[Prev][Next][Index]

"Proishozhdenie Ukrainskogo Separatizma" (12/14)





                    ГАЛИЦIЙСКАЯ ШКОЛА

  Уже  к  концу  прошлаго  столЪтiя  Галицiю   стали  назы-
вать  "украинским  Пьемонтом", уподобляя  ея роль  той, ко-
торую   Сардинское   королевство   сыграло   в  объединенiи
Италiи. Несмотря на  претенцiозность, это  сравненiе оказа-
лось,  в  какой-то  степени,  вЪрным.  С конца  70-х годов,
Львов  становится   штаб-квартирой  движенiя,   а  характер
украинизма  опредЪляется  галичанами.  ЗдЪсь  выдаются  па-
тенты  на  истинное  украинофильство  и  здЪсь  вырабатыва-
ется кодекс поведенiя  всякаго, кто хочет трудиться  на ни-
вЪ   нацiонального   освобожденiя.   Широко   пропагандиру-
ется  идея  нацiональнаго  тождества  между   галичанами  и
украинцами;  Галицiю  начинают  именовать  не   иначе,  как
Украиной.  Сейчас,  благодаря  совЪтской  власти,  это  имя
столь  прочно  вошло  в  употребленiе, что  только историки
знают  о  незаконности  такого  присвоенiя.  Если  на самой
УкраинЪ оно  возникло  лишь  в  концЪ  XVI,  в  началЪ XVII
вЪка  и до  самаго 1917  г. жило  на положенiи  прозвища не
имЪя   надежды   вытЪснить  историческое   имя  Малороссiи,
то  в Галицiи  ни народ,  ни власти  слыхом не  слыхали про
Украину.  Именовать  ее  так  начала кучка  интеллигентов в
концЪ XIX вЪка.
  Несмотря  на  всЪ  ея  усилiя,  "Украина"   и  "украинец"
дальше  страниц   партiйной  прессы   не  распространялись.
Было  ясно,  что  без  чьей-то  мощной поддержки  чужое имя
не  привьется.  Возникла  мысль  ввести  его  государствен-
ным путем. У кого  она возникла  раньше, у  галицких украи-
нофилов  или  у  австрiйских  чиновников  -  трудно сказать.
Впервые,  термин  "украинскiй"   употреблен  был   в  письмЪ
императора  Франца  Iосифа  от  5  июня  1912  г. парламент-
скому  русинскому  клубу  в  ВЪнЪ.  Но   поднявшiеся  толки,
особенно  в  польских  кругах,  вынудили  барона  Гейнольда,
министра  внутренних  дЪл,  выступить с  разъясненiем,   со-
гласно  которому  термин  этот  употреблен  случайно,  в ре-
зультатЪ  редакцiоннаго   недосмотра.   ПослЪ   этого,  офи-
цiальные  вЪнскiе  круги  воздерживались  от  повторенiя по-
добнаго опыта {161}.  Только  в глухой БуковинЪ,  откуда вЪ-
сти  не  проникали в  широкiй мiр,  завели, примЪрно  с 1911
г.,  обычай  требовать  от  русских   богословов,  кончавших
семинарiю,  письменнаго  обязательства:  "Заявляю,  что  от-
рекаюсь  от  русской  народности, что  отнынЪ не  буду назы-
вать  себя  русским,  лишь  украинцем  и  только украинцем".
Священникам,  не  подписавшим   такого  документа,   не  да-
вали прихода {162}.
   В  1915 г.,  членам австрiйскаго  правительства представ-
лена  была  записка  отпечатанная  в  ВЪнЪ  в  небольшом ко-
личествЪ  экземпляров  под  заглавiем  "Denkschrift uber die
Notwendigkeit ausschliesslichen Gebrauches des Nationalnamen
'Ukrainer'".
   Австрiйцев   соблазняли  крупными   политическим  выгода-
ми   могущими   послЪдовать   в   результатЪ  переименованiя
русинов  в  украинцев. Но  имперскiй кабинет  не прельстился
такими  доводами.  Весьма  возможно,  что  на   его  позицiю
повлияло  выступленiе  знаменитаго  вЪнскаго  слависта  ака-
демика  Ягича.  "В  Галицiи,  БуковинЪ,  Прикарпатской Руси,
-  заявил  Ягич,  -  эта терминологiя,  а равно  все украин-
ское  движенiе,  является  чужим  растенiем,  извнЪ занесен-
ным   продуктом   подражанiя...   О   всеобщем  употребленiи
имени  "украинец"  в  заселенных  русинами краях  Австрiи не
может  быть  и  рЪчи;  даже  господа   подписавшiе  меморан-
дум  едва  ли  были  бы  в  состоянiи  утверждать  это, если
бы  они  не  хотЪли  быть  обвиненными  в  злостном  преуве-
личенiи" {163}.

   Другая подобная же попытка относится к 1923 году,
когда Галицiя находилась в составЪ возродившагося поль-
скаго  государства.  Исходила  она  от  Науковаго Товариства
им.  Шевченко  во  ЛьвовЪ,  которое  особым  меморандумом
просило  отмЪнить  запрет  наложенный  кураторiей  львов-
скаго  учебнаго округа на  названiя  "Украина"  и "украи-
нец" в отношенiи Галицiи и русинов {164}. Демарш этот, так
же, как в 1915 г., никакого успЪха  не имЪл.  Утвердили и
узаконили  за  Галицiей  названiе Украины  большевики,  в
1939  г., послЪ  раздЪла Польши  между Сталиным  и Гитле-
ром.  Они еще  задолго до  захвата Галицiи  начали имено-
вать  ее "Западной  Украиной", что  оказалось чрезвычайно
удобным с точки зрЪнiя послЪдовавшаго "возсоединенiя".
   Но не  только по  именам, а  и по  крови, по  вЪрЪ, по
культурЪ,  Галицiя  и Украина  менЪе близки  между собой,
чЪм  Украина  и БЪлоруссiя,  чЪм Украина  и Великоруссiя.
Из  всЪх частей  стараго кiевскаго  государства, Галицкое
княжество  раньше  и  прочнЪе  других  подпало  под  ино-
земную  власть  и  добрых 500 лЪт пребывало  под Польшей.
За эти 500  лЪт ея  русская природа  подверглась величай-
шим  насилiям  и  испытанiям. Ее  колонизовали нЪмецкими,
мадьярскими,  польскими  и  иными  нерусскими  выходцами.
Особенно  жестоким  был  их  наплыв при  ЛюдовикЪ Венгер-
ском,  когда  Галицiя  (Червонная  Русь)  отдана  была  в
управленiе силезскому  князю Владиславу   Опольскому, че-
ловЪку  совершенно  онЪмеченному.  Он  роздал   нЪмцам  и
венграм  множество  урядов,  земельных  владЪнiй, населил
ими  русскiе  города,  развил широкую  сельскую колониза-
цiю, посадив на галицiйскiя  земли нЪмецких  крестьян дав
им  важныя  льготы  по  сравненiю с  коренным населенiем.
Пусть  не  этим  "привилегированным"   удалось  онЪмечить
галицiйцев, а сами  они руссифицировались,  но с  тЪх пор
в жилах галичан течет не мало чужой крови.
   К расовым отличiям  надлежит прибавить  отличiя  рели-
гiозныя. Галицiя первая из древних русских  земель отсту-
пила от православiя и приняла Унiю.
   Наконец,  язык  ея  совсЪм не  тот, что  в НадднЪпрян-
щинЪ.  Даже  наспЪх  созданная  "литерацка  мова", объяв-
ленная  общеукраинской,  не  способна  скрыть существова-
нiя двух языков, объединенных только орфографiей.
   Это  не  трудно  установить положив  книжки Квитки-Ос-
новяненко,  Шевченко,  Марко  Вовчка  рядом  с произведе-
нiями  Вагулевича,  Гушалевича, Ивана  Франко и  других га-
лицiйских  писателей.  До послЪдней  четверти XIX  вЪка, ни
галицiйская  литература  на  УкраинЪ,  ни украинская  в Га-
лицiи  -  не  были  извЪстны.  Взаимное  ознакомленiе нача-
лось  послЪ  того,  как  возникло  панукраинское  движенiе.
Только  тогда  в  Галицiи  стали  популяризировать  Шевчен-
ко, а на УкрайнЪ русинских авторов.
   ИзвЪстный  историк литературы  А. Н.  Пыпин в  свое вре-
мя  писал:  "Галицiйской  литературЪ  не  принадлежат  про-
изведенiя  той нашей  литературы малорусской,  которая раз-
вiвалась  уже  в перiодЪ  раздЪленiя западнаго  и восточна-
го  края южной Руси,  под  влiянiем жизни  и образованности
общерусской.  Начиная  с  Котляревскаго  и  даже  еще рань-
ше,  условiя  нашей малорусской  литературы были  уже иныя,
чЪм  условiя  книжности  галицко-русской,   и  произведенiя
малорусскiя  усваиваютя  галичанами  опять с  извЪстной до-
лей  искусственности".  То  же  утвЪрждает   и  Драгоманов,
полагающiй,  что  галицкую  и  украинскую  литературы "тре-
ба вважати, коли  не за  зовсим окремы,  то же  дуже одмин-
ны одна вид другой" {165}.
   Нельзя  забывать  и  о  школЪ.  Украйна училась  в обще-
русских  школах,  читала  русскiя  книги  и  впитывала рус-
скую  образованность,  Галицiя  училась  по-польски,  а по-
том,  в  XIX вЪкЪ, по-нЪмецки.  Несмотря на  сильное разви-
тiе  руссофильства,  во  второй  половинЪ XIX  вЪка, каждый
образованный  галичачин  гораздо  меньше  имЪл   понятiя  о
ПушкинЪ,  ГоголЪ,   ЛермонтовЪ,  ГончаровЪ,   Толстом,  До-
стоевском,   чЪм   о   МицкевичЪ,   Словацком,  Выспянском,
СенкевичЪ. ЗамЪчено, что  даже свЪдЪнiя  о Россiи  и Украи-
нЪ  почерпались  галичанами,  чаще  всего, из  нЪмецкой пе-
чати.  Удивительно  ли, что  ко многим  вопросам кардиналь-
ной  важности  украинцы  и  галичане относились  и относят-
ся  по  разному?  Трудно,  напримЪр,   найти  образованнаго
украинца,  который  бы  порицал  кн.  Владимiра  Святого за
насажденiе  на  Руси  византiйской  культуры.  Для  галичан
-  это  одiозная  личность.  Он для  них, прежде  всего, не
"святой",  а  только "великiй",  а историческая  его миссiя
всячески осуждается: он дал Руси не ту вЪру  и не  ту куль-
туру, которую слЪдовало бы...
   "Лихий  вплив  (влiянiе)  православного  Царьгороду   не
дав  нашим   силам  сконсулидуватися,   выкликував  револю-
ции,  деморализував  тим  самым  населення". Так  писал  о.
Степан  С.  Шавель  в   канадской  газетЪ  "Украинськи  Ви-
сти" {166}. Царьград  и  Москва -  два злых  генiя. "Москва
вчила нас,  як бунтуватися  проти гетманив,  Царьгород бун-
тував одного  князя проти  другого. Ни  вид Москви,  ни вид
Царьгороду  ничого  доброго  ми не  навчилися, бо  сами во-
ни  ничого  доброго  не  посидали.  Ни Царьгород,  ни Моск-
ва  не  посидали  принципив на  яких моглаб  була развинути
украинська  культура". Галичане  не любят  культурнаго про-
шлаго  южной  Руси.   Нелюбовь   эту  можно   встрЪтить  не
только  в  писанiях простого  унiатскаго священника,  но на
страницах   ученых  произведенiй  галицiйских  профессоров,
вродЪ Омельяна Огоновскаго.

                          * *
                           *

   С  тЪх  пор,  как  послЪ  раздЪла  Польши  Галицiя пере-
шла  под  власть  Австро-Венгрiи, она  представляла  глубо-
кую  провинцiю,  гдЪ племя  русинов  или  рутенов,  как его
называли  австрiйцы,  насчитывавшее  в  XIX  в.  менЪе двух
миллiонов  душ, жило  вперемежку с  поляками.    Преоблада-
ющее,  попросту  говоря,  господствующее  положенiе  прина-
длежало  полякам.  Они  были  и  наиболЪе богатыми,  и наи-
болЪе    образованными;    представлены,   преимущественно,
помЪщиками,   тогда  как  русины  почти   сплошь  крестьяне
и   мЪщане.   Драматическiй   момент   во  взаимоотношенiях
между  Русью  и Польшей  заключается в  том, что  там,  гдЪ
эти  двЪ   народности  тЪсно  сожительствовали друг  с дру-
гом,  первая  всегда  находилась в  порабощенiи и  в подчи-
нении  у  второй.  Русинская  народность   стояла  наканунЪ
полной потери  своего нацiональнаго  обличья. Все,  что бы-
ло  сколько  нибудь  интеллигентнаго  и   просвЪщеннаго  (а
это  было,  преимущественно,  духовенство), говорило  и пи-
сало по-польски.
   Для   богослужебных   цЪлей   имЪлись   книги  церковно-
славянской  печати,  а  всЪ  запросы  свЪтскаго образованiя
удовлетворялись  исключительно    польской     литературой.
Путешественники  посЪщавшiе  Галицiю  в  60-х  годах  отмЪ-
чают,  что  бесЪда  в  домЪ  русинскаго духовенства,  во Льво-
вЪ  велась  не  иначе,   как  на  польском языкЪ.  И это  в то
время,   когда   в  Галицiи   появились   признаки  "пробужде-
нiя"  и  начали  говорить  о  созданiи  собственнаго  языка  и
литературы.   Что   же  было   в  первой   половинЪ  столЪтiя,
когда  ни  о   каких  нацiональных   идеях  помину   не  было?
Лучше  всего  об  этом   разсказывают  сами   галичане.  Перед
нами  воспоминанiя  Якова  Головацкаго {167} - одного  из  ав-
торов   знаменитой   "Русалки   ДнЪстровой".   Он   происходил
из  семьи  унiатскаго  священника  и  признается,  что  отец с
матерью  всегда   говорили  по-польски   и  только   с  дЪтьми
по-русски.  Отец его  читал  иногда  проповЪди  в  церкви  "из
тетрадок  писанных   польскими  буквами".   "В  то   время,  -
говорит   Головацкiй,   -  почти   никто  из   священников  не
знал  русской  скорописи.  Когда  же  отец  служил   в  Перня-
ках,  и  в  церкви  бывала  графиня  с дворскими  паннами, или
кто  нибудь  из  подпанков, то  отец  говорил   проповЪдь  по-
польски".  Самого  Головацкаго  отец  учил  грамотЪ   "по  пе-
чатному   букварю   церковнославянской   азбукЪ  -   то  назы-
валось  читати  по-русски,  но  писати  по-русски  я  не  нау-
чился,  так  як  ни  отец  ни  дьяк  не  умЪли писати  русскою
скорописью".   Тот  же   Головацкiй  разсказывает   эпизод  из
времени  своего  пребыванiя  во  львовской  семинарiи.  Власть
польскаго  языка   и  польской   культуры  выступает   в  этом
разсказЪ   с   предЪльной   выразительностью.    "Пасторалисты
дали  себЪ  слово  не  говорить  проповЪдей,  даже  во  львов-
ских  церквах  иначе,   только  по-русски.   Плешкевич  первый
приготовил  русскую  проповЪдь  для   городской  церкви      -
но  подумайте,  якова  была   сила  предубЪжденiя   и  обычая!
ПроповЪдник  вышел  на   амвон,  перекрестился,   сказал  сла-
вянскiй  текст   и,  посмотрЪв  на интеллигентную  публику, он
не  мог  произнести  русскаго  слова.  Смущенный   до  крайно-
сти,  он  взял  тетрадку  и  заикаясь  ПЕРЕВОДИЛ  свою  пропо-
вЪдь  и  с  трудом  кончил  оную.  В  семинарiи рЪшили, что во
ЛьвовЪ  нельзя  говорить  русских  проповЪдей,  развЪ   в  де-
ревнях".
   Таких  случаев   робости  было   не  мало.   Когда  Добрян-
скiй  составил  для  своих  слушателей   грамматику  старосла-
вянскаго языка, он издал ее (в 1837 г.)  по польски,  и  толь-
ко в 1851 г, вышла  она в русском переводЪ по просьбЪ
"собора ученых русских" собравшагося во ЛьвовЪ в 1848
г. Статья его о введенiи христiанской вЪры на Руси тоже
напечатана была по-польски (1840 г.) и потом уже по
русски (1846) .
  Ни о каком знакомствЪ с русской литературой говорить
не приходится. Русскiя книги знакомы были немногим на-
ходившим их лишь в больших библiотеках, либо получав-
ших по знакомству из Россiи от Погодина и Бодянскаго.
То же и с малороссiйской книгой. Несмотря на то, что
нарождавшаяся украинская литература имЪла к тому вре-
мени, кромЪ Котляревскаго, Гребенки, Гулака, также  -
Квитку, Кулиша и Шевченко, она не была извЪстна в Га-
лицiи. Знакомство с нею состоялось значительно позднЪе,
в результатЪ долгих усилiй панукраинских дЪятелей. Ру-
синское самосознанiе спало глубоким сном и народ мед-
ленно, но неуклонно вростал в польскую народность.
  ЗдЪсь не мЪсто разсказывать, как произошло его на-
цiональное пробужденiе. Тут и неизмЪнные собиратели на-
родных пЪсен - Вацлав ЗалЪсскiй, Лука Голембiевскiй,
Жегота Паули (все сплошь поляки); тут же и знаменитая
"Русалка ДнЪстрова" - первый литературный сборник на
русинском нарЪчiи, вышедшiй в 1837 году.
  Важно: - что это было за пробужденiе?  ОтвЪт дан
давно, о нем можно прочесть даже у Грушевскаго.
  Пробужденiе было русское.
  Во всЪх австро-венгерских владЪнiях населенных оскол-
ками русскаго племени - в Галицiи, в БуковинЪ, в Угор-
ской Руси - нацiональное возрожденiе понималось как
возвращенiе к общерусскому языку и к общерусской
культурЪ.
  Затираемое поляками, венграми, румынами, нЪмцами,
населенiе этих земель стихiйно тяготЪло к Россiи, как к
своей метрополiи. Совершенно гипнотизирующее дЪйствiе
произвело на него движенiе стотысячной армiи Паскевича
в 1849 г., шедшей на подавленiе венгерскаго возстанiя.
Она не только ослЪпила его своей мощью и окружила
образ Россiи нимбом непобЪдимости, но простой народ,
жившiй в деревнях и мЪстечках, был глубоко взволнован
тЪм, что вся эта армада говорила на совершенно понятном,
почти мЪстном языкЪ. Для угорских русин, пришествiе
русских было величайшим торжеством.
   Придавленные мадьярским засильем они видЪли в Пас-
кевичЪ своего освободителя. Среди них давно уже нача-
лось броженiе против мадьяр, и один из дЪятелей этого
движенiя - Адольф Добрянскiй, вынужден был даже бЪ-
жать в Галицiю, гдЪ его застал приход русской армiи.
Добрянскому удалось добиться назначенiя его император-
ским австрiйским комиссаром при русской армiи, в како-
вом званiи он и прибыл к себЪ на родину. По его иницiа-
тивЪ была послана в ВЪну депутацiя с изложенiем нацiо-
нальных нужд угорских русинов - с просьбой о выдЪле-
нiи их земель в особыя "столицы", с учрежденiем в них
мЪстной русинской администрацiи и русскаго языка в
управленiи и в школЪ. Просили даже основать в УнгварЪ
русскую академiю. Император, напуганный венгерским воз-
станiем и видЪвшiй, в тот момент, в русинах своих есте-
ственных союзников, на все отвЪчал согласiем. Добрян-
скiй был назначен "над-жупаном" (намЪстником) четырех
столиц, учредил русскую гимназiю, завел дЪлопроизвод-
ство на русском языкЪ и широко повел распространенiе в
краЪ русской культуры. Ни малЪйших колебанiй в выборЪ
между неразвитым мЪстным нарЪчiем и русским литера-
турным языком не существовало. Закарпатская Русь с са-
маго начала встала на путь общерусской культуры. То же
наблюдалось в болЪе глухой, неразвитой БуковинЪ, сов-
сЪм лишенной собственной интеллигенцiи.
   Но продолжался этот ренессанс недолго. Как только
венгерское возстанiе кончилось, как только австрiйское пра-
вительство помирилось с мадьярами и венгерская аристо-
кратiя снова прiобрЪла влiянiе в государственных дЪлах,
началось преслЪдованiе всего русскаго. Сам Добрянскiй
был устранен, а мЪстная интеллигенцiя подверглась го-
ненiю.
   Что же касается Галицiи, то там произошло подлинное
чудо. Несмотря на многовЪковое вытравливанiе всякой па-
мяти о ея русском прошлом, несмотря на усиленную ино-
земную колонизацiю, в ней восторжествовало руссофиль-
ство. Хотя там сдЪлана была попытка разработки мЪстна-
го нарЪчiя, но никто иной, как сам Яков Головацкiй, ини-
цiатор этого дЪла, пришел к заключенiю о ненужности та-
ких опытов, при наличiи развитого русскаго языка.
   Для него, как и для подавляющаго большинства куль-
турных галичан, выбор предстоял не между мЪстным ру-
синским нарЪчiем и русским языком, а между польским и
русским. Галичанин должен быть либо поляком, либо рус-
ским - средняго нЪт. Стали издаваться газеты на русском
языкЪ. Одной из них, "Слову", выпала роль столпа, во-
круг котораго стали собираться всЪ "москвофилы". Ре-
дактировал ее Яков Головацкiй. РазумЪется, язык, как
этой, как и других газет оставлял многаго желать с точ-
ки зрЪнiя русской грамотности, но редактора и писатели
старательно работали над овладЪнiем ею. В. Дзедзицкiй
выпустил брошюру: "Как малороссу в один час научиться
говорить по-русски". Еще в 1866 г. в "СловЪ" появилась
статья разсматривавшая русинов и русских, как один на-
род и доказывавшая, что между украинцами и великорос-
сами нЪт никакой разницы. Вся Русь, по словам газеты,
должна употреблять единый литературный русскiй язык.
Статья эта сдЪлалась как бы манифестом "москвофилов".
КромЪ Якова Головацкаго к ним примыкало не мало вид-
ных людей, из коих необходимо особо упомянуть Наумо-
вича, бывшаго сначала польским патрiотом, а потом про-
шедшаго тот же путь, что и Я. Головацкiй - через увле-
ченiе галицiйским народничеством к москвофильству.
   Причины подобнаго тяготЪнiя к Россiи в странЪ, гдЪ
польское просвЪщенiе, польскiй язык сдЪлали такiе успЪ-
хи и гдЪ интеллигентный слой людЪй представлен исклю-
чительно унiатским духовенством, были бы необъяснимы,
если бы не церковно-славянскiй язык. Унiатская Церковь
служила на этом языкЪ и он-то спас галичан от оконча-
тельной полонизацiи. Он постоянно напоминал о едином
русском корнЪ, о прямой преемственности русскаго лите-
ратурнаго языка с языком кiевской Руси. Вот почему во-
жаки украинства так ненавидЪли и ненавидят "церковно-
славянщину".
   Москвофилы не ограничились пропагандой русскаго
языка и культуры, но начали проповЪдь полнаго объеди-
ненiя Галицiи с Россiей, по каковой причинЪ их прозвали
также "объединителями". Они заводили связи с русским
образованным обществом, главным образом через М. П.
Погодина, выпускали русскiя книги, издали сочиненiя
Пушкина, а в концЪ 90-х годов во ЛьвовЪ образовалось
литературное общество имени А. С. Пушкина. Иницiаторы
движенiя, вродЪ Головацкаго, Плещинскаго, Наумовича,
до такой степени прониклись сознанiем необходимости
слiянiя русин с русскими, что сами, впослЪдствiи, пере-
селились на жительство в Россiю, гдЪ продолжали зани-
маться научно-литературной дЪятельностью.
   Сколь велико было руссофильство галичан во второй
половинЪ XIX вЪка, свидЪтельствует "сам" Грушевскiй.
"Москвофильство, - по его словам, - охватило почти всю
тогдашнюю интеллигенцiю Галицiи, Буковины и закарпат-
ской Украины" {168}. Другим свидЪтельством может служить
дЪятельность Драгоманова. Сам он хоть и не проживал в
Галицiи (за исключенiем короткаго времени), но слЪдил
за нею внимательно, и когда убЪдился во всеобщих сим-
патiях к Россiи, стал через своих друзей и единомышлен-
ников учреждать в Галицiи русскiя библiотеки и распро-
странять русскую книгу. "СмЪло могу сказать, говорил он
впослЪдствiи, - ни один московскiй славянофил не рас-
пространил в Австрiи столько московских книг, как я,
'украинскiй сепаратист'". ПреслЪдуя, в первую голову, за-
дачу соцiалистической пропаганды и просвЪщенiя, и не
будучи узким нацiоналистом, он понял, на каком языкЪ
можно успЪшнЪе всего добиться результатов в этом на-
правленiи. В 1893 г. он обращал вниманiе своих надднЪ-
прянских читателей на факт неизмЪннаго перевЪса моск-
вофилов на всЪх выборах в Сейм и в Рейхстаг. До самой
войны 1914 г. москвофильство пользовалось симпатiями
БОЛЬШИНСТВА галичан и если бы не эта мiровая катастро-
фа, неизвЪстно, до каких бы размЪров разрослось оно. Но
аресты и избiенiя в началЪ войны, а особенно послЪ крат-
ковременнаго пребыванiя в Галицiи русских войск, нанесли
ему тяжелый удар. Русофильская интеллигенцiя оказалась
уничтоженной {169}. Морально ее доканала большевицкая ре-
волюцiя в Россiи, открыто принявшая сторону самостiйни-
ческаго антирусскаго меньшинства.

                          * *
                           *

   Это  антирусское  меньшинство  называлось  "народовст-
вом", но, как часто бывает в политикЪ, названiе не только
не  выражало  его  сущности,  а  было  маской, скрывавшей
истинный  характер  и цЪли  объединенiя. Ни  по происхож-
денiю, ни по духу, ни  по роду  дЪятельности оно  не было
народным и самое бытiе свое получило не  от народа,  а от
его нацiональных поработителей.
   Поляки,  истинные  хозяева  Галицiи,  были чрезвычайно
напуганы  ростом  москвофильства.  Пользуясь  своим  пер-
венствующим  положенiем  и  связями  с  австрiйской бюро-
кратiей, они сумЪли внушить   вЪнским кругам  боязнь опа-
сности  могущей  произойти  для  Австрiи  от  москвофиль-
скаго  движенiя  и  требовали его  пресЪченiя.  Австрiйцы
вняли.
   Какого нибудь твердаго  взгляда на  галичан в  ВЪнЪ до
тЪх пор не было; до середины 30-х годов их просто  не за-
мЪчали.  Когда вышла  "Русалка ДнЪстровая",  директор ав-
стрiйской  полицiи  Пейман  воскликнул:  "Нам  поляки со-
здают хлопот по горло,  а эти  глиняныя головы  хотят еще
похоренную  рутенскую   народность возрождать"!  Но вско-
рЪ "рутенская" народность пришлась кстати.
   В 1848  г., когда  польское движенiе  приняло угрожаю-
щiй  для  австрiйцев  характер, галичане  были натравлены
на поляков. Такое же натравливанiе  едва не  произошло  в
1863 г., когда галичанам было  сказано, что  пора    "den
Herrn Polen einbeizen". Каждый раз такое обращенiе  к ру-
синам сопровождалось  ласками и   предоставленiем различ-
ных привилегiй. В 1848 г., по иницiативЪ  австрiйцев была
создана  "Головна  Руска  Рада"  -  нЪкое  подобiе русин-
скаго парламента. Рада издавала  "Зорю Галицкую"  и осно-
вала  Народный  Дом  в  ЛьвовЪ,  но  будучи  искусственно
порожденной,  просуществовала  недолго.  В 1851  г. поля-
кам  удалось  сговориться  с  австрiйцами и  тЪ перестают
поддерживать  русин.  Рада  распадается.  Эта  слабость и
безпомощность перед поляками усиливала москвофиль-
ское движенiе.
   Особенный подъем русских симпатiй начался с 1859 г.,
когда полякам удалось захватить управленiе Галицiей пол-
ностью в свои руки и встать в качествЪ средостЪнiя меж-
ду русинами и австрiйским правительством.
   Назначенный намЪстником Галицiи польскiй граф Го-
луховскiй повел систематическое преслЪдованiе всего, что
мЪшало полонизацiи края. Жертвами его стали, прежде
всего, дЪятели руссофильской партiи, в частности Я. Ф.
Головацкiй, занимавшiй с 1848 г. кафедру русскаго языка
и литературы во Львовском университетЪ. Голуховскiй вы-
тЪснил его не только из университета, но удалил, также,
из двух львовских гимназiй и запретил к употребленiю
составленные им учебники. В значительной мЪрЪ под влiя-
нiем зтих преслЪдованiй, Головацкiй переселился в 1867 г.
в Россiю, гдЪ сдЪлался предсЪдателем комиссiи для раз-
бора и изданiя древних актов в ВильнЪ. Такова же судьба
нЪкоторых других видных руссофилов, вродЪ Наумовича.
Но наибольшее впечатлЪнiе на русин произвел выдвину-
тый Голуховским проект введенiя в галицкой письменно-
сти латинскаго алфавита, так называемаго "абецадла", гро-
зившаго им окончательной полонизацiей. Все русское с
этих пор стало пользоваться особенной популярностью, а
русская азбука и церковно-славянскiй язык стали знаме-
нем в борьбЪ с воинствующим полонизмом.
   Поляки, впрочем, скоро поняли, что полонизацiя гали-
чан в условiях Австрiйской Имперiи - дЪло нелегкое.
Нашлись люди доказавшiе, что оно и ненужное. Украини-
зацiя сулила больше выгод; она не столь одiозна, как опо-
лячиванiе, народ легче на нее подаЪтся, а сдЪлавшись
украинцем - уже не будет русским.
   В этом духЪ началась обработка вЪнскаго правитель-
ства, которому идея украинизацiи нравилась тЪм, что поз-
воляла перейти из оборонительнаго положенiя в наступа-
тельное.
   ОбрусЪнiе галичан чревато было опасностью отдЪле-
нiя края, украинизацiя не только не несла такой опасно-
сти, но сама могла послужить орудiем отторженiя Украи-
ны от Россiи и присоединенiя ея к Галицiи.  Полагали, что
хорошей  приманкой  в  этом отношенiи  станет конституцiя
1868 г.,  по которой  всЪ населявшiя  Австрiйскую Имперiю
нацiональности  получили  равноправiе и  культурную авто-
номiю.  Галичанам  ставилась  задача:  прельстить Украину
этой  конституцiей.  "Русско-украинское  слово,  -  писал
львовскiй  профессор  О. Огоновскiй,  - замолкло  в южной
Россiи  и  пользуется  мирным  прiютом  только  в  монархiи
австро-венгерской,  гдЪ конституцiя  дает  отдЪльным  на-
родностям свободу оберегать исконныя народныя права."
   Австрiйцы,  повидимому,  до  такой  степени  увлеклись
мечтами  об  отторженiи Украины,  что с  теченiем времени
возникла  идея  подыскать  для  будущаго  украинскаго ко-
ролевства  достойнаго кандидата  на трон,  какового нашли
в  лицЪ принца  Вильгельма Габсбургскаго,  названнаго Ва-
силем  Вышиванным.  В  ВЪнЪ  и в  ЛьвовЪ заинтересованные
круги  убЪдили  "Василя" перейти  из латинскаго  обряда в
Унiю.  Сам  наслЪдник  австрiйскаго  престола Франц-Ферди-
нанд принял горячее участiе в этой авантюрЪ.
   Как  только польскiй  план в  ВЪнЪ получил  санкцiю, в
Галицiи  тотчас возникла  "народная" партiя  в противовЪс
"объединителям"   (москвофилы)   и   цЪлый  вспомогатель-
ный  аппарат  в  лицЪ  О-ва "Просвита",  газет  "Правда",
"Дило", "Зоря", "Батькивщина" и многих других.
   Ядро  и основу  "народной" партiи  составило унiатское
духовенство. Унiя, в  свое время,  задумана была  в цЪлях
денацiонализацiи  подвластнаго  ПольшЪ  русскаго  населе-
нiя, но цЪли своей не  достигла. Через  нЪсколько поколЪ-
нiй послЪ  насильственнаго обращенiя,  галицкое населенiе
стало  разсматривать  свою  новую  Церковь,  как  "нацiо-
нальную",  отличную  от  польской. Но  то обстоятельство,
что  унiаты находились  в юрисдикцiи  Ватикана, испытывая
постоянное влiянiе iезуитов, вЪнских и краковских папских
миссiй, не могло не наложить печати на  галицкое духовен-
ство. Оно не могло  выйти из  русла общественно-политиче-
ских  идей  католицизма  и   сдЪлалось  распространителем
ультрамонтанства в краЪ.  Особенно ревностно  служил этим
цЪлям "Русскiй  Сiон" -  орган львовских  церковников. Он
же стал одним из  органов "народовства"  и даже  начал  с
нЪкоторых  пор  печататься  в  типографiи   "Науковаго  То-
вариства  им.  Шевченка", а  о. Качали,  политическiй руко-
водитель  унiатскаго  духовенства,  сдЪлался  предсЪдателем
этого  "товариства"  -  любимаго  дЪтища   народовской  ор-
ганизацiи.  "Правда",  главный  орган народовцев,  не толь-
ко  оказывала  всяческое почтенiе  "Русскому Сiону",   но в
1873  году  распространяла  предвыборный   манифест  клери-
калов.  Немало  молодых  людей  из  духовенства  вступило в
ряды народовцев.
   СвЪтская   народовская  интеллигенцiя   чрезвычайно  до-
вольна  была  таким  союзом.  Драгоманову  приходилось  не-
однократно  слышать  от  львовских  украинофилов,  что Унiя
- "саме украинська  вiра бо  вкупи и  православна и  не мо-
скивська".  Эта  свЪтская  интеллигенцiя  представлена была
большею  частью   поэтами,  литераторами,   учителями,  чи-
новниками.  Среди  них встрЪчалось  не мало  поляков, умЪло
прикидывавшихся  друзьями   галицiйскаго  народа   и  рьяно
поддерживавших украинизацiю.
   Уже  из  этих  кратких свЪдЪнiй  можно заключить  об об-
щественно-политическом   и  культурном   лицЪ  народовства.
Оно  задумано  как  строго  охранительное,  с  точки зрЪнiя
австрiйской государственности  и польских  аграрiев. Унiат-
ское  ультрамонтанство   придало  ему   колорит,  явившiйся
полной   неожиданностью   для   Драгоманова,  стремившагося
изо  всЪх  сил  в  Галицiю  -  обЪтованную  землю  свободы.
Как  раз  в  тот год,  когда ему  удалось вырваться  из фа-
раонской  Россiи,  в  Галицiи  разыгрался  любопытный  эпи-
зод.  Туда  пришло  из   Праги  новое   двухтомное  изданiе
"Кобзаря",  в  которое  попали стихи  и поэмы  дотолЪ неиз-
дававшiеся.  Это  было   в  пятнадцатую   годовщину  смерти
Шевченко.   НынЪшнiй   читатель,  знающiй,   каким  ореолом
святости  окружен  у  галичан  "пророк  и  мученик Украины-
Руси",  подумает,  что "Кобзарь"  был встрЪчен  с колоколь-
ным  звоном. ВстрЪча,  однако,   вышла  совсЪм  иной.  Весь
клерикальный   Львов   кипЪл  возмущенiем.   Требовали  от-
мЪны  вечеров  и празднеств,  назначенных по  случаю траур-
ной   годовщины.   Профессор  Омельян   Огоновскiй  написал
в  "Русском  СiонЪ": "Заявляю  публично, що  если бы  я був
знав,  що в Станиславови  устрояется  вечер  в  память Шев-
ченко, то бувбим учеником моим  таки из  кафедри заказав
удил в том брати".
   Причина такой реакцiи  заключалась в  стихах "апосто-
ла",  совершенно  неприлично  звучавших  для  церковнаго
уха: "Все брехня: попи й цари". Или:

         . . . . .  будем, брате,
         3 багряниць онучи драти,
         Людьки з кадил закуряти,
         "Явленными" печь топити,
         Кропилами будем, брате,
         Нову хату вымитати.

   Атеизм  Тараса  Григорьевича был  замЪчен еще  в Рос-
сiи, гдЪ на него составили, однажды, протокол  по поводу
богохульных  рЪчей.  Максимович  сам  разсказывал Косто-
марову,  что под  Каневым Шевченко  держал рЪчь  в шинкЪ
про Божiю Матерь, называя  ее "покрыткой" и  отрицая не-
порочное зачатiе. Поэма его "Марiя", написанная, видимо,
под  впечатлЪнiем  пушкинской  Гаврилiады,  вполнЪ подт-
верждает наличiе у него таких взглядов.  Особенно возму-
тила Огоновскаго сцена с Архангелом Гаврiилом,  когда он
"у ярочку догнав Марiю...". Едва  ли, однако,  не самыми
одiозными были стихи о ПапЪ Римском:

         На апостольском престолЪ
         Чернец годованый сидить.

   "Одно  еще  було  отрадою  нашою,  -  писал Огоновскiй,
- що у  нас не  було до  сих пор  контррелегiйных (антире-
лигiозных) писем в  языци руським.  Теперь, однако,  и тии
появились,  а  то  в  роди поэзiй  шевченковских". Обнару-
жив в этих "поэзiях"  "много такого,  що вiри  й морально-
сти  есть  шкодливе"  -  клерикалы  обрушились  на общест-
во  "Просвиту"   главнаго  виновника   пражскаго   изданiя
"Кобзаря" и распространителя его в  Галицiи. И  тут воочiю
стало  ясно,  кто  хозяин народовскаго  движенiя. "Просви-
та"  вела  себя,  как   провинившiйся  школьник   и  робко
оправдывалась,  ссылаясь  на  то,  что Шевченко  не католик
и  не  знает  хорошо  догматов.  Ссылались на  его душевную
неуравновЪшенность,  как  результат  перенесенных  в ссылкЪ
страданiй,  но "поэзiй"  своего пророка  никто  и  не думал
защищать.  В  умаленiе своей  вины  "Просвита"  указала  на
то,  что  вредное  влiянiе  шевченковских стихов  на юноше-
ство  сведено  к  минимуму,  благодаря  раздЪленiю  "Кобза-
ря"  на два  тома. В  первом собрано  все, что  народ может
читать без  вреда для  своего умственнаго  и  нравственнаго
здоровья,  и, только  во второй  том попали  "опасныя" про-
изведенiя.  Но  второй  том  выпущен  в  меньшем количествЪ
экземпляров,  стоит  гораздо  дороже  и  продавать  его бу-
дут не всякому, а так сказать,  "смотря по  человЪку". Шев-
ченко оказался  подЪленным на  двЪ  части  - одну  для про-
фанов, другую для посвященных.
   Опасен  он  был  и  такими  поэмами,   как  "Гайдамаки",
гдЪ воспЪвается  рЪзня  польских  панов  украинскими  мужи-
ками.  Мотив  ненависти  крестьян  к  барам  совершенно был
непрiемлем  для  Галицiи,  и  Шевченко   стали  причесывать
в  мЪстном  вкусЪ. Когда  львовское народовство  не опредЪ-
лилось  еще  и  не  сформировалось,  галицкiя  газеты вродЪ
"Меты",  "Вечерныци",  помЪщая  статьи  о  пЪвцЪ  "казацко-
украинской  республики"  и  рисуя  его  пророком  возстанiя
против  Москвы,   не  забывали   всегда  прибавлять   -  "и
Польши".  Но  уже  к  концу  60-х  годов,   особенно  послЪ
образванiя   общества   "Просвита",  Польша   изымается  из
подобных  контекстов.  В  книжкЪ  Ом.   Петрицкаго  "Прови-
дни  идеи  в письмах  Т. Шевченко",  выпущенной в  1872 г.,
поэт  представлен  только, как  враг Москвы.  В 1877  г., в
"ГазетЪ  Школьной",  тот  же  Петрицкiй   писал:  "Шевченко
був  отвертим  противником  Россiи   и  ии   панування  над
Украиной".  Но  ни  о   ПольшЪ,  ни  об  Австрiи, владЪвшей
изрядным  куском   территорiи,  которую   Петрицкiй  имено-
вал тоже Украиной, не сказано ни слова.
   По  свидЪтельству  Драгоманова, на  всЪх вечерах  и кон-
цЪртах, гдЪ  декламировались стихи  Шевченко, на  всЪх чте-
нiях для народа,  можно было  замЪтить  строгiй  отбор: все
антипольское,  антиклерикальное,   антипомЪщичье   устраня-
лось. Допускалось только антимосковское.
   Случай  с  "Кобзарем"  был  полной  неожиданностью  для
Драгоманова и, уже тогда раскрылись у него глаза  на наро-
довство,  названное  им впослЪдствiи  "австро-польской по-
бЪдоносцевщиной".  ВмЪсто  свободы  мысли,  слова, совЪсти
и всЪх  демократических благ,  ради которых  покинул роди-
ну, он увидЪл в конституцiонной странЪ такой  вид нетерпи-
мости  и  зажима,  который  хуже цензуры  и административ-
ных  запретов.  Церковный  контроль над  умственной жизнью
был ему особенно тягостен, он полагал,  что религiя  и об-
щественно-политическая  жизнь  -  двЪ   сферы,  которыя не
должны  соприкасаться.  В  украинском  вопросЪ  он особен-
но стремился к исключенiю  каких бы  то ни  было религiоз-
ных тем и мотивов. Но не так думали львовскiе "дiячи".
   Церковное  влiянiе  им  представлялось   важнЪйшим  по-
литическим  рычагом.  Впродолженiи  второй   половины  XIX
вЪка,  в  Галицiи  шла  дЪятельная  работа  по перестройкЪ
Унiи  на  латинское  католичество.  Возникшая в  XVI вЪкЪ,
как ступень к  переходу от  православiя в  католицизм, она
теперь, через 300 лЪт, собиралась  как бы  завершить пред-
назначенную  ей миссiю.  Иницiатива исходила,  конечно, от
польско-австрiйских  католических  кругов  и  от Ватикана.
Само  собой  разумЪется, что  государственно-краевая поль-
ская  власть  всемЪрно этому  содЪйствовала. Дошло  до от-
крытой  передачи  одного  унiатскаго  монастыря  в вЪдЪнiе
iезуитов.  П.  Кулиш  выпустил,  по этому  поводу, брошюру
в  ВЪнЪ  с  протестом  против  возобновленiя католическаго
Drang nach Osten  в Галицiи;  энергично возстали  и "моск-
вофилы".  Но  среди  народовцев  началось  броженiе.  Сна-
чала,  большинство  было  явно  против   церковной  рефор-
мы  и  посылало   совмЪстно  с   москвофилами  спецiальную
депутацiю  в  ВЪну  для  выраженiя  протеста,  однако, под
натиском  реакцiоннаго   крыла  возглавлявшагося  "Моисеем
львовских  народовцев"  Володимером   Барвинским,  оппози-
цiя большинства  была сломлена  и к  концу 80-х  годов от-
казалась  от  противодЪйствiя реформЪ.   Только  небольшая
группа  собравшаяся  вокруг  газеты  "ДЪло"  -  "щось бор-
моче проти ней та не зважуется  на ришучу оппозицiю" {170}.
Но  и  эта группа  была яростной  противницей каких  бы то
ни  было  симпатiй  к  православiю,   проявлявшихся  среди
москвофилов.  МалЪйшее  выступленiе  в  пользу православiя
вызывало  у  всЪх  народовцев,  без  исключенiя,  крики об
измЪнЪ  нацiи  и  государству  и немедленное  обращенiе за
помощью к панско-польско-католической полицiи.
   Не  меньше,  чЪм  вЪротерпимость,  раздражала  народов-
цев  "хлопоманiя"  Драгоманова, его  превознесенiе мужика,
простого народа,  и постоянное  напоминанiе о  его интере-
сах. На  этой почвЪ  у них  и произошло  первое столкнове-
нiе с ним в  1876-1877 г.г.  Защищать мужика  против бари-
на  и  натравливать  его  на барина  можно и  желательно в
русской   УкраинЪ,  но  в  польской  Галицiи  это означало
"нигилизм", "космополитизм" и государственную измЪну.
   НадднЪпрянскiе  дЪятели  сильно   просчитались  надЪясь
найти в  Галицiи тихую  заводь, гдЪ бы они  спокойно писа-
ли  антимосковскiя  книги, прокламацiи,  воспитывали кадры
для работы  на УкрайнЪ  и создали  бы себЪ  надежную штаб-
квартиру. Гостепрiимство  им было  оказано с  полнаго одо-
бренiя австрiйцев и  поляков, но  в то  же время  дано по-
нять, что тон украинскому движенiю  будут задавать не они,
а галичане. Чтобы уяснить, что  это означало  для самочув-
ствiя  "схидняков", надо  помнить, что  люди устремившiеся
в Галицiю,  вродЪ Кулиша,  Драгоманова, -  по уму,  по об-
разованiю,  по  талантам,  стояли  неизмЪримо  выше  своих
галицких  собратьев.   Самые  выдающiеся   среди  галичан,
вродЪ  Омеляна  Огоновскаго,  выглядЪли   провинцiалами  в
сравненiи с ними.  "Для росiян  галицка наука  - схолясти-
ка,  галицка публицистика  - реакцiйна,  галицка беллетри-
стика,  псевдоклясична   мертвечина",  -   писал  Драгома-
нов {171}. ТЪм не мЪнЪе, на него и на всЪх малороссов,  во
ЛьвовЪ,  смотрЪли  сверху  вниз,  полагая, что  оные мало-
россы "ни мовы ридной,  ни исторiи  не знали",  но кичливо
посягали  на  западную  образованность,  на  нЪмецкую  фи-
лософiю  и  науку.  "До  принятiя мудрости  нимецкой паны-
украинци  не  були  еще  приспособлени, а  опроче культура
чужа  могла  б  таких  недолюдкив  зробити   каликами  мо-
ральними". Так  писала в  1873 году  львовская самостiйни-
ческая  "Правда".  По  словам этой  газеты  "таки недоуки,
полизавши  дешто  нимецкой  философiи,  всяку вiру  в Бога
мусили втратити. От и жерело ужасного нигилизму".
   Им  отвели  роль  учеников  и подручников,  кормило же
правленiя  осталось  в руках  мЪстных украинофилов  - це-
сарских  подданных  и  союзников  польской  шляхты. Поля-
ки и австрiйцы не для того начинали игру,  чтобы довЪрить
ее  неизвЪстным  и  чужим  людям.  Контроль  должен нахо-
диться в  руках мЪстных   сил. Пришельцам  надлежало, вы-
ражаясь   современным  совЪтским   языком,  подвергнуться
"перековкЪ";  надо  было  вытряхнуть  из  них москальскiй
дух. А  под москальским  духом разумЪлись,  прежде всего,
революцiя  и  соцiализм. ВЪдь то была  эпоха цареубiйств,
террора, хожденiя в народ и  самаго широкаго  разлива ре-
волюцiонных страстей.
   Поляки,   сами  прослывшiе   на  Руси   страшными  ре-
волюцiонерами,  относились   к   русскому  революцiонному
движенiю  брезгливо.  Им  очень  нравилось, когда  П. Ла-
вров на банкетЪ, или  ВЪра Засулич  на митингЪ  в ЖеневЪ,
по  случаю 50-лЪтiя  со дня  польскаго возстанiя  1830 г.
произносили горячiя рЪчи, причисляя  это возстанiе к лику
мiрового  освободительнаго  движенiя.  Нравилась  им  по-
стоянная защита польскаго  дЪла. Газета  "Dzennik Polski"
в  1877  г.  писала: "Московскiе  революцiонеры нуждаются
в поляках,  как поляки  в московских  революцiонерах". Но
этот  альянс  с  террористами  и  нигилистами  терпим был
лишь в  той мЪрЪ,  в какой  его находили  полезным нацiо-
нальным  видам  Польши.  Самый  же  нигилизм  и соцiализм
представлялся ничуть не  симпатичнЪе самодержавiя  и счи-
тался явленiем одного  с ним  порядка -  порожденiем духа
варварской  нацiи.  В  воспоминанiях  старых революцiоне-
ров  можно  прочесть  о непрiязненном  отношенiи польских
эмигрантов,  проживавших  в  Швейцарiи,  к  русской рево-
люцiонной  молодежи  -  студентам и  студенткам цюрихска-
го университета. В том  же ЦюрихЪ,  в польском  музеЪ ос-
нованном  графом  Платтером,  гдЪ директором  состоял Ду-
хинскiй,  висЪла  карта  Европы  с  надписью  пояснявшею,
что  "туранская  Московщина"  всегда  была  отмЪчена зна-
ком неволи  и  коммунизма, тогда  как "арiйская  Польша и
Русь" - свободой и индивидуальностью.
   Галицiйскiе  поляки  и  выпестованные  ими "народовцы"
иными взглядами на  москалей, разумЪется,  не отличались.
"Русскiй Сiон" - орган унiатcкаго духовенства писал в
1877 г.: "Соцiализм и нигилизм распространены только в
сЪверной Россiи, которая переполнена тайными организа-
цiями и завалена агитацiонными листками и брошюрами".
Газета полагала, что ни в Малой Руси, ни в Галицiи подоб-
ное невозможно. Это не мЪшало им в каждом "дiячЪ" при-
бывавшем из Малороссiи видЪть возможнаго носителя ре-
волюцiонной бациллы. Схидняки подвергались, своего ро-
да, карантину. И вот оказалось, что у самаго крупнаго
украинскаго лидера - Драгоманова - оная бацилла об-
наружена. Драгоманова встрЪтили жестоким огнем. В пе-
чати начали высказывать предположенiя о нем, как об
агентЪ царскаго правительства. Пришли к заключенiю, что
царизм в своих происках дошел до идеи разложенiя Гали-
цiи изнутри путем посылки туда украинских соцiалистов.
"Сотки рублив видають на вигодне житье по метрополiях
чужих, сотками оплачують далеки дороги, сотки видають
на публикацiи...", - писала "Правда". Драгоманова фор-
менным образом затравили, так, что он вынужден был бЪ-
жать в Женеву. Против друзей его возбудили судебное
преслЪдованiе. В 1877-1878 г. г. во ЛьвовЪ состоялось нЪ-
сколько процессов "соцiалистов". На процессах выясни-
лось, что галичанам и их хозяевам полякам страшен был
не соцiализм, как таковой. Поляки привыкли дЪлить со-
цiализм и соцiалистов на плохих и хороших. Хорошими
были тЪ, что поддерживали помЪщичьи польскiя возста-
нiя, ратовали за возрожденiе старопанской Польши и не
вели агитацiи среди крестьян. В этом смыслЪ, больше все-
го привлекала их нЪмецкая соцiал-демократiя, высказывав-
шаяся наиболЪе горячо за возстановленiе польскаго госу-
дарства. Но стоило кому-то из нЪмцев подать идею об
изданiи листка на польском языкЪ для пропаганды соцiа-
лизма среди познанских поляков, как польская печать
злобно ощерилась на вчерашних друзей.
   Так и соцiализм Драгоманова не вызвал бы столь
острой реакцiи, если бы отличался болЪе или менЪе без-
различной для поляков окраской. Но он был, как раз, ан-
типольскiй, антипомЪщичiй. Драгоманову, как историку и
как малоруссу, был хорошо извЪстен ложный характер
польской  шумихи  в  ЕвропЪ.  Он  много   возражал  Марксу
и  марксистам,  отождествлявшим  нацiональное  возрожденiе
Польши  с  успЪхами  мiровой революцiи,  и столь  же энер-
гично боролся против механическаго усвоенiя  этого  взгля-
да  русскими  марксистами  и  революцiонерами  близкими  к
Первому  Интернацiоналу. Польскiя  возстанiя и  вся нацiо-
нально-освободительная   борьба   поляков   представлялись
ему  реакцiонными  старопанскими  бунтами  с  цЪлью возро-
дить  осужденную   исторiей  феодальную   РЪчь  Посполиту,
считавшуюся  всегда  "адом  для  крестьян",  особенно ино-
нацiональных. Запад, по его  словам, знал  только обращен-
ное  к  нему  лицо  нацiонально  угнетенной Польши,  но не
замЪчал  ея  угнетательскаго  лица на  Восток, гдЪ она вы-
ступала  поработителем  чужих нацiональностей.  Лозунг "за
нашу  и  вашу  свободу!" останется  ложью, по  мнЪнiю Дра-
гоманова,  до тЪх  пор, пока  поляки не  откажутся считать
"своими"  литовскiя,  латышскiя. бЪлорусскiя  и украинскiя
земли. В таком  смыслЪ он  и развивал  свои взгляды  в Га-
лицiи.  ДЪло  нацiональнаго  освобожденiя украинцев  в об-
ластях  распространенiя  польскаго  землевладЪнiя  понима-
лось им, как борьба украинскаго крестьянства с  панами. На
львовском  процессЪ  1877  г. оглашено  было его  письмо к
Павлику,  найденное  при  обыскЪ у   польскаго  соцiалиста
Котурницкаго.  В  нем  Драгоманов писал:  "Польскiе соцiа-
листы  должны  с  перваго  же раза  заявить, что  их цЪлью
никоим  образом  не  может  быть  возстановленiе польскаго
государства 1772 г., даже соцiалистическаго,  но организа-
цiя польскаго народа на польской землЪ, в связи  с украин-
скими  соцiалистами,  которые  организуют  свой  народ  на
его землЪ".
   Не трудно  представить впечатлЪнiе,  произведенное  та-
кими  высказыванiями  на  галицких поляков.  Никакiе самые
злостные  террористы  и  комунисты  не могли вызвать боль-
шаго безпокойства. Народовству предстояло показать,  в ка-
кой  степени  оно  заслуживает довЪрiя  и способно  ли вы-
полнить возложенную  на него  миссiю?  Справилось  оно  со
своей  задачей  превосходно:   в  статьЪ  "Прояви соцiали-
стични  миж  украинцями и  их значинье",   "Правда" заяви-
ла  вполнЪ определенно,  что  если  приднЪпрянская  интел-
лигенцiя  успЪла  подпасть  под влiянiе  таких  "лжепроро-
ков", то галицкiе ея  друзья должны  будут "з  пекучим бо-
лем   в  сердцу...  взяти  розбрат" с  своими закордонными
коллегами, а вину  за такой  печальный конец  возложить на
самих лжепророков.
   СдЪлавшись   дважды   эмигрантом,  Драгоманов   из  Же-
невы слЪдил за  львовскими дЪлами, вел через  друзей "про-
свЪтительскую" дЪятельность,  вербовал сторонников  и тра-
тил много усилiй,  чтобы создать  свою фракцiю  в народов-
ском лагерЪ.  Под конец  ему удалось  образовать радикаль-
ную группу,  но этот  успЪх вряд  ли стоил  понесенных за-
трат. Группа так  блЪдна была  во всЪх  своих проявленiях,
состояла, из такого негоднаго  матерiала, что  не пережила
своего  творца и  была сведена  на нЪт  оппортунистом Гру-
шевским. Драгоманов долго не терял надежды поладить
с народовцами  и  полностью отдаться  той работЪ, ради ко-
торой уЪхал из Россiи. В 1889  году наступило  что-то вро-
дЪ амнистiи.  Он снова  Ъдет во  Львов и  принимает редак-
тированiе крупнаго народовскаго ограна "Батькивщина".
   Сотрудничество  и  на  этот  раз  оказывается коротким.
Через  нЪсколько  мЪсяцев  он  бросает работу  и  уЪезжает
из Галицiи, чтобы никогда в  нее не возвращаться.  По соб-
ственному его признанiю, он  старался избЪгать  всего, что
могло  бы  вызвать  недовольство   мЪстных  самостiйников,
но  это  оказалось  не  простым дЪлом.  Ему  предложили  -
либо  отказаться от  своих принципов  и вести  журнал так,
как этого  требовала народовская  элита, либо  сложить ре-
дакторскiя  обязанности.  Он  избрал послЪднее.  "МнЪ при-
шлось  претерпЪть  ужасныя  муки  в  борьбЪ  с  народовца-
ми", - признавался он впослЪдствiи.
   Драгоманов  был   не  единственным,   испытавшим  гали-
цiйское  гостепрiимство.   Кулиш,  уЪхавшiй туда  в началЪ
80-х годов и прожившiй в  Галицiи около  3-х лЪт,  тоже не
мог сойтись с народовцами. В 1882 г.  вышла во  ЛьвовЪ его
книга  "Крашанка"  -  сплошной  вопль отчаянiя:  "O ribal-
di flagitiosi! Я прiЪхал в вашу подгорную  Украину оттого,
что  на  днЪпровской  УкрайнЪ  не  дают  свободно прогово-
рить человЪческаго слова; а тут  мнЪ пришлось  толковать с
телятами.  НадЪюсь,  чго  констатируя  факты  способом ши-
рокой  исторической  критики,  я  увижу вокруг  себя ауди-
торiю получше. С  вами же,  кажется, и  сам Бог  ничего не
сдЪлает, такiе уж вам забиты гвозди в голову".

                          * *
                           *

   Народовцы  не  только  соцiализма  не принимали,  но ни
о какой славянской  федерацiи слышать  не хотЪли.  По сло-
вам  Драгоманова,  они не  желали слЪдовать,  даже "казац-
ко-украинскому   народовстви  и   республиканстви".  Иными
словами,  на  идеи  и  лозунги, под  которыми  развивалось
русское  украинство,  в  Австрiи  был  наложен  интердикт.
Патрiотизму    кiевскому    противопоставлен    патрiотизм
львовскiй  и  он  считался  истинным.  Народовцы объявляли
себя  выразителями  не одних галицiйских чаяний,  но буко-
винских, карпаторосских и наднЪпрянских.

   Если  в  КiевЪ носились  с идеей объединенiя  всЪх сла-
вян, в том числЪ и русских,то во ЛьвовЪ это означало госу-
дарственное  преступленiе, грозившее   развалом  цесарской
имперiи.  ВмЪсто  славянской  федерацiи, здЪсь  говорили о
всеукраинском   объединенiи.   Практически   это  означало
соединенiе Украины с  Галицiей. Мыслилось  оно не  на рес-
публиканской  основЪ;  народовцы  были   добрые  подданные
своего императора и никакой другой  власти не  хотЪли. По-
лагая, что конституцiя 1868 года открыла для них  эру бла-
годенствiя, они хотЪли распространенiя его и на своих "за-
кордонных" братьев украинцев.

   Называться  украинцами,  а  Галицiю   именовать  Украи-
ной, народовцы  начали во  утвержденiе своего  права забо-
титься  и  болЪть  сердцем за  этих братьев  стонавших под
сапогом  царизма.  Галичан  и  малороссов  объявили единым
народом,   говорящим   на   одном  языкЪ,   имЪющим  общую
этнографiю.   Стали  популяризировать   неизвЪстных  дото-
лЪ  в  Галицiи  малорусских  поэтов  и писателей  - Котля-
ревскаго,  Квитку,  Марко  Вовчка,  Шевченко.  Эпизод 1876
года  лишь  на  время  поколебал треножник  "Великаго Коб-
заря".  Как  только  удалось  принарядить его  на польскiй
манер  и  спрятать  куда-то  "несозвучные"  с народовством
стихи,  он  был  возстановлен  в  своем пророчествЪ  и апо-
стольствЪ.
   Приняв  казачье  имя  Украины  и   украинцев,  народовцы
не  могли не  признать своим  родным и  казачьяго прошлаго.
Его  "республиканством"   и  "демократизмом"   не  восхища-
лись,  но  его руссофобiя,  его пЪсни  и "думы",  в которых
поносилась  Москва,  пришлись  вполнЪ  по душЪ.  Стали соз-
давать моду на все  казачье. Как  всякая мода,  она выража-
лась  во  внЪшности.  По  львовским  улицам  начали, вдруг,
разгуливать  молодые  люди  одЪтые  то  ли кучерами,  то ли
гайдуками,  вызывая   любопытство  и   недоумЪнiе  галичан,
никогда не  знавших казачества.  ПозднЪе, в  сельских мЪст-
ностях  стали  возникать  "СЪчи".  Так  именовались  добро-
вольныя   пожарныя   дружины.   Каждая  такая   СЪчь  имЪла
своего  "кошевого  атамана", "эсаула",  "писаря", "скарбни-
ка",  "хорунжаго"  и  т.  д.  Тушенiе  пожаров  было  дЪлом
второстепенным;  главное занятiе  состояло в  церемонiях, в
маршировках,  когда во  главЪ отряда  таких молодцов  в си-
них  шароварах  шел  "атаман"  с булавой,  трубил "сурмач",
а "хорунжiй" нес знамя. Этим  достигалось воспитанiе  в со-
борно-украинском духЪ.
   Никому,  однако,  в  голову  не  приходило итти  в своих
казачьих  увлеченiях  дальше  костюма,  особенно  во  всем,
что  касалось  запорожскаго  отношенiя   к  государственной
власти  и  к  ПольшЪ.  По  словам  Драгоманова, народовская
партiя   "не только  мирилась с  австро-польской правитель-
ственной  системой,  но  сама  превращалась  в правительст-
венную".  Всякая  тЪнь  агитацiи  либо  выпадов  против Ав-
стро-Венгрiи и Польши устранялась из ея дЪятельности.
   Австрiйским  министрам  никогда  не  писали  таких  "от-
крытых  писем",  как  адресованное  русскому  министру вну-
тренних  дЪл   Сипягину  и  напечатанное  во ЛьвовЪ  в 1900
году:  "Украинська  нацiя  мусит  добути соби  свободу, хоч
бы  захиталась  цiла  Росiя.  Мусить добути  свое визволен-
ня  з  рабства  нацiонального и  политичного, хоч  бы поли-
лися рiки крови" {172}. По всЪм  высказыванiям "народовцев"
выходило,  что Россiя  единственный угнетатель  племен "со-
борной  Украины".  Напечатав  в  том  же  1900  году брошю-
ру  Н.  Михновскаго  "Самостийна   Украина",  провозглашав-
шаго  ее  "вид  гир  Карпатьских аж  по Кавказки",  они ни
словом  не обмолвились  о том,  что для  образованiя столь
пространной  державы  препятствiем  служит  не  одна  Рос-
сiя.  Элементарный   политическiй  такт   требовал,  чтобы
для  той  части  ея, что  помЪщалась возлЪ  "гир Карпатсь-
ких",  указан  был  другой  нацiональный враг.  Между тЪм,
ни австрiйцы, ни венгры, ни поляки в таких случаях  не на-
зывались.
   Достойно вниманiя, что  и в  наши дни  галицiйскiе пан-
украинцы,  отзывающiеся  с  такой  злобой  о  старой  Рос-
сiи,  совершенно  не упоминают  Австрiю в числЪ историчес-
ких  врагов  украинской культуры  и незалежности.  В попу-
лярных  исторiях  своего  края,  вродЪ "Iсторiи  Украiни з
иллюстрацiями" {173}, цесарское правительство даже превоз-
носится  за  учрежденiе  школ  "з  нимецкою  мовою навчен-
ня".  Благодаря  этим школам,  просвЪщенiе в  краЪ сдЪлало
такiе большiе  успЪхи,  что "все  те впливало  (влiяло) на
культуру  нашого  народу, и  так почалося  наше нацiональ-
не видрождення".  И на  той же  страницЪ -  яростная брань
по  адресу  русских  царей,  которые   "завели  московский
устрий,  московски  школы,  та намагались  завести россiй-
ску  мову  замiсть  украiньской".  НЪт  числа  возмущенным
возгласам  по  поводу указа  Валуева об  украинском языкЪ,
но   ни  один галичанин  не отозвался  соотвЪтствующим об-
разом  о  заключенiи правительственной  австрiйской комис-
сiи, высказавшейся в  1816 г.  о галицiйском  нарЪчiи, как
совЪршенно  непригодном  для  преподаванiя  на нем  в шко-
лах, "гдЪ должно подготовлять людей образованных".
   Получалась картина:   люди боролись  на за  свое собст-
венное нацiональное  освобожденiе и  не с  государством их
угнетавшим,  а  с  чужим государством,  угнетавших "закор-
донных  братьев".  "Пропала  славна  Украiна -  клятый мо-
скаль орудуе".

          Гей москалю бисыв сыну,
          Чортова дытыно,
          Погубивесь ты свит цилый,
          Цилу Украину.

   Ничего,  что стихи  эти принадлежат  не русину,  а поля-
ку  Паулину  Свенцицкому, они  были "в  самый раз"  и зада-
вали  тон  народовской   прессЪ.  Подхватывая   их,  журнал
"Вечерница"  писал:  "Москали  топчут  на УкрайнЪ  правду и
свободу,  но  пусть  боятся  малороссов:  придет  Божiй суд
и  когда нибудь  малороссы  от  Карпат до  Кавказа сотворят
такiя  поминки,  что  будет  памятно  внукам  и правнукам".
Это  переклад  стихов   Ксенофонта  Климковича.   Столь  же
агрессивен  этот  писатель  и  в прозЪ.  "Малорусскiй народ
имЪет  на  востокЪ  Европы  свою  особую  миссiю:  западные
славяне  вмЪстЪ  с  малороссами  начнут  борьбу  против сЪ-
вернаго  опекуна  и  отбросят его  на восток...  к Пекину".
Владимир   Шашкевич   призывал  "славянскую   Австрiю"  от-
бросить  Москву  на  СЪвер,   "ибо  Москва  -  опаснЪйшiй и
грознЪйшiй  враг  прочих  славян:  она  хуже  Турцiи гнетет
братнiе славянскiе народы" {174}.
   Программный   характер   таких   высказыванiй   засвидЪ-
тельствован,  впослЪдствiи,  обществом  "Просвита",  поста-
вившим  Климковичу  и  Шашкевичу  в   заслугу,  приготовле-
нiе  "грунта  до  дальшой,  успишнiйшой роботы  на народном
поли".

                          * *
                           *

   Из всЪх  ненавистников Россiи  и русскаго  народа, гали-
цiйскiе  панукраинцы  заслужили,  в настоящее  время, паль-
му  первенства. НЪт   той брани,  грязи и  клеветы, которую
они  постЪснялись бы  бросить по  адресу Россiи  и русских.
Они  точно  задались  цЪлью все  скверное, что  было сказа-
но  во всЪ  времена о  Россiи ея  врагами, сконцентрировать
и возвести в квадрат. Что русскiе не  славяне и  не арiйцы,
а  представители  монголо-финскаго  племени,   среди  кото-
раго  составляют   самую  отсталую   звЪроподобную  группу,
что  они  грязны,  вшивы, лЪнивы,  трусливы и  обладают са-
мыми   низменными   душевными   качествами   -   это  знает
каждый    галицiйскiй    самостiйник   с    дЪтскаго   воз-
раста.  Какой-то  профессор  Г.  Ващенко, в  журналЪ "Ридне
Слово" (No. 9-10  за 1946  г.), размышляя  о "Психологичних
причинах  недоли  украинського  народу", усмотрЪл  эту "не-
долю"  в сосЪдствЪ  с русскими,  от которых  украинцы, от-
личавшiеся  всегда  "духовным  аристократизмом",  невольно
набрались  рабских  плебейских  замашек,  потому  что рус-
скiе с их  преклоненiем перед  жестокой и  сильной властью
-   прирожденные   рабы".   "Низкопоклонство,  подхалимст-
во, неискренность  - вот  свойства типичнаго  русскаго". В
мюнхенском  журналЪ  "Slowo Polskie"   от  18 мая  1946 г.
появилось открытое  письмо в  редакцiю галичанина,  не по-
желавшаго поставить под ним своей подписи.
   Письмо  начинается с  того, что  автора чуть  не хватил
удар,  когда  он  прочел  в  одном  из  предыдущих номеров
того  же  журнала сочувственныя  строки о  взаимной симпа-
тiи  и прiязни  между польским  и русским  народами. "Неу-
жели еще  в ПольшЪ  никто не  догадался, что  этот восточ-
ный имперiалист, в  котором так  мало славянскаго  и столь
много азiатскаго -  враг польскiй No. 1?  Неужели дЪйстви-
тельно  существует  кто  либо  в ПольшЪ,  кто еще  вЪрит в
дружбу  или  испытывает  потребность  дружбы с  этим наро-
дом   славяно-финско-монгольских  бастардов?"   По  словам
безымяннаго  автора,  лучше  бы  думать не  о дружбЪ,  а о
том,  как  совмЪстно  с  другими  народами,  пострадавшими
от русских, "загнать  их куда  нибудь за  Урал и  вообще в
Азiю,  откуда  эти прiятели  прибыли на  несчастье человЪ-
ческаго рода"... Автор совЪтует полякам дружить не  с рус-
скими,  а  с  украинцами,  потому  что "можно  пройти весь
свЪт  и не найти двух  народов болЪе похожих друг  на дру-
га,  чЪм польскiй  и украинскiй".  "Этнографическая грани-
ца  между  ними  проходит  - посерединЪ  их  брачнаго  ло-
жа".  Объединяет  их и  общеславянская миссiя,  как "самых
чистых  и  самых  старших  представителей  древней славян-
ской  культуры".  К  своему  высокому  обществу  они могли
бы привлечь  развЪ только  чехов. ВкупЪ  с чехами  они со-
ставили  бы  ядро  "той  чудесной коалицiи,  которая обра-
зуется  между  Балтiйским морем,  Адрiатикой и  Черным мо-
рем,  и  которая  будет  достаточно мощной,  чтобы держать
на  поводу  бастардов  славяно-германских  (пруссаков)  на
западЪ  и  бастардов  славяно-финско-монгольских,  прусса-
ков  востока".  Чтобы  не  быть превратно  истолкованным и
не  дать  повода  думать  об  антибольшевистском крестовом
походЪ,  автор  поясняет:  "Когда  говорят  антибольшевист-
скiй  блок  угнетенных  народов,  то мыслят  блок анти-рус-
скiй.  Не в большевизмЪ суть, она лежит  в другом,  а имен-
но  -  в  опасном  русском  имперiализмЪ,  который  извЪчно
угрожал  обоим  нашим  народам.   И  поэтому   наша  борьба
должна  направляться  не  только  против   большевизма,  но
против  всякой  имперiалистической  Россiи,  Россiи больше-
вистской  и  царской,  Россiи  фашистской   и  демократиче-
ской,  Россiи панрусистской  и панславистской,  Россiи бур-
жуазной   и  пролетарской,   Россiи  вЪрующей   и  невЪрую-
щей...  Россiи Милюкова  и  Россiи Власова,  вообще против
Россiи, которая уже сама по себЪ синоним имперiализма".
   Интересна  здЪсь не  злоба  пышащая  из   каждой  строч-
ки, а причина злобы.  Откуда она?  Быть может,  это резуль-
тат  занятiя  Галицiи  совЪтскими  войсками,  или  короткой
оккупацiи  ея  русской армiей  в 1914  году? Но  если допу-
стить  такую  версiю,  то  чЪм объяснить  что  вся тепереш-
няя  руссофобiя  галичан  -  простое  повторенiе  того, что
они  писали  еще  в  XIX  вЪкЪ и  до первой  мiровой войны,
когда никакой русской власти  в глаза  не видЪли  и, слЪдо-
вательно,  не  имЪли  основанiй  быть ею  недовольными? Ра-
совыя  теорiи и  яростная брань  по адресу  Россiи насчиты-
вают  добрую  сотню  лЪт  своего существованiя.  ОнЪ, безу-
словно,  не  мЪстнаго русинскаго,  а иноземнаго  корня. Пе-
ред   нами   -   любопытный   случай   пересадки  идеологiи
с  одной нацiональной  почвы на  другую. Руссофобiя,  в том
видЪ,  в  каком  ее  исповЪдуют сейчас  галицiйскiе шовини-
сты,  была получена  в законченном  видЪ от  поляков. Наса-
див  панукраинское  движенiе  в  Галицiи,  поляки  снабдили
его и готовой идеологiей. К  воспрiятiю ея  галичане подго-
товлены  еще  со времен  Унiи, когда  им внушали,  будто не
они  отступники  от  грекоправославной  Церкви,  а  эта по-
слЪдняя  представляет  собой  схизму,  тогда  как истинными
сынами   православнаго  греческаго   вЪроисповЪданiя  могут
считаться только унiаты.
   Нам  приходилось  уже  обращать  вниманiе   на  исключи-
тельную  по  энергiи  пропаганду,  развитую поляками  в Ма-
лороссiи  послЪ ея  присоединенiя  к  Россiи и  на старанiе
поссорить  малороссов  с  царским  правительством.  В  гор-
нилЪ   этой   кипучей   дЪятельности   выработалась  постепен-
но  вся  сумма  воззрЪнiй  на  русских  и на  украинцев, кото-
рая  в   XIX  вЪкЪ   была  систематизирована,   получила  нау-
кообразную  форму  и  вручена   была  галичанам,   как   еван-
гелiе  украинскаго  нацiональнаго  движенiя.   Выработка  этой
теорiи   связана   с    именем  польскаго   профессора  Духин-
скаго.
   Франциск  Духинскiй  родился  в  1817  г.  и  по  происхож-
денiю   был   малоросс,  хотя   уже  родители   его  оказались
захвачены   польским    патрiотизмом  и    польскими   устрем-
ленiями.  Выросшiй  настоящим  поляком,   он  с   молодых  лЪт
интересовался   русско-польскими   отношенiями   в   древности
и писал в концЪ 30-х годов какiя-то сочиненiя на эту те-
му.  Эмигрировав,  он  поселился  в  ПарижЪ,  потом   в  Швей-
царiи,  жил  в  Италiи, в  КонстантинополЪ,   потом   опять  в
ПарижЪ,   гдЪ  стал   профессором   мЪстной   польской  школы.
ИзвЪстность    прiобрЪл    своими     парижскими    публичными
лекцiями  по  польской  исторiи, в  которых  и  развил  знаме-
нитую   теорiю   о   взаимных отношенiях   славянских  племен.
УспЪх  его  чтенiй  среди   французов  был   исключительный  и
объяснялся, кромЪ   обычнаго  для  них  невЪжества   в  вопро-
сах  славистики,  также  и  руссофобiей,   широко  распростра-
ненной в   тогдашней   Францiи.   Историческiе    опусы   свои
Духинскiй  напечатал  в  1847-1848  г.  г.  в  одном  из поль-
ских изданiй  в ПарижЪ,  а в  1858-1861 г.  г. выпустил  в ви-
дЪ  трехтомнаго  труда  под   заглавiем  "Zasady dzejow Polski
i innich krajow Slowianskich".
   Труд  этот  давно  забыт  и  ни  одним  ученым  всерьез  не
принимается.  Интересен  он   только,  как   документ  общест-
венно-политической   мысли   своего  времени.   Излагая  взаи-
моотношенiя   поляков   с   прочими  славянскими   народами  в
прошлом,  автор  наибольшее  вниманiе  удЪляет   Руси.   Русь,
по  его  словам,   представляет  простую   отрасль,  разновид-
ность  народа  польскаго;  у  них  одна  душа,  одна  плоть, а
язык   русскiй  -   только  дiалект,   провинцiальное  нарЪчiе
польскаго   языка.  Конечно,   под  Русью   надлежит  разумЪть
не  тот  народ,  который  себя  называл   этим  именем   в XIX
вЪкЪ -  не  московитов.  Русь  -  это  галицкiе  русины  и ма-
лороссы,   которые  только   и  достойны   называться  русским
именем,  тогда  как современные  русскiе присвоили  это имя
незаконно  и  в  старину  назывались  московитами  и моска-
лями.  Произошло  это  присвоенiе  сравнительно  недавно, с
тех пор, как московиты  захватили часть  "русских" (украин-
ских) территорiй с их населенiем.
   Екатерина    Вторая    высочайшим    повелЪнiем    даро-
вала   московскому   народу   имя   русскаго   и  запретила
называться  древним  именем  "москвитян". В  этом сказался,
как  бы,  стыд  варвара,  вступившаго  в  высшее культурное
общество  и  захотЪвшаго  украсить   себя  именем благород-
наго  народа, спрятав  свое хамское  дикое имя  подальше. В
то время, как русскiе, т. е. русины  - чистые  славяне, мо-
скали  ничего  общаго  со славянством  не имЪют.  Это народ
азiатскiй,  принадлежащiй  к  финско-монгольскому  племени,
и   только слегка   ославянившiйся  под   влiянiем  русских
(украинцев).  Духинскiй  категорически  отрицает  за моска-
лями арiйское  происхожденiе, относя  их к  туранской вЪтви
народов.  Отсюда  выводятся всЪ  низкiя умственныя  и нрав-
ственныя  качества  москалей  и  все  ничтожество  их куль-
туры.
   Большая  часть  польских  образованных   кругов  приняла
теорiю Духинскаго  с восторгом  и повторяла  ее на  всЪ ла-
ды.  Во  ЛьвовЪ в  1882 г.  вышла книга  нЪкоего Бестронна-
го "Przestroga Historji" (предостереженiе исторiи), гдЪ ав-
тор  разсыпается  изумительными  варiацiями  на   тему  Ду-
хинскаго.  По его словам, из  90 миллiонов  жителей Россiй-
ской  Имперiи, только четвертая  часть говорит  языком рос-
сiйским, и притом начала  говорить им  "не дальше,  как сто
лЪт тому назад".  По словам  автора, этот  язык, происходя-
щiй  от  славянскаго  языка,  распространялся вмЪстЪ  с ре-
лигiей  среди  народов  московскаго государства  еще тогда,
когда  в  них не  было ни  капли славянской  крови. "Жители
имперiи   особой  московской   народности  не   имЪли,  му-
жества  называться  тЪм, чЪм  они были  в дЪйствительности,
не  имЪли  мужества  называться  москалями,   им  казалось,
что  это оторвет  их от Европы...   В  удивительном смЪшном
ослЪпленiи  они  думали,  что  имя москаля  тождественно  с
варваром и что названiе  их россiянами  защитит их  от уко-
ров в варварствЪ. Им казалось, что Европа  не знает  о том,
что дЪлается в этой Россiи, а хотя бы и знала - они луч-
ше хотЪли быть варварами европейскими, чЪм достойным,
свободным народом московским, хотЪли лучше угнетать и
быть угнетаемыми, чЪм принять названiе москалей и при-
знать себя финско-монгольским племенем, они назвались
славянами".
   Произведенiй подобных этому появилось множество,
благодаря чему теорiя Духинскаго прiобрЪла широкую из-
вЪстность, не только в польских землях, но и за границей.
Она была воспринята французским историком Анри Мар-
теном и по причинЪ полной неосвЪдомленности европей-
цев о Россiи долго процвЪтала во Францiи, как "научная".
Понадобился авторитет Рамбо, чтобы вывести француз-
скую науку из недостойнаго положенiя.
   Русскiе украинофилы встрЪтили ученiе Духинскаго
отрицательно. В 1861 году, в отвЪт на появившуюся в сен-
тябрьском выпускЪ "Revue Contemporaine" статью "La
verite sur l'esprit russе", Костомаров напечатал в "ОсновЪ"
отповЪдь "Правда полякам о Руси" с возраженiями на
историческiя разсужденiя Духинскаго.
   СовсЪм иначе отнеслись к духинщинЪ галицiйскiе пан-
украинцы. Для них она явилась той идейной манной, на
которой они возросли и которой питаются до сих пор.
Они пошли на выучку к польскому шовинизму. Наиболь-
шим успЪхом он пользовался именно во ЛьвовЪ - столи-
цЪ Галицiи. ЗдЪсь собралась наиболЪе рьяно, наиболЪе го-
норово настроенная часть польских нацiоналистов, глав-
ным образом, участников неудавшагося возстанiя 1863 г.
   Кичливая заносчивость при жалком положенiи, позер-
ство, самовыхваленiе, путчизм, страсть к заговорам и бар-
рикадам, непрестанный барабанный бой в рЪчах и в пе-
чатных выступленiях снискали им, даже у самих поляков,
прозванiе "трумтадратов". Эта группа никогда не ломала
головы над размышленiями об излеченiи вЪковых болЪз-
ней своей страны, дабы подготовить ея организм к воз-
рожденiю. Она и слышать не хотЪла об этом, но бранила
Россiю на чем свЪт стоит, считая ее главной виновницей
польских раздЪлов. ЧЪм крЪпче обругать, чЪм глубже
унизить ее в своих рЪчах, тЪм ближе казался день возрож-
денiя  Польши.  Духинскiй   стал  их   кумиром,  а   Львов  -
мЪстом  пышнаго  цвЪтенiя  его  теорiи.  К  ней  присоединили
и  "Исторiю  Русов".  Сам  Духинскiй  высоко  цЪнил  это про-
изведенiе.  В своей книгЪ "Peuples Aryas et Tourans",  вышед-
шей  в  ПарижЪ  в  1867  г.,  он  назвал  его  "обвинительным
документом против Москвы".

                          * *
                           *

    Нацiональная   доктрина   "Украинскаго   Пьемонта"  ясна:
быть  украинцем,  значит  быть   антирусским.  "Если   у  нас
идет  рЪчь  об  УкраинЪ,    то  мы  должны  оперировать одним
словом  -  ненависть  к  ея  врагам...  Возрожденiе  Украины-
синоним  ненависти  к  своей  женЪ  московкЪ,  к  своим дЪтям
кацапчатам,  к  своим  братьям  и  сестрам  кацапам,  к своим
отцу  и   матери  кацапам.   Любить  Украину   значит  пожер-
твовать кацапской родней" {175}. О  том,  к каким  страстям и
настроенiям  апеллировал  этот  лозунг  в  самой  УкрайнЪ   и
как  это  отразилось  на  днЪпровском   нацiонализмЪ,  скажем
в  слЪдующей  главЪ.  ЗдЪсь  же  упомянем,  хоть  вкратцЪ,  о
заключительном этапЪ галицкаго народовства.
    С  началом  первой  мiровой  войны,  оно   проявило  свое
лицо  созданiем  отрядов  австрiйских  янычар,   под   именем
СЪчевых   СтрЪльцов,   а   также   всевозможных  шпiонско-ди-
версантских   организацiй   типа  "Союза   Вызволенiя  Украи-
ны",  работавших  в  пользу  Австрiи  против Россiи.   Но мi-
ровая   война   кончилась   крахом   Австрiйской   Имперiи  и
полным  переворотом  в  судьбЪ  Галицiи.  Она  оказалась, как
полтораста лЪт  тому  назад,  в  составЪ   возродившейся  РЪ-
чи  Посполитой.  Поляки  сдЪлались теперь  не краевой,  а го-
сударственной  властью  для  русин;  все  их  поведенiе рЪзко
измЪнилось.    Возродились    религiозныя    и   нацiональныя
притЪсненiя  в  формах,   напоминающих  XVIII   вЪк.  ИзмЪни-
лось,  разумЪется,  и  отношенiе  к  народовской  партiи. Она
им  стала  не  нужна.  Кое  что  в  ея  практикЪ  допускалось
как   приманка   для  подсовЪтских   украинцев,  но   во всем
остальном  она  было  стЪснена  и  ограничена. Два  былых со-
юзника превращались постепенно во врагов.
    Но  тут  и сказалась  сила инерцiи.  Несмотря на  то, что
Польша  стала,  отнынЪ,  врагом  номер  1 и  яростным угне-
тателем    галичан, нацiональная   идеологiя   "Украинскаго
Пьемонта" осталась, как прежде, заостренной не  против нея,
а против  Москвы. ПеремЪнить  или преобразовать  ее галича-
не  оказались  неспособны.  Они пронизали  ею всю  свою пе-
чать,  труды и  учебники по  украинской исторiи  и подчини-
ли  ей  систему  воспитанiя  молодого поколЪнiя.  ДЪтям са-
маго   нЪжнаго  возраста   внушали  расово-ненавистническiе
взгляды  на  москалей,  цЪлыя  поколЪнiя  оказались  воспи-
танными в принципах духинщины и трумтадратства.
   Не  измЪнила  их и  вторая мiровая  война, уничтожившая,
снова,  независимую  Польшу.  Уйдя  в  эмиграцiю,  народов-
ство  осталось  вЪрным   до  сего  дня  духовному  наслЪдiю
70-х и 80-х годов.