателей,
Огоновскiй располагает их в хронологическом порядкЪ,
так что послЪ какого нибудь Шашкевича и Устиновича
идут Метелинскiй, Шевченко, Афанасьев-Чужбинскiй, а по-
том опять Гушалевич, Климкович и т. д.
Историко-литературный метод Огоновскаго имЪл боль-
шой успЪх и перенесен был на изученiе всЪх других отра-
слей украинской культуры. Начались поиски сколько ни-
будь выдающихся живописцев, граверов, музыкантов сре-
ди поляков, нЪмцев или русских малороссiйскаго проис-
хожденiя. ВсЪх их, даже тЪх, что родились и выросли в
ВЪнЪ, КраковЪ или МосквЪ, заносили в реестр дЪятелей
украинской культуры. ДЪлалось это на том основанiи, что,
как недавно выразилась одна самостiйническая газета в
КанадЪ, - "други народи выдбили, видперли, перекуплю-
вали, перемовляли, а то по их смерти крали украинских ве-
ликих людей для збагачення своей культури". Теперь этих
"видбитых" и "видпертых" стали возвращать в украин-
ское лоно. У русских довольно успЪшно отобрали Левиц-
каго, Боровиковскаго, Бортнянскаго, Богдановича, ГнЪди-
ча, и существует опасность, что отберут Гоголя.
Таким же образом возникли украинскiя математика,
физика, естествознанiе. Ставши во главЪ Науковаго То-
вариства им. Шевченко и реорганизовав его с 1898 г. по
образцу академiи, Грушевскiй поставил задачей создать
украинскую науку. Через нЪсколько лЪт он заявил на весь
мiр, что она создана. Товариство разыскало труды напи-
санные в разное время по-польски, по-русски, по-немецки
людьми, у которых предполагали украинское или галицiй-
ское происхожденiе, все это переведено было на украин-
скiй язык, напечатано в "Записках" Товариства и объяв-
лено украинским нацiональным достоянiем. Одновременно
с этим, Товариство поощряло всевозможныя измЪренiя
черепов с цЪлью открытiя антропологическаго "типа
украинца".
Появилась, наконец, "Коротка географiя Украины" -
труд львовскаго профессора С. Рудницкаго {194}, благодаря
которому мiр познакомился с землями и водами соборной
Украины. Книга произвела фурор очертанiями границ но-
ваго государства. Оказалось, что оно обширнЪе всЪх
европейских стран, за исключенiем развЪ Россiи; в нее во-
шли, кромЪ русской Украины, Галицiи, Карпатской Руси
и Буковины, также Крым, Кубань, часть Кавказа. Черное
и Азовское моря объявлены "украинскими" и такое же на-
званiе распространено на добрый кусок западнаго побе-
режья Каспiя. На иллюстрацiях изображающих "украин-
скiе" пейзажи можно видЪть Аю-Даг, Ай-Петри в Крыму,
Военно-Грузинскую дорогу и Эльбрус на КавказЪ. Автору
удалось установить даже отличительныя особенности
украинскаго климата, НЕЗАВИСИМОГО И САМОСТОЯТЕЛЬНОГО.
Судя по тому, что редактором книги был сам Грушевскiй,
она шла в руслЪ проводимой им политики созданiя укра-
инской науки.
Большая забота проявлена в созданiи и закрЪпленiи на-
цiональной терминологiи. Земли соборной Украины дото-
лЪ именовались то Русью, то Малороссiей, то Украиной.
Были еще Новороссiя, Буковина, Карпатская Русь, Холм-
щина. Все это надлежало унифицировать и подвести под
одно имя. Раньше из этого не дЪлали большой политики
и всЪ перечисленные термины были в ходу. Но примЪрно
с 1900 года, термины "Русь" и "Малороссiя" подверглись
явному гоненiю; их еще трудно было вытравить оконча-
тельно, но всЪ усилiя направляются на то, чтобы замЪнить
их "Украиной". Выпустив первый том "Исторiи Украины-
Руси", Грушевскiй вынужден был сохранять это названiе,
и для послЪдующих томов, но во всЪх новых работах имя
Руси опускалось и фигурировала одна "Украина".
ИзмЪнили календарную терминологiю. Римскiя названiя
мЪсяцев "январь", "февраль" и т. д, которыя сейчас упо-
требляет весь культурный мiр, пришли в Кiев вмЪстЪ с
христiанством. Впродолженiи 900 лЪт их употребляла кiев-
ская, литовско-русская, московская и петербургская пись-
менность. Они вошли в быт всего православнаго востока
Европы. Самостiйникам понадобилось замЪнить их домо-
рощенными "грудень", "серпень", "жовтень", отдалив се-
бя, на этот раз, не только от Россiи, но и от Европы.
То, что в 80-х годах сдЪлано Огоновским в области ли-
тературовЪдЪнiя, то позднЪе, в началЪ XX вЪка, выполне-
[ ... пропуск в оригинале ... ]
временному самостiйничеству схему исторiи Украйны.
Излагать ее здЪсь сколько нибудь подробно мы не мо-
жем; она достаточно широко извЪстна. Скажем только, что
Ъсли ее охватить общим взглядом, то получим, приблизи-
тельно, схему "Исторiи Русов", развернутую в видЪ боль-
шого историческаго полотна, прiобрЪтшую вид современ-
наго научнаго труда, отмЪченную знаком эрудицiи, смЪла-
го привлеченiя первоисточников, но преслЪдующаго все
ту же цЪль - под легенды подвести научный фундамент.
У Грушевскаго не было, подобно Костомарову, заблу-
жденiй относительно "ЛЪтописи Конисскаго". ПоддЪльный
и злонамЪренный ея характер выяснен был к тому време-
ни в полной мЪрЪ, но у него мы видим ту же изначальную
обособленность Малороссiи от прочих русских земель -
не только территорiальную, но этнографическую. Уже сре-
ди племен упомянутых Геродотом в VI вЪкЪ до нашей
эры, он готов отличать волынян от черниговцев. Никто до
сих пор не рЪшался говорить об украинцах, бЪлоруссах и
великороссах в эпоху так называемаго разселенiя славян,
всЪ считали эти дЪленiя позднЪйшими, возникшими через
тысячу лЪт послЪ "разселенiя", но Грушевскiй всЪх славян
живших по ДнЪстру, по ДнЪпру и дальше на во-
сток до Азовскаго моря, прозванных Антами, - именует
"украинцами". Надо сказать, что такая смЪлость появи-
лась у него не сразу. Еще в 1906 году он признавался: "Ко-
нечно, в IX-X вЪках не существовало украинской народно-
сти в ея вполнЪ сформировавшемся видЪ, как не сущест-
вовало и в XII-XIV вв. великоросской или украинской на-
родности в том видЪ, как мы ее теперь себЪ представ-
ляем" {195}. Но уже в 1913 г. в "Иллюстрированной Исторiи
Украины" он широко пользуется терминами "Украина" и
"украинскiй" для самых отдаленных эпох. Кiевское Госу-
дарство X-XIII вв. для него, конечно, государство украин-
ское. В полном согласiи со схемой "Исторiи Русов" и уче-
нiем Духинскаго, он рЪзко отдЪляет и кiевскiя земли, и
сидящiй на них "украинскiй" народ от сЪверной и сЪверо-
восточной Руси. Хотя власть кiевских князей распростра-
нялась на теперешнiя бЪлорусскiя и великорусскiя
земли, говорившiя и писавшiя одним языком, испо-
вЪдывавшiя одну общую с кiевлянами религiю, а слЪ-
довательно подверженныя и общему культурному влiянiю,
он не относит их к кiевскому государству, а разсматривает,
скорЪй, как колонiи этого государства. Он рЪшительно
ополчается против разсказа Начальной ЛЪтописи о приз-
ванiи князей и о перенесенiи княжеской резиденцiи из Нов-
города в Кiев. Все это объявляется выдумкой. И Аскольд,
и Дир, и Олег были природными кiевскими князьями, а
легенда о зарожденiи государственности на новгородском
сЪверЪ - позднЪйшая вставка в лЪтопись.
Непрестанно подчеркивается болЪе низкая в сравненiи с
Кiевом культура сЪверных и сЪверо-восточных земель, но
объясняется это не провинцiальным их положенiем в отно-
шенiи Кiева, а какими-то гораздо большими отличiями.
Из всей суммы высказыванiй видно, что эти отличiя -
расовыя. В полном согласiи с точкой зрЪнiя Духинскаго,
будущiя великорусскiя области считались заселенными нЪ
славянами, а только славянизированными инородцами,
главным образом, финно-угорскими племенами - низши-
ми в расовом отношенiи. Ни циклопических сдвигов в
судьбах народов под влiянiем нашествiй, вродЪ гуннскаго
или татарскаго, ни перемЪны имен, ни смЪшенiя кровей и
культур, ни переселенiй естественных и насильственных, ни
культурной эволюцiи, ни новых этнических образованiй
не существует для него. Украинская нацiя прошла через
всЪ бури и потопы не замочив ног, сохранив свою расо-
вую дЪвственность, чуть не от каменнаго вЪка. Как извЪ-
стно, татарское нашествiе было особенно опустошитель-
ным для русскаго юга. Плано Карпини, лЪт через пять
проЪзжавшiй по территорiи теперешней Украины, живой
души там не видЪл, однЪ кости. Грушевскiй посвятил об-
ширный том, около 600 страниц, в доказательство непра-
вильности версiи о запустЪнiи Украины при БатыЪ. Исто-
рическая наука не высоко цЪнит это изслЪдованiе, но в
данном случаЪ интересует не его правота или неправота,
а породившая его тенденцiя, продиктованная сепаратист-
скими схемами и теорiями. Грушевскiй не может считаться
их творцом, онЪ создались до него в казачьей УкраинЪ и
в пораздЪльной ПольшЪ.
Потратив столько усилiй, чтобы объявить Кiевское Го-
сударство украинским, Грушевскiй оставляет его ничЪм
почти не связанным с послЪдующей исторiей Украины. В
этом смыслЪ он уступает даже "Исторiи Русов". Там, хоть,
литовско-русская знать и уряд выводятся из кiевских вре-
мен, даже гетманы казацкiе и старшина связываются гене-
алогически с древней аристократiей. У Грушевскаго нЪт
и этого. Он не прiемлет версiи шляхетскаго происхожденiя
казачества, оно у него - мужицкая сила; он взял в этом
вопросЪ сторону Костомарова и Драгоманова.
Дойдя до казачьей "добы" (эпохи), забывает и про
Кiев, и про князей, и про древнюю культуру. Все это оста-
ется ненужным привЪском к той исторiи, что наиболЪе
мила его сердцу; взор его приковывается теперь к Запо-
рожью - подлинной духовной и культурной родинЪ "са-
мостiйной Украины".
Подобно О. Огоновскому, он нЪнавидит язык кiевской
эпохи, дошедшiй до нас в памятниках письменности и в
церковно-славянской грамотности, но подобно Огоновско-
му же, записывает их в депозит Украины, единственно ра-
ди помпезности и пышной генеалогiи. Он поддЪлал куль-
турную и государственную родословную казачества на тот
же манер, на который в XVIII вЪкЪ казаки поддЪлывали
свои фамильные гербы.
О том, как излагается у Грушевскаго исторiя Малорос-
сiи в казачьи времена, тоже говорить много не приходит-
ся. Это - задолго до него сложившаяся точка зрЪнiя: пе-
реяславское присоединенiе к МосквЪ не подданство, а
"протекторат", Хмельницкiй и старшина обмануты моска-
лями, царскiе воеводы и чиновники всячески помыкали
украинцами и угнетали их как только могли, а глупый
украинскiй народ не в силах будучи разобраться, кто его
угнетает, винил во всем своих неповинных гетманов и
старшину. И непосильные поборы, и введенiе крЪпостного
права - все дЪло рук москалей.
Единственно новое, что внес Грушевскiй в казачью
"исторiографiю" - это дух самостiйнической программы
XX вЪка, в свЪтЪ которой он интерпретирует переяслав-
ское присоединенiе. "Московское правительство не хотЪло
предоставить полнаго самоуправленiя украинскому населе-
нiю, не хотЪло позволить, чтобы воеводы и прочiя долж-
ностныя лица избирались самим населенiем, чтобы всЪ до-
ходы с Украины собирались ея выборными чиновниками,
поступали в мЪстную казну и выдавались на мЪстныя
Нужды" {196}.
Нам извЪстно, что просьба Хмельницкаго об избранiи
самими малороссами сборщиков податей была удовлетво-
рена правительством; извЪстно, что ни копейки из мало-
россiйских сборов не шло в Москву, но если и на "мЪст-
ныя нужды" тоже ничего не шло, то причиной тому казац-
кое хищничество. Что же касается "непозволенiя" выби-
рать воевод и прочих должностных лиц, то этот упрек осо-
бенно странен. Мы не знаем таких "должностных лиц" на
УкрайнЪ, которыя не выбирались бы самим населенiем.
Воеводы же, особенно в той роли простых начальников
гарнизонов, которая за ними сохранилась на практикЪ,
были представителями царя и никЪм другим не могли из-
бираться. Их невмЪшательство в украинскiя дЪла никако-
го ущерба мЪстному сословному самоуправленiю не нано-
сило. Да и не было ни одной просьбы ни в 1654 году, ни
позднЪе, об избранiи воевод мЪстным населенiем, так же
как ни в одной челобитной не видим просьбы о "полном
самоуправленiи".
КурьезнЪе всего, что сам Грушевскiй, попенявши вдо-
воль на москалей, заявляет вдруг: "Правда, у самого укра-
инскаго общества мысли о послЪдовательном проведенiи
принципа автономiи только лишь наростали и опредЪля-
лись, и рЪзко ставить их оно не рЪшалось" {197}. На самом
дЪлЪ, эти мысли не "наростали" и не "опредЪлялись", а их
просто не было. Появились онЪ через 250 лЪт в головЪ
предсЪдателя Науковаго Товариства им. Шевченко.
Грушевскiй, как историк, отвЪтствен не только за свои
собственныя писанiя, но и за высказыванiя своих приспЪ-
шников и единомышленников, в частности, за появленiе
легенды о "переяславской конституцiи". В брошюрЪ Н.
Михновскаго "Самостiйна Украина" о ней не только сооб-
щается как о фактЪ, но приводятся статьи "переяславска-
го контракта". Сказывается: "1. Власть законодательная и
административная принадлежит гетманскому правительст-
ву без участiя и вмЪшательства царскаго правительства.
2. Украинская держава имЪет свое отдЪльное независимое
войско. 4. Лица неукраинской нацiональности не могут
занимать должностей в украинском государствЪ. Исклю-
ченiе представляют контролеры, слЪдящiе за правиль-
ностью сборов дани в пользу царя московскаго. 6. Укра-
инская держава имЪет право выбирать главу государства
по собственному усмотрЪнiю и только ставить царское
правительство в извЪстность об этом избранiи. 13. Неру-
шимость стародавних прав свЪтских и духовных лиц и нев-
мЪшательство царскаго правительства во внутреннюю
жизнь украинской республики. 14. Право гетманскаго пра-
вительства свободных международных сношенiй с ино-
странными державами" {198}.
Трудно допустить, чтобы эта фантастика была сочине-
на внЪ какого бы то ни было влiянiя автора "Исторiи
Украины-Руси", бывшаго в то время первым авторитетом
в области исторiи. Но если он дЪйствительно тут не при
чем, то как мог человЪк в званiи профессора равнодушно
пройти мимо столь грубой фальсификацiи? Ученая со-
вЪсть Костомарова всегда толкала его на протестующiя
выступленiя, в подобных случаях. Эрудицiя же и талант
Грушевского поставлены были на службу не наукЪ, а поли-
тикЪ. Он и созданная им "школа" отличались от прежних
историков-украинофилов тЪм, что фальсифицировали
исторiю не в силу заблужденiй, а вполнЪ сознательно, вся-
чески усугубляя "вредное", по выраженiю Костомарова,
влiянiе "Исторiи Русов", пользуясь ея анекдотами, цити-
руя ея фальшивые документы и описывая в ея духЪ цЪ-
лыя зпохи.
* *
*
Каждый пастух, по словам Ницше, должен имЪть в ста-
дЪ еще и передового барана, чтобы самому, при случаЪ,
не сдЪлаться бараном. В движенiи возглавлявшемся Гру-
шевским, таким "передовым" был Н. Михновскiй. Он гром-
ко высказывал то, о чем сам Грушевскiй предпочитал мол-
чать, но что полезно было высказать. То был экстремист
"формальнаго нацiонализма". Когда вбиванiе клиньев в
культурное и общественное единство русско-малороссiй-
скаго народа приняло характер настоящей манiи, Н. Мих-
новскiй оказался самым неистовым украинофилом, дохо-
дившим в своей страсти до диких проявленiй. Созданная
им в 1897 г. "Студентська Громада" в ХарьковЪ имЪла
главной задачей борьбу с увлеченiями студентов русской
культурой. Он питал лютую ненависть к украинцам, вродЪ
Короленко, глухим и равнодушным к самостiйническому
движенiю и столь же безучастным к "украинской культу-
рЪ". Весьма возможно, что это его приспЪшники занима-
лись в КiевЪ нападенiями на "общероссов" и избiенiями
их в переулках и темных углах. Старые кiевляне до сих
пор это помнят.
ЛюбопытнЪе всего, что этот нацист девятисотых годов
стал отцом украинской соцiал-демократiи. Та "Украинська
Революцiйна Партiя" (РУП), что образовалась в началЪ
1900 года и на III съЪздЪ в 1905 году смЪнила свое назва-
нiе на "Украинську Соцiал-Демократичну Робитничью
Партiю", - вдохновлена была Михновским. Его брошюра
"Самостiйна Украина" явилась своего рода манифестом
партiи. Появилась она с эпиграфом: "Украина для украин-
цев".
Сам Михновскiй, впрочем, членом этой партiи не со-
стоял, ограничившись ролью идейнаго руководителя. В его
лицЪ мы имЪем рЪдкiй образец соцiал-демократа не толь-
ко чуждаго, но прямо враждебнаго извЪстному лозунгу:
"Пролетарiи всЪх стран, соединяйтесь!". Он противопоста-
вил ему другой: "Пролетарiат господствующей и порабо-
щенной нацiй - два класса с противоположными интере-
сами". Украинскому пролетарiату он ставит двЪ задачи -
бороться с капиталом и одновременно с русским рабочим
классом, который в поисках "липшого життя" лЪзет на
Украину и здЪсь отбивает работу у мЪстнаго рабочаго.
Как извЪстно, большая часть Украинской Революцiон-
ной Партiи (РУП) выдЪлилась в так называемую "Спил-
ку" руководимую О. Скоропис-Iолтуховским, и в 1905 г.
слилась с РСДРП, полагая, что нЪт необходимости прояв-
лять особенную заботу об украинском характерЪ партiи
в странЪ, гдЪ подавляющая масса пролетарiата состоит из
украинцев: она никакой другой, кромЪ украинской, и быть
не может; главное вниманiе надлежит сосредоточить не на
зтом, а на политическом и соцiальном развитiи масс, к че-
му стремится вся россiйская соцiал-демократiя. Но другая
часть, переименовавшая себя в "Украинскую Соцiал-Демо-
кратическую Робитничю Партiю" (УСДРП) осталась на
позицiях Н. Михновскаго. Она исходила из его тезиса, со-
гласно которому никакая борьба труда с капиталом и ос-
вобожденiе рабочаго класса невозможны, пока не будет
достигнуто революцiонным порядком, посредством воору-
женной борьбы, государственное отдЪленiе Украины от
Россiи. Существует любопытное признанiе одного из чле-
нов УСДПР, В. Садовскаго, написавшаго в эмиграцiи свои
воспоминанiя об этой партiи. Он называет не мало людей,
таких как В. Степаньковскiй, М. Троцькiй, М. Порш, Д. До-
рошенко, Д. Донцов, которые, будучи, в свое время, члена-
ми и РУП и УСДРП, оказались потом стоящими весьма
далеко и от соцiализма, и от рабочаго движенiя. Никакими
соцiалистами, по мнЪнiю Садовскаго, они никогда не бы-
ли, да не далеко ушли от них, в изображенiи автора, и всЪ
остальные члены УСДРП. Он откровенно заявляет, что "в
тогдашнем нашем подчиненiи лозунгам марксистской ор-
тодоксiи заключался, в значительной мЪрЪ, момент ис-
пользованiя политической коньюнктуры"! {199}.
Это чрезвычайно цЪнно. РУП и УСДРП возникли, как
политическiй маскарад. Только в свЪтЪ таких признанiй
можно ясно себЪ представить, каким малозамЪтным и не-
популярным растенiем был украинскiй сепаратизм, если
ему для уловленiя душ приходилось рядиться в соцiал-
демократическую тогу. Массы украинскаго народа шли в
руслЪ общероссiйскаго политическаго движенiя, и все ис-
кусство Михновскаго сводилось к тому, чтобы поддЪлать-
ся под этот "шаг миллiонов" и незамЪтно отвести народ
от всероссiйских страстей и устремленiй на путь сепара-
тизма. Только для этой единственной цЪли он и пошел
в соцiал-демократiю. Увлекаться соцiализмом всерьез чле-
нам РУПа не полагалось. Если для Драгоманова соцiаль-
ныя и политическiя свободы, поднятiе экономическаго и
культурнаго уровня жизни масс превышали, по значенiю,
нацiональныя соображенiя, если борьбу за них он мыслил,
одновременно, как путь разрЪшенiя нацiональной пробле-
мы, то у Михновскаго все перевернуто навыворот: путь
к политическим преобразованiям и экономическим рефор-
мам лежит через достиженiе нацiональной "незалежности".
Вот почему, когда члены РУП впали в драгомановскiй
"уклон", начали всерьез заниматься соцiализмом и даже
потянулись на слiянiе с Россiйской СДРП, Михновскiй пор-
вал с ними и организовал новую "Украинську Народну
Партiю" (УНП), которая выпустила в 1905 г. нЪсколько
сугубо самостiйнических документов, вродЪ 10 заповЪдей
и проекта украинской конституцiи. Несмотря на то, что
проект предусматривал широкiя соцiальныя реформы, спи-
санныя с программ русских эс-эров и соцiал-демократов,
вплоть до соцiализацiи земли, его движущiе мотивы ни-
чего общаго с соцiализмом не имЪли. По словам украин-
скаго соцiал-демократа Бориса Мартоса, Михновскiй занят
был одновременно мыслью "творити украинську буржуа-
зiю" и распространять нацiональную идею среди богатых
малороссов {200}. У богатых успЪх его был такой же, как у
бЪдных. Группа Михновскаго и порожденных им "соцiал-
демократов" продолжала оставаться столь ничтожным и
малозамЪтным явленiем, что ни имя вождя, ни имена ор-
ганизованных им партiй не извЪстны подавляющему
большинству самостiйников. Их знают только историки,
да небольшая кучка оставшихся в живых членов этих ор-
ганизацiй. УдЪлили мы им вниманiе с единственной цЪлью
обрисовать метод самостiйничества - диссимуляцiю и
"использованiе политической коньюнктуры". ПослЪ евро-
пейскаго опыта послЪдних трех десятилЪтiй, мы знаем,
что это метод реакцiи и тоталитаризма, но в первой чет-
верти XX столЪтiя русскiе революцiонеры и соцiалисты
охотно видЪли в членах РУП и УСДРП "своих" людей. А
вЪдь из РУП-а вышли едва ли не всЪ столпы эфемерной
украинской государственности 1917-1919 г. г. - Симон
Петлюра, Андрей Левицкiй, предсЪдатель Директорiи Вин-
ниченко, министр иностранных дЪл при гетманЪ Дм. До-
рошенко и многiе другiе. ОслЪпленные их "демократиз-
мом" и соцiалистической фразеологiей, многiе и сейчас
склонны отрицать какую бы то ни было генетическую
связь их с реакцiонным галицким народовством.
Возникновенiе РУП и вся дЪятельность Михновскаго
без инспирацiи, по крайней мЪрЪ без одобренiя львовска-
го ареопага - немыслимы. На тЪсныя связи РУП с на-
родовцами указывает не только печатанiе в Галицiи ея
брошюр и статей, не только львовскiй "трумтадратскiй"
стиль поведенiя и высказыванiй, но также то обстоятель-
ство, что в войнЪ 1914-1918 г. г. украинскiе соцiал-демо-
краты выступили на сторонЪ Австро-Венгрiи, основав там
"Союз Вызволення Украины". В 1917 г. они переиздали в
ВЪнЪ главное произведенiе своего вождя, "Самостiйну
Украину", подчеркнув в предисловiи преемственную связь
между своим "Союзом" и прежней РУП. Они писали: "Ну-
жны ли кому болЪе ясныя доказательства того, что само-
стiйная Украина есть наш старый лозунг, чЪм тот факт,
что всЪ четыре члена президiума "Союза Вызволення
Украины" были дЪятельными членами "Революцiонной
Украинской Партiи" (РУП), первая брошюра которой но-
сит названiе "Самостiйна Украина"".
* *
*
Невозможно не сказать здЪсь, хоть в двух словах, еще
об одном проявленiи "формальнаго нацiонализма". Отно-
сится оно к области педагогики и связано с именем народ-
наго учителя Бориса Гринченко. В 1912 году, послЪ его
смерти, Х. Д. Алчевская, извЪстная школьная дЪятельни-
ца Харьковской губернiи, разсказала на страницах "Укра-
инской Жизни" о любопытном случаЪ из его практики.
Он работал когда то сельским учителем в имЪнiи Алчев-
ской. Возвратясь, однажды, из за границы, Алчевская не
увидЪла в школЪ ни одной дЪвочки, тогда как раньше их
было много. Оказалось, что Гринченко, попросту, разог-
нал их и не принимал новых. Доискиваясь причины, Ал-
чевская установила сугубо "нацiональный" ея характер:
"не слЪдует калЪчить украинскую женщину обученiем на
чуждом ей великорусском языкЪ".
На бЪднаго учителя произвело впечатлЪнiе распростра-
нявшееся в тЪ дни ученiе о женщинЪ, как хранительницЪ
нацiональнаго типа. Вычитал он это, конечно из галицiй-
ской литературы, которую прiобрЪтал всЪми способами.
Был и сам сотрудником львовской "Правды". Он внима-
тельно слЪдил за появленiем новых неологизмов, вводя
их сразу же в лексикон своих учеников.
Школу свою он разсматривал, как разсадник будущих
педагогов-самостiйников. НаиболЪе способных ея питом-
цев, всячески продвигал в учительскую семинарiю.
Ему принадлежит изобрЪтенiе конспиративной системы
преподаванiя сразу на двух языках. Офицiально оно ве-
лось по-русски, а тайно - по-украински. Введено было
правило, по которому ученики обязаны отвЪчать на том
языкЪ, на котором их спрашивали. Благодаря этому, инс-
пекторскiе посЪщенiя класса не были страшны. Из учеб-
ников Гринченко вырЪзал неугодныя ему страницы и
вклеивал вмЪсто них текст собственнаго сочиненiя, писан-
ный печатными буквами. Такую же работу продЪлывал
над хрестоматiями. Заводил при каждой школЪ отдЪль-
ную малорусскую библiотеку. Найдя секрет успЪха в дЪлЪ
культурнаго раскола русского племени, он стяжал лавры
Михновского в самостiйнической педагогикЪ {201}.
* *
*
Украинизацiя языка, науки, быта, всЪх сторон жизни,
неизбЪжно должна была привести к мысли и об украини-
зацiи Церкви. Это и было сдЪлано, хотя с большим запо-
зданiем, как едва ли не послЪднiй по времени акт нацiо-
нальнаго творчества сепаратистов. Причина тому, надо ду-
мать, - в большой внутренней трудности реформы.
Церковь и без того была "украинской" от рожденiя.
Она возникла в КiевЪ, учреждена кiевскими князьями, слу-
жила 900 лЪт на языкЪ введенном тЪми же князьями и
всЪм кiевским обществом Х-го столЪтiя. То был живой
осколок Кiевскаго Государства. Объявив это государство
"украинским", самостiйники автоматически переносили но-
вое имя на православную Церковь. Теперь приходилось
украинизировать украинское.
КромЪ того, Грушевскому, как историку, лучше всЪх
было извЪстно, какую самоотверженную борьбу с католи-
чеством выдержал южно-русскiй народ, защищая церков-
но-славянскiй язык. Достаточно почитать Iоанна Вишен-
скаго, чтобы видЪть, какой поход учинен был против не-
го и какой мощный отпор дан малороссiйским народом в
XVI-XVII в. в. Язык этот был буквально выстрадан и ос-
вящен кровью народа. Очевидно, по этой причинЪ, а так-
же в цЪлях единенiя всЪх славян, Кирилло-Мефодiевское
братство удЪлило в своем уставЪ особое вниманiе церков-
но-славянскому языку. Провозглашая свободу всякаго вЪ-
роученiя, оно требовало "единаго славянскаго языка в пу-
бличных богослуженiях всЪх существующих церквей". Но
вот Грушевскiй, провозгласив "долой славянщину", возд-
виг на него гоненiе. Объяснял он свою ненависть, подоб-
но Огоновскому, "демократическими" соображенiями:
язык-де мертвый, непонятный народу и полный архаиз-
мов. Но истинная причина заключалась, конечно, не в
этом. Церковно-славянскiй язык служил основой общерус-
скаго литературнаго языка и общерусской литературной
традицiи, и пока украинскiй народ чтит его, он не отсту-
пит и от общерусской литературной рЪчи. Идея самостiй-
нической Церкви, гдЪ бы богослужение производилось на
"мовЪ", предопредЪлена львовской политикой Грушевска-
го. Но она, как всЪ начинанiя сепаратистов, отмЪчена зна-
ком ничтожнаго количества послЪдователей.
ЛЪтом 1918 г. созван был Всеукраинскiй Церковный
Собор, на котором о. Вас. Липковскiй поднял вопрос о бо-
гослужебном языкЪ. Поставленный на голосованiе вопрос
этот рЪшен был подавляющим большинством голосов в
пользу церковно-славянскаго. Тогда попы-самостiйники,
без всякаго согласiя своих прихожан, учинили Всеукра-
инську Церковну Раду и объявили прежнее православiе
"панским", солидаризировавшись с точкой зрЪнiя унiатска-
го катехита Омеляна Огоновскаго на язык своей Церкви,
как "реакцiонный". "Пора нам, народе украинский, и свою
ридну мову принести в дар Богови и цим найкраще им и
себе самих освятити и пиднести и свою ридну Церкву збу-
довати". Самостiйники, видимо, не замЪчали, какой удар
наносили своему движенiю, объявляя 900-лЪтнее церков-
ное прошлое Малороссiи не своим, не "ридным".
Никаких чисто конфессiональных реформ Церковна Ра-
да не произвела, если не считать включенiя в число цер-
ковных праздников "шевченковских дней" 25 и 26 февраля
по старому стилю, - причислявшаго поэта-атеиста, как
бы, к лику святых угодников. ЗатЪм послЪдовала украи-
низацiя святцев. Перед нами "Молитовник для вжитку
украинской православной людности", выпущенный вторым
изданiем в МаннгеймЪ в 1945 г. Там, греко-римскiя и би-
блейскiя имена святых, ставшiя за тысячу лЪт своими на
Руси, замЪнены обыденными простонародными кличками
- Тимошь, Василь, Гнат, Горпина, Наталка, Полинарка.
В послЪднем имени лишь с трудом можно опознать св.
Аполлинарiю. Женскiя имена в "молитовникЪ" звучат
особенно жутко для православнаго уха, тЪм болЪе, когда
перед ними значится "мученица" или "преподобная": "Свя-
тыя мученицы Параська, Тодоська, Явдоха". Не успЪвает
православный человЪк подавить содроганiе вызванное та-
кой украинизацiей, как его сражают "святыми Яриной и
Гапкой". Потом идут "мученицы Палажка и Юлька" и так
до... "преподобной Хиври".
* *
*
Не подлежит сомнЪнiю, что в нормальных условiях, при
свободной, ничЪм не стЪсняемой волЪ народа, всЪ само-
стiйническiе ухищренiя и выдумки остались бы цирковы-
ми трюками. Ни среди интеллигенцiи, ни среди простона-
родья не было почвы для их воплощенiя. Это превосходно
знали сепаратисты. Один из них, Сриблянскiй писал в 1911
году: "Украинское движенiе не может основываться на
соотношенiи общественных сил, а лишь на своем мораль-
ном правЪ: если оно будет прислушиваться к большинст-
ву голосов, то должно будет закрыть лавочку, - БОЛЬШИН-
СТВО ПРОТИВ НЕГО" {202}.
Формальный украинскiй нацiонализм побЪдил при под-
держкЪ внЪшних сил и обстоятельств, лежавших за пре-
дЪлами самостiйническаго движенiя и за предЪлами укра-
инской жизни вообще. Первая мiровая война и больше-
вицкая революцiя - вот волшебные слоны, на которых
ему удалось въЪхать в исторiю. ВсЪ самыя смЪлыя жела-
нiя сбылись, как в сказкЪ: нацiонально-государственная
территорiя, нацiональное правительство, нацiональные
школы, университеты, академiи, своя печать, а тот литера-
турный язык, против котораго было столько возраженiй
на УкрайнЪ, сдЪлан не только книжным и школьным, но
государственным.
Вторая мiровая война завершила зданiе соборной
Украины. Галицiя, Буковина, Карпатская Русь, неприсое-
диненныя дотолЪ, оказались включенными в ея состав.
При ХрущевЪ ей отдан Крым. Если при БрежневЪ отда-
дут Кавказ, то географическiй сон Рудницкаго сбудется
наяву.
Все сдЪлано путем сплошного насилiя и интриг. Жи-
телей огромных территорiй даже не спрашивали об их же-
ланiи или нежеланiи пребывать в соборной УкраинЪ.
Участь карпатороссов, напримЪр, просто трагична. Этот
народ, вЪками томившiйся под мадьярским игом, выдер-
жавшiй героическую борьбу за сохраненiе своей русско-
сти и ни о чем, кромЪ возсоединенiя с Россiей и возвра-
щенiя в лоно русской культуры не мечтавшiй, лишен, даже,
прав нацiональнаго меньшинства в украинской республикЪ
- он объявлен народом украинским. Русская и мiровая
демократiя, поднимающая шум в случаЪ малЪйшаго ущем-
ленiя какого нiбудь людоЪдскаго племени в АфрикЪ,
обошла полным молчанiем факт насильственной украини-
зацiи карпатороссов.
Впрочем, не при таком же ли молчанiи прошла лЪт со-
рок пять тому назад принудительная украинизацiя мало-
росiйскаго народа? Этот факт затерт и замолчан в публи-
цистикЪ и в исторiи. Ни простой народ, ни интеллигенцiя
не были спрошены, на каком языкЪ они желают учиться
и писать. Он был ПРЕДПИСАН верховной властью.
Интеллигенцiя, привыкшая говорить, писать и думать
по-русски и вынужденная в короткiй срок переучиваться и
перейти на сколоченный наскоро новый язык, - испытала
немало мученiй. Тысячи людей лишились работы из-за нес-
пособности усвоить "державну мову".
Оправдались ли ожиданiя марксистских теоретиков
насчет бурнаго культурнаго роста малороссiйскаго насе-
ления, покажут будущiя спецiальныя изслЪдованiя. Пока
что, никакаго переворота в этой области не наблюдаем.
Образованность послЪ введенiя "ридной мовы" повыси-
лась ничуть не больше, чЪм была при господствЪ общерус-
скаго языка. Но самостiйническiе главари об этом мень-
ше всего заботились. Предметом их вожделЪний была на-
цiональная форма и как только большевики им предоста-
вили ее, они сочли себя вполнЪ удовлетворенными. Гру-
шевскiй, Винниченко и другiе столпы самостийничества
прекратили борьбу с совЪтской властью и вернулись в
СССР. ФормальнЪйшiй из формальных украинцев - Н.
Михновскiй, скрывавшiйся до 1923 г. гдЪ то на КавказЪ,
вернулся на Украйну, как только услышал, что там начина-
ется "украинизацiя по настоящему". Но тут и открылась,
видимо, цЪна формализма; Михновскiй вскорЪ повЪсился.
Большевики могли не производить ни украинизацiи, ни
бЪлоруссизацiи. Предоставленiе формы нацiональнаго са-
моуправленiя грузинам, армянам, узбекам и др. имЪло
смысл по причинЪ подлинно нацiональнаго обличья этих
народов. Там нацiональная политiка могла пробудить
симпатiи к большевизму. Но на УкраинЪ, гдЪ нацiонализм
высасывался из пальца, гдЪ он составлял всегда малоза-
мЪтное явленiе - австромарксистская реформа явилась су-
щим подарком маньякам и фанатикам. Апелляцiя к РУС-
СКОЙ УКРАИНЪ дала бы больше выгод.
Впрочем украинская политика большевиков до паденiя
Германской Имперiи опредЪлялась не одной только ав-
стромарксистской программой, но и указанiями из Берли-
на. В БерлинЪ же, кромЪ большевицких заслуг, цЪнили,
также, заслуги самостiйников. Теперь, когда факт субсиди-
рованiя большевиков нЪмцами в 1917 г. не подлежит сом-
нЪнiю, умЪстно напомнить и об украинских сепаратистах.
Во время войны, они сотрудничали с большевиками в
пользу общаго хозяина - германскаго генеральнаго
штаба.
Когда началось это сотрудничество, точно не знаем, но
весьма возможно, что уже в 1913 году они дЪлали одно
дЪло. В Австрiи, в это время, дЪйствовал "Союз Вызво-
ленiя Украины", представленный Д. Донцовым, В. Доро-
шенко, А. Жуком, Мельневским, А. Скоропис-Iолтухов-
ским. И для этого же времени отмЪчен факт полученiя
Лениным денег от австрiйцев.
По словам П. Н. Милюкова, в 1913 г. "Ленин в
КраковЪ получил на изданiе своих сочиненiй австрiйскiя
деньги". Узнал об этом Милюков "от одного представите-
ля отдЪлившихся нацiональностей, получившаго там же
и в то же время предложенiе австрiйских субсидiй" {203}.
Быть может уже тогда самостiйники объединены были
совмЪстной работой с Лениным. По крайней мЪрЪ, в ли-
стовкЪ "Союза Вызволенiя Украины", выпущенной в 1914
г., в КонстантинополЪ, Парвус и Ленин превозносятся как
"найкращи марксистськи головы" {204}. Повидимому, уже
тогда Парвус был общим хозяином для тЪх и других, а в
ходЪ войны он окончательно связал их через свое копен-
гагенское вЪдомство.
Австрiйское правительство, кажется, охладЪло к своим
агентам и они очутились в сферЪ германской диверсiон-
ной акцiи. Архивы до сих пор хранят тайну подробностей
этого сотрудничества, но уже в 1917 г. из разсказа прапор-
щика Ермоленко, заброшеннаго нЪмцами в русскiй тыл,
и секретаря швейцарскаго украинскаго бюро Степаньков-
скаго, арестованнаго контрразвЪдкой Временнаго Прави-
тельства при переходЪ границы, выяснен факт одновре-
меннаго сотрудничества большевиков и украинскаго Сою-
за Вызволенiя с Парвусом и его копенгагенским и сток-
гольмским центрами. Степаньковскiй указал Меленевскаго
и Скоропись-Iолтуховскаго, находившихся в тЪсной свя-
зи с Ганецким - большевицким агентом, осуществлявшим
посредничество между Лениным и Парвусом {205}. Можно
ли было с приходом к власти забыть таких союзников?
* *
*
Русское "общество" никогда не осуждало, а власть не
карала самостiйников за сотрудничество с внЪшними вра-
гами. Грушевскiй, уЪхавшiй во Львов и впродолженiи два-
дцати лЪт ковавшiй там заговор против Россiи, ведшiй
открытую пропаганду ея разрушенiя, - спокойно прiЪз-
жал, когда ему надо было, и в Кiев, и в Петербург, печатал
там свои книги и пользовался необыкновенным фавором
во всЪх общественных кругах. В тЪ самые годы, когда он
на весь мiр поносил Россiю за зажим "украинскаго слова",
статьи его, писанныя по-украински, печатались в святая
святых русской славистики - во втором отдЪленiи Импе-
раторской Академiи Наук, да еще не как нибудь, а в фо-
нетической транскрипцiи {206}.
Когда он, наконец, в 1914 году, попал на австрiйской
территорiи в руки русских военных властей и, как явный
измЪнник, должен был быть сослан в Сибирь, - в Моск-
вЪ и в ПетербургЪ начались усиленные хлопоты по облег-
ченiю его участи. Устроили так, что Сибирь замЪнена бы-
ла Нижним-Новгородом, а потом нашли и это слишком
"жестоким" - добились ссылки его в Москву.
Оказывать украинофильству поддержку и покровитель-
ство считалось прямым общественным долгом с давних
пор.
И это несмотря на вопiющее невЪжество русской ин-
теллигенцiи в украинском вопросЪ. Образцом может счи-
таться Н. Г. Чернышевскiй. Ничего не знавшiй о Ма-
лороссiи, кромЪ того, что можно вычитать у Шевченко,
а о Галицiи ровно ничего не знавшiй, он выносит безапел-
ляцiонныя и очень рЪзкiя сужденiя по поводу галицiй-
ских дЪл. Статьи его "Нацiональная безтактность" и "На-
родная безтолковость", появившiяся в "СовременникЪ" за
1861 г. {207}, обнаруживают полное его незнакомство с мЪст-
ной обстановкой. Упрекая галичан за подмЪну соцiальна-
то вопроса нацiональным, он, видимо и в мыслях не дер-
жал, что оба эти вопроса в Галицiи слиты воедино, что
никаких других крестьян там, кромЪ русинов, нЪт, так же
как никаких других помЪщиков, кромЪ польских, за еди-
ничными исключенiями, тоже нЪт.
Призыв его, бороться не с поляками, а с австрiйским
правительством, сдЪланный в то время, когда австрiйцы
отдали край во власть гр. Голуховскаго, яростнаго поло-
низатора - смЪшон и выдает явственно голос польских
друзей - его информаторов в галицiйских дЪлах. Этими
информаторами, надо думать, инспирированы указанныя
выше статьи Николая Гавриловича. Нападая на газету
"Слово", он даже не разобрался в ея направленiи, считая
его проавстрiйским, тогда как газета была органом "моск-
вофилов". Зато тЪ, что подбивали его на выступленiе, от-
лично знали на кого натравливали.
Получив в 1861 г. первые номера львовскаго "Слова",
он пришел в ярость при видЪ языка, которым оно напе-
чатано. "РазвЪ это малорусскiй язык? Это язык, которым
говорят в МосквЪ и Нижнем-НовгородЪ, а не в КiевЪ или
ЛьвовЪ". По его мнЪнiю, днЪпровскiе малороссы уже вы-
работали себЪ литературный язык и галичанам незачЪм от
них отдЪляться. Стремленiе большинства галицiйской ин-
теллигенцiи овладЪть, как раз, тЪм языком, "которым го-
ворят в МосквЪ и Нижнем-НовгородЪ" было сущей "реак-
цiей" в глазах автора "Что дЪлать". Русская революцiя,
таким образом, больше ста лЪт тому назад, взяла сторону
народовцев и больше чЪм за полсотни лЪт до учрежденiя
украинскаго государства рЪшила, каким языком оно долж-
но писать и говорить. Либералы, такiе как Мордовцев в
СПБургских ВЪдомостях, Пыпин в ВЪстникЪ Европы, за-
щищали этот язык, и все самостiйничество, больше, чЪм
сами сепаратисты. "ВЪстник Европы", выглядЪл украино-
фильским журналом.
Господствующим тоном, как в этом, так и в других по-
добных ему изданiях, были иронiя и возмущенiе по пово-
ду мнимой опасности для цЪлости государства, которую
выдумывают враги украинофильства. Упорно внЪдрялась
мысль о необоснованности таких страхов. По мнЪнiю Пы-
пина, если бы украинофильство заключало какую нибудь
угрозу отечеству, то неизбЪжно были бы тому фактическiя
доказательства, а так как таковых не существует то всЪ вы-
пады против него - плод не в мЪру усердствующих защит-
ников правительственнаго режима. Украинофильство пред-
ставлялось не только совершенно невинным, но и почтен-
ным явленiем, помышлявшим единственно о культурном и
экономическом развитiи южно-русскаго народа. Если же
допускали какое-то разрушительное начало, то полагали
его опасным исключительно для самодержавiя, а не для
Россiи.
Когда открылась Государственная Дума, все ея лЪвое
крыло сдЪлалось горячим заступником и предстателем за
самостiйническiе интересы. Посредством связей с думскими
депутатами и фракцiями, украинскiе нацiоналисты имЪли
возможность выносить с пропагандными цЪлями обсуж-
денiе своих вопросов на думскую трибуну. Члены петер-
бургскаго "Товариства Украинских Прогрессистов" проло-
жили дорогу к Милюкову, к Керенскому, к Кокошкину.
Александр Шульгин в своей книгЪ "L'Ukraine contre
Moscou" пишет, что только февральскiй переворот помЪ-
шал внесенiю запроса в Думу относительно высылки из
Галицiи в Сибирь прелата унiатской Церкви графа Андрея
Шептицкаго - заклятаго врага Россiи. Генерал Брусилов,
во время занятiя русскими войсками Галицiи, арестовал
его за антирусскiя интриги, но выпустил, взяв обЪща-
нiе прекратит агитацiонную дЪятельность. Однако, стоило
Шептицкому очутиться на свободЪ, как он снова с цер-
ковной кафедры начал проповЪди против русских. ПослЪ
этого он был удален из Галицiи. За этого-то человЪка дум-
цы обЪщали заступиться в самый разгар ожесточенной
войны. Заслуги лЪвых думских кругов перед украинскими
самостiйниками таковы, что тот же А. Шульгин считает
нужным выразить на страницах своей книги благодарность
П. Н. Милюкову. "Мы ему всегда будем признательны за
его выступленiя в ДумЪ".
Говорить о личных связях между самостiйниками и чле-
нами русских революцiонных и либеральных партiй вряд
ли нужно, по причинЪ их широкой извЪстности. В эмигра-
цiи до сих пор живут москвичи, тепло вспоминающiе "Си-
мона Васильевича" (Петлюру), издававшаго в МосквЪ, пе-
ред первой мiровой войной, самостiйническую газету.
Главными ея читателями и почитателями были русскiе ин-
теллигенты. Особыми симпатiями украинофилы пользова-
лись у партiи Народников-Соцiалистов. Когда, в маЪ 1917
г., украинская делегацiя в составЪ Стебницкаго, Лотацка-
го, Волкова, Шульгина и других прiЪхала в Петроград, она
прежде всего вошла в контакт с Мякотиным и ПЪшехоно-
вым - лидерами Народных Соцiалистов. Делегацiя предъ-
явила своим друзьям, сдЪлавшимся столпами февральскаго
режима, политическiй вексель, подписанный ими до ре-
волюцiи, потребовав немедленнаго предоставленiя авто-
номiи УкраинЪ. Когда же тЪ попросили потерпЪть до Уч-
редительнаго Собранiя, самостiйники поставили их на од-
ну доску с реакцiонерами, напомнив слова Столыпина,
"Сперва успокоенiе, потом реформы".
Академическiй мiр, тоже относился к украинской про-
пагандЪ абсолютно терпимо. Он дЪлал вид, что не замЪ-
чает ея. В обЪих столицах, под боком у академiй и уни-
верситетов, издавались книги, развивавшiя фантастическiя
казачьи теорiи, не встрЪчая возраженiй со стороны ученых
мужей. Одного слова таких, напримЪр, гигантов, как М. А.
Дьяконов, С. Ф. Платонов, А. С. Лаппо-Данилевскiй доста-
точно было, чтобы обратить в прах всЪ хитросплетенiя
Грушевскаго. ВмЪсто этого, Грушевскiй спокойно печатал
в ПетербургЪ свои политическiе памфлеты под именем
исторiй Украины. Критика такого знатока казачьей Украи-
ны, как В. А. Мякотин, могла бы до гола обнажить фаль-
сификацiю, лежавшую в их основЪ, но Мякотин поднял го-
лос только послЪ россiйской катастрофы, попав в эмигра-
цiю. До тЪх пор, он был лучшiй друг самостiйников.
Допустить, чтобы ученые не замЪчали их лжи, невоз-
можно. Существовал неписанный закон, по которому за
самостiйниками признавалось право на ложь. Разоблачать
их считалось признаком плохого тона, дЪлом "реакцiон-
ным", за которое человЪк рисковал получить званiе "учена-
го жандарма" или "генерала от исторiи". Такого званiя
удостоился, напримЪр, крупнЪйшiй славист, профессор
кiевскаго университета, природный украинец Т. Д. Фло-
ринскiй. Повидимому, он и жизнью заплатил за свои анти-
самостiйническiя высказыванiя. В самом началЪ револю-
цiи он был убит, по одной версiи большевиками, по дру-
гой - самостiйниками.
Но если были терроризованные и запуганные, то не
было недостатка и в убЪжденных украинофилах. По сло-
вам Драгоманова, Скабичевскiй хвалил Шевченко и всю
новЪйшую украинофильскую литературу, НЕ ЧИТАВШИ ее {208}.
К столь же "убЪжденным" принадлежал академик А. А.
Шахматов. Александр Шульгин восторженно о нем отзы-
вается, как о большом другЪ сепаратистов. Это он устроил
самостiйнической делегацiи, в 1917 году, встрЪчу с лиде-
рами групп и партiй близких к Временному Правительст-
ву. Он же, надо думать, играл главную роль в 1906 г. при
составленiи академической "Записки" в пользу украинска-
го языка.
Появилась в 1909 г. в ПрагЪ работа знаменитаго сла-
виста проф. Нидерле "ОбозрЪнiе современнаго славянст-
ва" и сразу же переведена на русскiй язык, а через два
года вышла в ПарижЪ по-французски. В ней удЪлено соот-
вЪтствующее вниманiе малороссам и великороссам, у ко-
торых, по словам Нидерле, "столь много общих черт в
исторiи, традицiи, вЪрЪ, языкЪ и культурЪ, не говоря уже
об общем происхожденiи, что с точки зрЪнiя сторонняго
и безпристрастнаго наблюдателя это - только двЪ части
одного великаго русскаго народа" {209}.
Приводим эту выдержку не столько ради нея самой,
сколько по причинЪ отсутствiя ея в русском изданiи. Ее
можно найти во французском переводе Леже, но в русском,
вышедшем под маркой Академiи Наук, она выпущена
вмЪстЪ с изрядной частью других разсужденiй Нидерле.
Украинскiй нацiонализм - порожденiе не одних само-
стiйников, большевиков, поляков и нЪмцев, но в такой же
степени, русских. Чего стоила полонофильская политика
имп. Александра I, намЪревавшагося вернуть ПольшЪ ма-
лороссiйскiя и бЪлорусскiя губернiи, взятыя Екатериной
и Павлом при польских раздЪлах! Когда это не удалось
вслЪдствiе недовольства правящих кругов, заявивших уста-
ми Карамзина: "Мы охладЪли бы душой к отечеству, видя
оное игралищем самовластнаго произвола", царь отдал
этот край в полное распоряженiе польскому помЪщичь-
ему землевладЪнiю и старопанской полонизаторской по-
литикЪ. Николай Павлович не имЪл склонности дарить
русскiя земли, но не очень в них и разбирался. Во время
польскаго мятежа 1830-1831 г., он с легким сердцем отнес
жителей западных губернiй, т. е. малороссов и бЪлоруссов,
к "соотечественникам" возставших. В учебникЪ географiи
Арсеньева, принятом в школах с 1820 по 1850 г., населенiе
этих губернiй именуется "поляками". Какiя еще нужны
доказательства полной безпризорности Малороссiи? Она,
впродолженiи всего XIX столЪтiя, отдана была на растлЪ-
нiе самостiйничеству и только чудом сохранила свою об-
щность с Россiей.
Едва ли не единственный случай подлинной тревоги и
подлиннаго пониманiя смысла украинскаго нацiонализма
видим в статьях П. Б. Струве в "Русской Мысли" {210}. Это
первый призыв, исходящiй из "прогрессивнаго" лагеря к
русскому общественному мнЪнiю "энергично, без всяких
двусмысленостей и поблажек вступить в идейную борьбу
с "украинством" как с тенденцiей ослабить и даже упраз-
днить великое прiобрЪтенiе нашей исторiи - общерус-
скую культуру".
Струве усмотрЪл в нем величайшаго врага этой куль-
туры - ему представляется вражеским, злонамЪренным са-
мое перенесенiе разговоров об украинизмЪ в этнографи-
ческую плоскость как один из способов подмЪны поня-
тiя "русскiй" понятiем "великорусскiй". Такая подмЪна -
плод политической тенденцiи скрыть "огромный историче-
скiй факт: существованiе русской нацiи и русской куль-
туры", "именно русской, а не великорусской". "Русскiй",
по его словам, "не есть какая-то отвлеченная "средняя" из
всЪх трех терминов (с прибавками "велико", "мало", "бЪ-
ло"), а живая культурная сила, великая развивающаяся и
растущая нацiональная стихiя, творимая нацiя (nation in
the making, как говорят о себЪ американцы)".
Только послЪ большевицкаго эксперимента, сдЪлав-
шаго так много для превращенiя русской культуры в "ве-
ликорусскую", можно в полной мЪрЪ оцЪнить такую по-
становку вопроса. Русская культура - "неразрывно связа-
на с государством и его исторiей, но она есть факт в на-
стоящее время даже болЪе важный и основной, чЪм самое
государство".
Низведенiе ея до мЪстной, "великорусской", дает осно-
ванiе ставить рядом с нею, как равныя - малорусскую и
бЪлорусскую. Но ни одна из этих "культур" - еще не
культура. "Их еще нЪт, - заявляет Струве, - об этом
можно жалЪть, этому можно радоваться, но во всяком
случаЪ, это факт". Недаром евреи в чертЪ осЪдлости, жив-
шiе, по большей части, среди бЪлоруссов и малоруссов,
прiобщались не к малорусской и бЪлорусской, а к русской
культурЪ {211}. На всем пространствЪ Россiйской Имперiи,
за исключенiем Польши и Финляндiи, Струве не видит ни
одной другой культуры, возвышающейся над всЪми мЪст-
ными, всЪх объединяющей. "Гегемонiя русской культуры
в Россiи есть плод всего историческаго развитiя нашей
страны и факт совершено естественный". Работа по ея раз-
рушенiю и постановка в один ряд с нею других, как рав-
ноцЪнных, представляется ему колоссальной растратой
исторической энергiи населенiя, которая могла бы пойти
на дальнЪйшiй рост культуры вообще.
Сколь ни были статьи П. Б. Струве необычными для
русскаго "прогрессивнаго" лагеря, онЪ не указали на са-
мую "интимную" тайну украинскаго сепаратизма, отлича-
ющую его от всЪх других подобных явленiй, - на его
искусственность, выдуманность.
Гораздо лучше это было видно людям "со стороны",
вродЪ чехов. Крамарж называл его "противоесте-
ственным" {212}, а Parlamentar, орган чешских нацiонали-
стов писал об "искусственном взращиванiи" украинскаго
нацiонализма {213}. До прихода к власти большевиков, он
только драпировался в нацiональную тогу, а на самом дЪ-
лЪ был авантюрой, заговором кучки манiаков. Не имЪя за
собой и одного процента населенiя и интеллигенцiи стра-
ны, он выдвигал программу отмежеванiя от русской куль-
туры, вразрЪз со всеобщим желанiем. Не будучи народен,
шел не на гребнЪ волны массоваго движенiя, а путем ин-
триг и союза со всЪми антидемократическими силами,
будь то русскiй большевизм или австро-польскiй либо
германскiй нацизмы. Радикальная русская интеллигенцiя
никогда не желала замЪчать этой его реакцiонности. Она
автоматически подводила его под категорiю "прогрес-
сивных" явленiй, позволив красоваться в числЪ "нацiо-
нально-освободительных" движенiй.
Сейчас он держится исключительно, благодаря утопи-
ческой политикЪ большевиков и тЪх стран, которые видят
в нем средство для расчлененiя Россiи.