[Prev][Next][Index]
"Proishozhdenie Ukrainskogo Separatizma" (12/14)
ГАЛИЦIЙСКАЯ ШКОЛА
Уже к концу прошлаго столЪтiя Галицiю стали назы-
вать "украинским Пьемонтом", уподобляя ея роль той, ко-
торую Сардинское королевство сыграло в объединенiи
Италiи. Несмотря на претенцiозность, это сравненiе оказа-
лось, в какой-то степени, вЪрным. С конца 70-х годов,
Львов становится штаб-квартирой движенiя, а характер
украинизма опредЪляется галичанами. ЗдЪсь выдаются па-
тенты на истинное украинофильство и здЪсь вырабатыва-
ется кодекс поведенiя всякаго, кто хочет трудиться на ни-
вЪ нацiонального освобожденiя. Широко пропагандиру-
ется идея нацiональнаго тождества между галичанами и
украинцами; Галицiю начинают именовать не иначе, как
Украиной. Сейчас, благодаря совЪтской власти, это имя
столь прочно вошло в употребленiе, что только историки
знают о незаконности такого присвоенiя. Если на самой
УкраинЪ оно возникло лишь в концЪ XVI, в началЪ XVII
вЪка и до самаго 1917 г. жило на положенiи прозвища не
имЪя надежды вытЪснить историческое имя Малороссiи,
то в Галицiи ни народ, ни власти слыхом не слыхали про
Украину. Именовать ее так начала кучка интеллигентов в
концЪ XIX вЪка.
Несмотря на всЪ ея усилiя, "Украина" и "украинец"
дальше страниц партiйной прессы не распространялись.
Было ясно, что без чьей-то мощной поддержки чужое имя
не привьется. Возникла мысль ввести его государствен-
ным путем. У кого она возникла раньше, у галицких украи-
нофилов или у австрiйских чиновников - трудно сказать.
Впервые, термин "украинскiй" употреблен был в письмЪ
императора Франца Iосифа от 5 июня 1912 г. парламент-
скому русинскому клубу в ВЪнЪ. Но поднявшiеся толки,
особенно в польских кругах, вынудили барона Гейнольда,
министра внутренних дЪл, выступить с разъясненiем, со-
гласно которому термин этот употреблен случайно, в ре-
зультатЪ редакцiоннаго недосмотра. ПослЪ этого, офи-
цiальные вЪнскiе круги воздерживались от повторенiя по-
добнаго опыта {161}. Только в глухой БуковинЪ, откуда вЪ-
сти не проникали в широкiй мiр, завели, примЪрно с 1911
г., обычай требовать от русских богословов, кончавших
семинарiю, письменнаго обязательства: "Заявляю, что от-
рекаюсь от русской народности, что отнынЪ не буду назы-
вать себя русским, лишь украинцем и только украинцем".
Священникам, не подписавшим такого документа, не да-
вали прихода {162}.
В 1915 г., членам австрiйскаго правительства представ-
лена была записка отпечатанная в ВЪнЪ в небольшом ко-
личествЪ экземпляров под заглавiем "Denkschrift uber die
Notwendigkeit ausschliesslichen Gebrauches des Nationalnamen
'Ukrainer'".
Австрiйцев соблазняли крупными политическим выгода-
ми могущими послЪдовать в результатЪ переименованiя
русинов в украинцев. Но имперскiй кабинет не прельстился
такими доводами. Весьма возможно, что на его позицiю
повлияло выступленiе знаменитаго вЪнскаго слависта ака-
демика Ягича. "В Галицiи, БуковинЪ, Прикарпатской Руси,
- заявил Ягич, - эта терминологiя, а равно все украин-
ское движенiе, является чужим растенiем, извнЪ занесен-
ным продуктом подражанiя... О всеобщем употребленiи
имени "украинец" в заселенных русинами краях Австрiи не
может быть и рЪчи; даже господа подписавшiе меморан-
дум едва ли были бы в состоянiи утверждать это, если
бы они не хотЪли быть обвиненными в злостном преуве-
личенiи" {163}.
Другая подобная же попытка относится к 1923 году,
когда Галицiя находилась в составЪ возродившагося поль-
скаго государства. Исходила она от Науковаго Товариства
им. Шевченко во ЛьвовЪ, которое особым меморандумом
просило отмЪнить запрет наложенный кураторiей львов-
скаго учебнаго округа на названiя "Украина" и "украи-
нец" в отношенiи Галицiи и русинов {164}. Демарш этот, так
же, как в 1915 г., никакого успЪха не имЪл. Утвердили и
узаконили за Галицiей названiе Украины большевики, в
1939 г., послЪ раздЪла Польши между Сталиным и Гитле-
ром. Они еще задолго до захвата Галицiи начали имено-
вать ее "Западной Украиной", что оказалось чрезвычайно
удобным с точки зрЪнiя послЪдовавшаго "возсоединенiя".
Но не только по именам, а и по крови, по вЪрЪ, по
культурЪ, Галицiя и Украина менЪе близки между собой,
чЪм Украина и БЪлоруссiя, чЪм Украина и Великоруссiя.
Из всЪх частей стараго кiевскаго государства, Галицкое
княжество раньше и прочнЪе других подпало под ино-
земную власть и добрых 500 лЪт пребывало под Польшей.
За эти 500 лЪт ея русская природа подверглась величай-
шим насилiям и испытанiям. Ее колонизовали нЪмецкими,
мадьярскими, польскими и иными нерусскими выходцами.
Особенно жестоким был их наплыв при ЛюдовикЪ Венгер-
ском, когда Галицiя (Червонная Русь) отдана была в
управленiе силезскому князю Владиславу Опольскому, че-
ловЪку совершенно онЪмеченному. Он роздал нЪмцам и
венграм множество урядов, земельных владЪнiй, населил
ими русскiе города, развил широкую сельскую колониза-
цiю, посадив на галицiйскiя земли нЪмецких крестьян дав
им важныя льготы по сравненiю с коренным населенiем.
Пусть не этим "привилегированным" удалось онЪмечить
галицiйцев, а сами они руссифицировались, но с тЪх пор
в жилах галичан течет не мало чужой крови.
К расовым отличiям надлежит прибавить отличiя рели-
гiозныя. Галицiя первая из древних русских земель отсту-
пила от православiя и приняла Унiю.
Наконец, язык ея совсЪм не тот, что в НадднЪпрян-
щинЪ. Даже наспЪх созданная "литерацка мова", объяв-
ленная общеукраинской, не способна скрыть существова-
нiя двух языков, объединенных только орфографiей.
Это не трудно установить положив книжки Квитки-Ос-
новяненко, Шевченко, Марко Вовчка рядом с произведе-
нiями Вагулевича, Гушалевича, Ивана Франко и других га-
лицiйских писателей. До послЪдней четверти XIX вЪка, ни
галицiйская литература на УкраинЪ, ни украинская в Га-
лицiи - не были извЪстны. Взаимное ознакомленiе нача-
лось послЪ того, как возникло панукраинское движенiе.
Только тогда в Галицiи стали популяризировать Шевчен-
ко, а на УкрайнЪ русинских авторов.
ИзвЪстный историк литературы А. Н. Пыпин в свое вре-
мя писал: "Галицiйской литературЪ не принадлежат про-
изведенiя той нашей литературы малорусской, которая раз-
вiвалась уже в перiодЪ раздЪленiя западнаго и восточна-
го края южной Руси, под влiянiем жизни и образованности
общерусской. Начиная с Котляревскаго и даже еще рань-
ше, условiя нашей малорусской литературы были уже иныя,
чЪм условiя книжности галицко-русской, и произведенiя
малорусскiя усваиваютя галичанами опять с извЪстной до-
лей искусственности". То же утвЪрждает и Драгоманов,
полагающiй, что галицкую и украинскую литературы "тре-
ба вважати, коли не за зовсим окремы, то же дуже одмин-
ны одна вид другой" {165}.
Нельзя забывать и о школЪ. Украйна училась в обще-
русских школах, читала русскiя книги и впитывала рус-
скую образованность, Галицiя училась по-польски, а по-
том, в XIX вЪкЪ, по-нЪмецки. Несмотря на сильное разви-
тiе руссофильства, во второй половинЪ XIX вЪка, каждый
образованный галичачин гораздо меньше имЪл понятiя о
ПушкинЪ, ГоголЪ, ЛермонтовЪ, ГончаровЪ, Толстом, До-
стоевском, чЪм о МицкевичЪ, Словацком, Выспянском,
СенкевичЪ. ЗамЪчено, что даже свЪдЪнiя о Россiи и Украи-
нЪ почерпались галичанами, чаще всего, из нЪмецкой пе-
чати. Удивительно ли, что ко многим вопросам кардиналь-
ной важности украинцы и галичане относились и относят-
ся по разному? Трудно, напримЪр, найти образованнаго
украинца, который бы порицал кн. Владимiра Святого за
насажденiе на Руси византiйской культуры. Для галичан
- это одiозная личность. Он для них, прежде всего, не
"святой", а только "великiй", а историческая его миссiя
всячески осуждается: он дал Руси не ту вЪру и не ту куль-
туру, которую слЪдовало бы...
"Лихий вплив (влiянiе) православного Царьгороду не
дав нашим силам сконсулидуватися, выкликував револю-
ции, деморализував тим самым населення". Так писал о.
Степан С. Шавель в канадской газетЪ "Украинськи Ви-
сти" {166}. Царьград и Москва - два злых генiя. "Москва
вчила нас, як бунтуватися проти гетманив, Царьгород бун-
тував одного князя проти другого. Ни вид Москви, ни вид
Царьгороду ничого доброго ми не навчилися, бо сами во-
ни ничого доброго не посидали. Ни Царьгород, ни Моск-
ва не посидали принципив на яких моглаб була развинути
украинська культура". Галичане не любят культурнаго про-
шлаго южной Руси. Нелюбовь эту можно встрЪтить не
только в писанiях простого унiатскаго священника, но на
страницах ученых произведенiй галицiйских профессоров,
вродЪ Омельяна Огоновскаго.
* *
*
С тЪх пор, как послЪ раздЪла Польши Галицiя пере-
шла под власть Австро-Венгрiи, она представляла глубо-
кую провинцiю, гдЪ племя русинов или рутенов, как его
называли австрiйцы, насчитывавшее в XIX в. менЪе двух
миллiонов душ, жило вперемежку с поляками. Преоблада-
ющее, попросту говоря, господствующее положенiе прина-
длежало полякам. Они были и наиболЪе богатыми, и наи-
болЪе образованными; представлены, преимущественно,
помЪщиками, тогда как русины почти сплошь крестьяне
и мЪщане. Драматическiй момент во взаимоотношенiях
между Русью и Польшей заключается в том, что там, гдЪ
эти двЪ народности тЪсно сожительствовали друг с дру-
гом, первая всегда находилась в порабощенiи и в подчи-
нении у второй. Русинская народность стояла наканунЪ
полной потери своего нацiональнаго обличья. Все, что бы-
ло сколько нибудь интеллигентнаго и просвЪщеннаго (а
это было, преимущественно, духовенство), говорило и пи-
сало по-польски.
Для богослужебных цЪлей имЪлись книги церковно-
славянской печати, а всЪ запросы свЪтскаго образованiя
удовлетворялись исключительно польской литературой.
Путешественники посЪщавшiе Галицiю в 60-х годах отмЪ-
чают, что бесЪда в домЪ русинскаго духовенства, во Льво-
вЪ велась не иначе, как на польском языкЪ. И это в то
время, когда в Галицiи появились признаки "пробужде-
нiя" и начали говорить о созданiи собственнаго языка и
литературы. Что же было в первой половинЪ столЪтiя,
когда ни о каких нацiональных идеях помину не было?
Лучше всего об этом разсказывают сами галичане. Перед
нами воспоминанiя Якова Головацкаго {167} - одного из ав-
торов знаменитой "Русалки ДнЪстровой". Он происходил
из семьи унiатскаго священника и признается, что отец с
матерью всегда говорили по-польски и только с дЪтьми
по-русски. Отец его читал иногда проповЪди в церкви "из
тетрадок писанных польскими буквами". "В то время, -
говорит Головацкiй, - почти никто из священников не
знал русской скорописи. Когда же отец служил в Перня-
ках, и в церкви бывала графиня с дворскими паннами, или
кто нибудь из подпанков, то отец говорил проповЪдь по-
польски". Самого Головацкаго отец учил грамотЪ "по пе-
чатному букварю церковнославянской азбукЪ - то назы-
валось читати по-русски, но писати по-русски я не нау-
чился, так як ни отец ни дьяк не умЪли писати русскою
скорописью". Тот же Головацкiй разсказывает эпизод из
времени своего пребыванiя во львовской семинарiи. Власть
польскаго языка и польской культуры выступает в этом
разсказЪ с предЪльной выразительностью. "Пасторалисты
дали себЪ слово не говорить проповЪдей, даже во львов-
ских церквах иначе, только по-русски. Плешкевич первый
приготовил русскую проповЪдь для городской церкви -
но подумайте, якова была сила предубЪжденiя и обычая!
ПроповЪдник вышел на амвон, перекрестился, сказал сла-
вянскiй текст и, посмотрЪв на интеллигентную публику, он
не мог произнести русскаго слова. Смущенный до крайно-
сти, он взял тетрадку и заикаясь ПЕРЕВОДИЛ свою пропо-
вЪдь и с трудом кончил оную. В семинарiи рЪшили, что во
ЛьвовЪ нельзя говорить русских проповЪдей, развЪ в де-
ревнях".
Таких случаев робости было не мало. Когда Добрян-
скiй составил для своих слушателей грамматику старосла-
вянскаго языка, он издал ее (в 1837 г.) по польски, и толь-
ко в 1851 г, вышла она в русском переводЪ по просьбЪ
"собора ученых русских" собравшагося во ЛьвовЪ в 1848
г. Статья его о введенiи христiанской вЪры на Руси тоже
напечатана была по-польски (1840 г.) и потом уже по
русски (1846) .
Ни о каком знакомствЪ с русской литературой говорить
не приходится. Русскiя книги знакомы были немногим на-
ходившим их лишь в больших библiотеках, либо получав-
ших по знакомству из Россiи от Погодина и Бодянскаго.
То же и с малороссiйской книгой. Несмотря на то, что
нарождавшаяся украинская литература имЪла к тому вре-
мени, кромЪ Котляревскаго, Гребенки, Гулака, также -
Квитку, Кулиша и Шевченко, она не была извЪстна в Га-
лицiи. Знакомство с нею состоялось значительно позднЪе,
в результатЪ долгих усилiй панукраинских дЪятелей. Ру-
синское самосознанiе спало глубоким сном и народ мед-
ленно, но неуклонно вростал в польскую народность.
ЗдЪсь не мЪсто разсказывать, как произошло его на-
цiональное пробужденiе. Тут и неизмЪнные собиратели на-
родных пЪсен - Вацлав ЗалЪсскiй, Лука Голембiевскiй,
Жегота Паули (все сплошь поляки); тут же и знаменитая
"Русалка ДнЪстрова" - первый литературный сборник на
русинском нарЪчiи, вышедшiй в 1837 году.
Важно: - что это было за пробужденiе? ОтвЪт дан
давно, о нем можно прочесть даже у Грушевскаго.
Пробужденiе было русское.
Во всЪх австро-венгерских владЪнiях населенных оскол-
ками русскаго племени - в Галицiи, в БуковинЪ, в Угор-
ской Руси - нацiональное возрожденiе понималось как
возвращенiе к общерусскому языку и к общерусской
культурЪ.
Затираемое поляками, венграми, румынами, нЪмцами,
населенiе этих земель стихiйно тяготЪло к Россiи, как к
своей метрополiи. Совершенно гипнотизирующее дЪйствiе
произвело на него движенiе стотысячной армiи Паскевича
в 1849 г., шедшей на подавленiе венгерскаго возстанiя.
Она не только ослЪпила его своей мощью и окружила
образ Россiи нимбом непобЪдимости, но простой народ,
жившiй в деревнях и мЪстечках, был глубоко взволнован
тЪм, что вся эта армада говорила на совершенно понятном,
почти мЪстном языкЪ. Для угорских русин, пришествiе
русских было величайшим торжеством.
Придавленные мадьярским засильем они видЪли в Пас-
кевичЪ своего освободителя. Среди них давно уже нача-
лось броженiе против мадьяр, и один из дЪятелей этого
движенiя - Адольф Добрянскiй, вынужден был даже бЪ-
жать в Галицiю, гдЪ его застал приход русской армiи.
Добрянскому удалось добиться назначенiя его император-
ским австрiйским комиссаром при русской армiи, в како-
вом званiи он и прибыл к себЪ на родину. По его иницiа-
тивЪ была послана в ВЪну депутацiя с изложенiем нацiо-
нальных нужд угорских русинов - с просьбой о выдЪле-
нiи их земель в особыя "столицы", с учрежденiем в них
мЪстной русинской администрацiи и русскаго языка в
управленiи и в школЪ. Просили даже основать в УнгварЪ
русскую академiю. Император, напуганный венгерским воз-
станiем и видЪвшiй, в тот момент, в русинах своих есте-
ственных союзников, на все отвЪчал согласiем. Добрян-
скiй был назначен "над-жупаном" (намЪстником) четырех
столиц, учредил русскую гимназiю, завел дЪлопроизвод-
ство на русском языкЪ и широко повел распространенiе в
краЪ русской культуры. Ни малЪйших колебанiй в выборЪ
между неразвитым мЪстным нарЪчiем и русским литера-
турным языком не существовало. Закарпатская Русь с са-
маго начала встала на путь общерусской культуры. То же
наблюдалось в болЪе глухой, неразвитой БуковинЪ, сов-
сЪм лишенной собственной интеллигенцiи.
Но продолжался этот ренессанс недолго. Как только
венгерское возстанiе кончилось, как только австрiйское пра-
вительство помирилось с мадьярами и венгерская аристо-
кратiя снова прiобрЪла влiянiе в государственных дЪлах,
началось преслЪдованiе всего русскаго. Сам Добрянскiй
был устранен, а мЪстная интеллигенцiя подверглась го-
ненiю.
Что же касается Галицiи, то там произошло подлинное
чудо. Несмотря на многовЪковое вытравливанiе всякой па-
мяти о ея русском прошлом, несмотря на усиленную ино-
земную колонизацiю, в ней восторжествовало руссофиль-
ство. Хотя там сдЪлана была попытка разработки мЪстна-
го нарЪчiя, но никто иной, как сам Яков Головацкiй, ини-
цiатор этого дЪла, пришел к заключенiю о ненужности та-
ких опытов, при наличiи развитого русскаго языка.
Для него, как и для подавляющаго большинства куль-
турных галичан, выбор предстоял не между мЪстным ру-
синским нарЪчiем и русским языком, а между польским и
русским. Галичанин должен быть либо поляком, либо рус-
ским - средняго нЪт. Стали издаваться газеты на русском
языкЪ. Одной из них, "Слову", выпала роль столпа, во-
круг котораго стали собираться всЪ "москвофилы". Ре-
дактировал ее Яков Головацкiй. РазумЪется, язык, как
этой, как и других газет оставлял многаго желать с точ-
ки зрЪнiя русской грамотности, но редактора и писатели
старательно работали над овладЪнiем ею. В. Дзедзицкiй
выпустил брошюру: "Как малороссу в один час научиться
говорить по-русски". Еще в 1866 г. в "СловЪ" появилась
статья разсматривавшая русинов и русских, как один на-
род и доказывавшая, что между украинцами и великорос-
сами нЪт никакой разницы. Вся Русь, по словам газеты,
должна употреблять единый литературный русскiй язык.
Статья эта сдЪлалась как бы манифестом "москвофилов".
КромЪ Якова Головацкаго к ним примыкало не мало вид-
ных людей, из коих необходимо особо упомянуть Наумо-
вича, бывшаго сначала польским патрiотом, а потом про-
шедшаго тот же путь, что и Я. Головацкiй - через увле-
ченiе галицiйским народничеством к москвофильству.
Причины подобнаго тяготЪнiя к Россiи в странЪ, гдЪ
польское просвЪщенiе, польскiй язык сдЪлали такiе успЪ-
хи и гдЪ интеллигентный слой людЪй представлен исклю-
чительно унiатским духовенством, были бы необъяснимы,
если бы не церковно-славянскiй язык. Унiатская Церковь
служила на этом языкЪ и он-то спас галичан от оконча-
тельной полонизацiи. Он постоянно напоминал о едином
русском корнЪ, о прямой преемственности русскаго лите-
ратурнаго языка с языком кiевской Руси. Вот почему во-
жаки украинства так ненавидЪли и ненавидят "церковно-
славянщину".
Москвофилы не ограничились пропагандой русскаго
языка и культуры, но начали проповЪдь полнаго объеди-
ненiя Галицiи с Россiей, по каковой причинЪ их прозвали
также "объединителями". Они заводили связи с русским
образованным обществом, главным образом через М. П.
Погодина, выпускали русскiя книги, издали сочиненiя
Пушкина, а в концЪ 90-х годов во ЛьвовЪ образовалось
литературное общество имени А. С. Пушкина. Иницiаторы
движенiя, вродЪ Головацкаго, Плещинскаго, Наумовича,
до такой степени прониклись сознанiем необходимости
слiянiя русин с русскими, что сами, впослЪдствiи, пере-
селились на жительство в Россiю, гдЪ продолжали зани-
маться научно-литературной дЪятельностью.
Сколь велико было руссофильство галичан во второй
половинЪ XIX вЪка, свидЪтельствует "сам" Грушевскiй.
"Москвофильство, - по его словам, - охватило почти всю
тогдашнюю интеллигенцiю Галицiи, Буковины и закарпат-
ской Украины" {168}. Другим свидЪтельством может служить
дЪятельность Драгоманова. Сам он хоть и не проживал в
Галицiи (за исключенiем короткаго времени), но слЪдил
за нею внимательно, и когда убЪдился во всеобщих сим-
патiях к Россiи, стал через своих друзей и единомышлен-
ников учреждать в Галицiи русскiя библiотеки и распро-
странять русскую книгу. "СмЪло могу сказать, говорил он
впослЪдствiи, - ни один московскiй славянофил не рас-
пространил в Австрiи столько московских книг, как я,
'украинскiй сепаратист'". ПреслЪдуя, в первую голову, за-
дачу соцiалистической пропаганды и просвЪщенiя, и не
будучи узким нацiоналистом, он понял, на каком языкЪ
можно успЪшнЪе всего добиться результатов в этом на-
правленiи. В 1893 г. он обращал вниманiе своих надднЪ-
прянских читателей на факт неизмЪннаго перевЪса моск-
вофилов на всЪх выборах в Сейм и в Рейхстаг. До самой
войны 1914 г. москвофильство пользовалось симпатiями
БОЛЬШИНСТВА галичан и если бы не эта мiровая катастро-
фа, неизвЪстно, до каких бы размЪров разрослось оно. Но
аресты и избiенiя в началЪ войны, а особенно послЪ крат-
ковременнаго пребыванiя в Галицiи русских войск, нанесли
ему тяжелый удар. Русофильская интеллигенцiя оказалась
уничтоженной {169}. Морально ее доканала большевицкая ре-
волюцiя в Россiи, открыто принявшая сторону самостiйни-
ческаго антирусскаго меньшинства.
* *
*
Это антирусское меньшинство называлось "народовст-
вом", но, как часто бывает в политикЪ, названiе не только
не выражало его сущности, а было маской, скрывавшей
истинный характер и цЪли объединенiя. Ни по происхож-
денiю, ни по духу, ни по роду дЪятельности оно не было
народным и самое бытiе свое получило не от народа, а от
его нацiональных поработителей.
Поляки, истинные хозяева Галицiи, были чрезвычайно
напуганы ростом москвофильства. Пользуясь своим пер-
венствующим положенiем и связями с австрiйской бюро-
кратiей, они сумЪли внушить вЪнским кругам боязнь опа-
сности могущей произойти для Австрiи от москвофиль-
скаго движенiя и требовали его пресЪченiя. Австрiйцы
вняли.
Какого нибудь твердаго взгляда на галичан в ВЪнЪ до
тЪх пор не было; до середины 30-х годов их просто не за-
мЪчали. Когда вышла "Русалка ДнЪстровая", директор ав-
стрiйской полицiи Пейман воскликнул: "Нам поляки со-
здают хлопот по горло, а эти глиняныя головы хотят еще
похоренную рутенскую народность возрождать"! Но вско-
рЪ "рутенская" народность пришлась кстати.
В 1848 г., когда польское движенiе приняло угрожаю-
щiй для австрiйцев характер, галичане были натравлены
на поляков. Такое же натравливанiе едва не произошло в
1863 г., когда галичанам было сказано, что пора "den
Herrn Polen einbeizen". Каждый раз такое обращенiе к ру-
синам сопровождалось ласками и предоставленiем различ-
ных привилегiй. В 1848 г., по иницiативЪ австрiйцев была
создана "Головна Руска Рада" - нЪкое подобiе русин-
скаго парламента. Рада издавала "Зорю Галицкую" и осно-
вала Народный Дом в ЛьвовЪ, но будучи искусственно
порожденной, просуществовала недолго. В 1851 г. поля-
кам удалось сговориться с австрiйцами и тЪ перестают
поддерживать русин. Рада распадается. Эта слабость и
безпомощность перед поляками усиливала москвофиль-
ское движенiе.
Особенный подъем русских симпатiй начался с 1859 г.,
когда полякам удалось захватить управленiе Галицiей пол-
ностью в свои руки и встать в качествЪ средостЪнiя меж-
ду русинами и австрiйским правительством.
Назначенный намЪстником Галицiи польскiй граф Го-
луховскiй повел систематическое преслЪдованiе всего, что
мЪшало полонизацiи края. Жертвами его стали, прежде
всего, дЪятели руссофильской партiи, в частности Я. Ф.
Головацкiй, занимавшiй с 1848 г. кафедру русскаго языка
и литературы во Львовском университетЪ. Голуховскiй вы-
тЪснил его не только из университета, но удалил, также,
из двух львовских гимназiй и запретил к употребленiю
составленные им учебники. В значительной мЪрЪ под влiя-
нiем зтих преслЪдованiй, Головацкiй переселился в 1867 г.
в Россiю, гдЪ сдЪлался предсЪдателем комиссiи для раз-
бора и изданiя древних актов в ВильнЪ. Такова же судьба
нЪкоторых других видных руссофилов, вродЪ Наумовича.
Но наибольшее впечатлЪнiе на русин произвел выдвину-
тый Голуховским проект введенiя в галицкой письменно-
сти латинскаго алфавита, так называемаго "абецадла", гро-
зившаго им окончательной полонизацiей. Все русское с
этих пор стало пользоваться особенной популярностью, а
русская азбука и церковно-славянскiй язык стали знаме-
нем в борьбЪ с воинствующим полонизмом.
Поляки, впрочем, скоро поняли, что полонизацiя гали-
чан в условiях Австрiйской Имперiи - дЪло нелегкое.
Нашлись люди доказавшiе, что оно и ненужное. Украини-
зацiя сулила больше выгод; она не столь одiозна, как опо-
лячиванiе, народ легче на нее подаЪтся, а сдЪлавшись
украинцем - уже не будет русским.
В этом духЪ началась обработка вЪнскаго правитель-
ства, которому идея украинизацiи нравилась тЪм, что поз-
воляла перейти из оборонительнаго положенiя в наступа-
тельное.
ОбрусЪнiе галичан чревато было опасностью отдЪле-
нiя края, украинизацiя не только не несла такой опасно-
сти, но сама могла послужить орудiем отторженiя Украи-
ны от Россiи и присоединенiя ея к Галицiи. Полагали, что
хорошей приманкой в этом отношенiи станет конституцiя
1868 г., по которой всЪ населявшiя Австрiйскую Имперiю
нацiональности получили равноправiе и культурную авто-
номiю. Галичанам ставилась задача: прельстить Украину
этой конституцiей. "Русско-украинское слово, - писал
львовскiй профессор О. Огоновскiй, - замолкло в южной
Россiи и пользуется мирным прiютом только в монархiи
австро-венгерской, гдЪ конституцiя дает отдЪльным на-
родностям свободу оберегать исконныя народныя права."
Австрiйцы, повидимому, до такой степени увлеклись
мечтами об отторженiи Украины, что с теченiем времени
возникла идея подыскать для будущаго украинскаго ко-
ролевства достойнаго кандидата на трон, какового нашли
в лицЪ принца Вильгельма Габсбургскаго, названнаго Ва-
силем Вышиванным. В ВЪнЪ и в ЛьвовЪ заинтересованные
круги убЪдили "Василя" перейти из латинскаго обряда в
Унiю. Сам наслЪдник австрiйскаго престола Франц-Ферди-
нанд принял горячее участiе в этой авантюрЪ.
Как только польскiй план в ВЪнЪ получил санкцiю, в
Галицiи тотчас возникла "народная" партiя в противовЪс
"объединителям" (москвофилы) и цЪлый вспомогатель-
ный аппарат в лицЪ О-ва "Просвита", газет "Правда",
"Дило", "Зоря", "Батькивщина" и многих других.
Ядро и основу "народной" партiи составило унiатское
духовенство. Унiя, в свое время, задумана была в цЪлях
денацiонализацiи подвластнаго ПольшЪ русскаго населе-
нiя, но цЪли своей не достигла. Через нЪсколько поколЪ-
нiй послЪ насильственнаго обращенiя, галицкое населенiе
стало разсматривать свою новую Церковь, как "нацiо-
нальную", отличную от польской. Но то обстоятельство,
что унiаты находились в юрисдикцiи Ватикана, испытывая
постоянное влiянiе iезуитов, вЪнских и краковских папских
миссiй, не могло не наложить печати на галицкое духовен-
ство. Оно не могло выйти из русла общественно-политиче-
ских идей католицизма и сдЪлалось распространителем
ультрамонтанства в краЪ. Особенно ревностно служил этим
цЪлям "Русскiй Сiон" - орган львовских церковников. Он
же стал одним из органов "народовства" и даже начал с
нЪкоторых пор печататься в типографiи "Науковаго То-
вариства им. Шевченка", а о. Качали, политическiй руко-
водитель унiатскаго духовенства, сдЪлался предсЪдателем
этого "товариства" - любимаго дЪтища народовской ор-
ганизацiи. "Правда", главный орган народовцев, не толь-
ко оказывала всяческое почтенiе "Русскому Сiону", но в
1873 году распространяла предвыборный манифест клери-
калов. Немало молодых людей из духовенства вступило в
ряды народовцев.
СвЪтская народовская интеллигенцiя чрезвычайно до-
вольна была таким союзом. Драгоманову приходилось не-
однократно слышать от львовских украинофилов, что Унiя
- "саме украинська вiра бо вкупи и православна и не мо-
скивська". Эта свЪтская интеллигенцiя представлена была
большею частью поэтами, литераторами, учителями, чи-
новниками. Среди них встрЪчалось не мало поляков, умЪло
прикидывавшихся друзьями галицiйскаго народа и рьяно
поддерживавших украинизацiю.
Уже из этих кратких свЪдЪнiй можно заключить об об-
щественно-политическом и культурном лицЪ народовства.
Оно задумано как строго охранительное, с точки зрЪнiя
австрiйской государственности и польских аграрiев. Унiат-
ское ультрамонтанство придало ему колорит, явившiйся
полной неожиданностью для Драгоманова, стремившагося
изо всЪх сил в Галицiю - обЪтованную землю свободы.
Как раз в тот год, когда ему удалось вырваться из фа-
раонской Россiи, в Галицiи разыгрался любопытный эпи-
зод. Туда пришло из Праги новое двухтомное изданiе
"Кобзаря", в которое попали стихи и поэмы дотолЪ неиз-
дававшiеся. Это было в пятнадцатую годовщину смерти
Шевченко. НынЪшнiй читатель, знающiй, каким ореолом
святости окружен у галичан "пророк и мученик Украины-
Руси", подумает, что "Кобзарь" был встрЪчен с колоколь-
ным звоном. ВстрЪча, однако, вышла совсЪм иной. Весь
клерикальный Львов кипЪл возмущенiем. Требовали от-
мЪны вечеров и празднеств, назначенных по случаю траур-
ной годовщины. Профессор Омельян Огоновскiй написал
в "Русском СiонЪ": "Заявляю публично, що если бы я був
знав, що в Станиславови устрояется вечер в память Шев-
ченко, то бувбим учеником моим таки из кафедри заказав
удил в том брати".
Причина такой реакцiи заключалась в стихах "апосто-
ла", совершенно неприлично звучавших для церковнаго
уха: "Все брехня: попи й цари". Или:
. . . . . будем, брате,
3 багряниць онучи драти,
Людьки з кадил закуряти,
"Явленными" печь топити,
Кропилами будем, брате,
Нову хату вымитати.
Атеизм Тараса Григорьевича был замЪчен еще в Рос-
сiи, гдЪ на него составили, однажды, протокол по поводу
богохульных рЪчей. Максимович сам разсказывал Косто-
марову, что под Каневым Шевченко держал рЪчь в шинкЪ
про Божiю Матерь, называя ее "покрыткой" и отрицая не-
порочное зачатiе. Поэма его "Марiя", написанная, видимо,
под впечатлЪнiем пушкинской Гаврилiады, вполнЪ подт-
верждает наличiе у него таких взглядов. Особенно возму-
тила Огоновскаго сцена с Архангелом Гаврiилом, когда он
"у ярочку догнав Марiю...". Едва ли, однако, не самыми
одiозными были стихи о ПапЪ Римском:
На апостольском престолЪ
Чернец годованый сидить.
"Одно еще було отрадою нашою, - писал Огоновскiй,
- що у нас не було до сих пор контррелегiйных (антире-
лигiозных) писем в языци руським. Теперь, однако, и тии
появились, а то в роди поэзiй шевченковских". Обнару-
жив в этих "поэзiях" "много такого, що вiри й морально-
сти есть шкодливе" - клерикалы обрушились на общест-
во "Просвиту" главнаго виновника пражскаго изданiя
"Кобзаря" и распространителя его в Галицiи. И тут воочiю
стало ясно, кто хозяин народовскаго движенiя. "Просви-
та" вела себя, как провинившiйся школьник и робко
оправдывалась, ссылаясь на то, что Шевченко не католик
и не знает хорошо догматов. Ссылались на его душевную
неуравновЪшенность, как результат перенесенных в ссылкЪ
страданiй, но "поэзiй" своего пророка никто и не думал
защищать. В умаленiе своей вины "Просвита" указала на
то, что вредное влiянiе шевченковских стихов на юноше-
ство сведено к минимуму, благодаря раздЪленiю "Кобза-
ря" на два тома. В первом собрано все, что народ может
читать без вреда для своего умственнаго и нравственнаго
здоровья, и, только во второй том попали "опасныя" про-
изведенiя. Но второй том выпущен в меньшем количествЪ
экземпляров, стоит гораздо дороже и продавать его бу-
дут не всякому, а так сказать, "смотря по человЪку". Шев-
ченко оказался подЪленным на двЪ части - одну для про-
фанов, другую для посвященных.
Опасен он был и такими поэмами, как "Гайдамаки",
гдЪ воспЪвается рЪзня польских панов украинскими мужи-
ками. Мотив ненависти крестьян к барам совершенно был
непрiемлем для Галицiи, и Шевченко стали причесывать
в мЪстном вкусЪ. Когда львовское народовство не опредЪ-
лилось еще и не сформировалось, галицкiя газеты вродЪ
"Меты", "Вечерныци", помЪщая статьи о пЪвцЪ "казацко-
украинской республики" и рисуя его пророком возстанiя
против Москвы, не забывали всегда прибавлять - "и
Польши". Но уже к концу 60-х годов, особенно послЪ
образванiя общества "Просвита", Польша изымается из
подобных контекстов. В книжкЪ Ом. Петрицкаго "Прови-
дни идеи в письмах Т. Шевченко", выпущенной в 1872 г.,
поэт представлен только, как враг Москвы. В 1877 г., в
"ГазетЪ Школьной", тот же Петрицкiй писал: "Шевченко
був отвертим противником Россiи и ии панування над
Украиной". Но ни о ПольшЪ, ни об Австрiи, владЪвшей
изрядным куском территорiи, которую Петрицкiй имено-
вал тоже Украиной, не сказано ни слова.
По свидЪтельству Драгоманова, на всЪх вечерах и кон-
цЪртах, гдЪ декламировались стихи Шевченко, на всЪх чте-
нiях для народа, можно было замЪтить строгiй отбор: все
антипольское, антиклерикальное, антипомЪщичье устраня-
лось. Допускалось только антимосковское.
Случай с "Кобзарем" был полной неожиданностью для
Драгоманова и, уже тогда раскрылись у него глаза на наро-
довство, названное им впослЪдствiи "австро-польской по-
бЪдоносцевщиной". ВмЪсто свободы мысли, слова, совЪсти
и всЪх демократических благ, ради которых покинул роди-
ну, он увидЪл в конституцiонной странЪ такой вид нетерпи-
мости и зажима, который хуже цензуры и административ-
ных запретов. Церковный контроль над умственной жизнью
был ему особенно тягостен, он полагал, что религiя и об-
щественно-политическая жизнь - двЪ сферы, которыя не
должны соприкасаться. В украинском вопросЪ он особен-
но стремился к исключенiю каких бы то ни было религiоз-
ных тем и мотивов. Но не так думали львовскiе "дiячи".
Церковное влiянiе им представлялось важнЪйшим по-
литическим рычагом. Впродолженiи второй половины XIX
вЪка, в Галицiи шла дЪятельная работа по перестройкЪ
Унiи на латинское католичество. Возникшая в XVI вЪкЪ,
как ступень к переходу от православiя в католицизм, она
теперь, через 300 лЪт, собиралась как бы завершить пред-
назначенную ей миссiю. Иницiатива исходила, конечно, от
польско-австрiйских католических кругов и от Ватикана.
Само собой разумЪется, что государственно-краевая поль-
ская власть всемЪрно этому содЪйствовала. Дошло до от-
крытой передачи одного унiатскаго монастыря в вЪдЪнiе
iезуитов. П. Кулиш выпустил, по этому поводу, брошюру
в ВЪнЪ с протестом против возобновленiя католическаго
Drang nach Osten в Галицiи; энергично возстали и "моск-
вофилы". Но среди народовцев началось броженiе. Сна-
чала, большинство было явно против церковной рефор-
мы и посылало совмЪстно с москвофилами спецiальную
депутацiю в ВЪну для выраженiя протеста, однако, под
натиском реакцiоннаго крыла возглавлявшагося "Моисеем
львовских народовцев" Володимером Барвинским, оппози-
цiя большинства была сломлена и к концу 80-х годов от-
казалась от противодЪйствiя реформЪ. Только небольшая
группа собравшаяся вокруг газеты "ДЪло" - "щось бор-
моче проти ней та не зважуется на ришучу оппозицiю" {170}.
Но и эта группа была яростной противницей каких бы то
ни было симпатiй к православiю, проявлявшихся среди
москвофилов. МалЪйшее выступленiе в пользу православiя
вызывало у всЪх народовцев, без исключенiя, крики об
измЪнЪ нацiи и государству и немедленное обращенiе за
помощью к панско-польско-католической полицiи.
Не меньше, чЪм вЪротерпимость, раздражала народов-
цев "хлопоманiя" Драгоманова, его превознесенiе мужика,
простого народа, и постоянное напоминанiе о его интере-
сах. На этой почвЪ у них и произошло первое столкнове-
нiе с ним в 1876-1877 г.г. Защищать мужика против бари-
на и натравливать его на барина можно и желательно в
русской УкраинЪ, но в польской Галицiи это означало
"нигилизм", "космополитизм" и государственную измЪну.
НадднЪпрянскiе дЪятели сильно просчитались надЪясь
найти в Галицiи тихую заводь, гдЪ бы они спокойно писа-
ли антимосковскiя книги, прокламацiи, воспитывали кадры
для работы на УкрайнЪ и создали бы себЪ надежную штаб-
квартиру. Гостепрiимство им было оказано с полнаго одо-
бренiя австрiйцев и поляков, но в то же время дано по-
нять, что тон украинскому движенiю будут задавать не они,
а галичане. Чтобы уяснить, что это означало для самочув-
ствiя "схидняков", надо помнить, что люди устремившiеся
в Галицiю, вродЪ Кулиша, Драгоманова, - по уму, по об-
разованiю, по талантам, стояли неизмЪримо выше своих
галицких собратьев. Самые выдающiеся среди галичан,
вродЪ Омеляна Огоновскаго, выглядЪли провинцiалами в
сравненiи с ними. "Для росiян галицка наука - схолясти-
ка, галицка публицистика - реакцiйна, галицка беллетри-
стика, псевдоклясична мертвечина", - писал Драгома-
нов {171}. ТЪм не мЪнЪе, на него и на всЪх малороссов, во
ЛьвовЪ, смотрЪли сверху вниз, полагая, что оные мало-
россы "ни мовы ридной, ни исторiи не знали", но кичливо
посягали на западную образованность, на нЪмецкую фи-
лософiю и науку. "До принятiя мудрости нимецкой паны-
украинци не були еще приспособлени, а опроче культура
чужа могла б таких недолюдкив зробити каликами мо-
ральними". Так писала в 1873 году львовская самостiйни-
ческая "Правда". По словам этой газеты "таки недоуки,
полизавши дешто нимецкой философiи, всяку вiру в Бога
мусили втратити. От и жерело ужасного нигилизму".
Им отвели роль учеников и подручников, кормило же
правленiя осталось в руках мЪстных украинофилов - це-
сарских подданных и союзников польской шляхты. Поля-
ки и австрiйцы не для того начинали игру, чтобы довЪрить
ее неизвЪстным и чужим людям. Контроль должен нахо-
диться в руках мЪстных сил. Пришельцам надлежало, вы-
ражаясь современным совЪтским языком, подвергнуться
"перековкЪ"; надо было вытряхнуть из них москальскiй
дух. А под москальским духом разумЪлись, прежде всего,
революцiя и соцiализм. ВЪдь то была эпоха цареубiйств,
террора, хожденiя в народ и самаго широкаго разлива ре-
волюцiонных страстей.
Поляки, сами прослывшiе на Руси страшными ре-
волюцiонерами, относились к русскому революцiонному
движенiю брезгливо. Им очень нравилось, когда П. Ла-
вров на банкетЪ, или ВЪра Засулич на митингЪ в ЖеневЪ,
по случаю 50-лЪтiя со дня польскаго возстанiя 1830 г.
произносили горячiя рЪчи, причисляя это возстанiе к лику
мiрового освободительнаго движенiя. Нравилась им по-
стоянная защита польскаго дЪла. Газета "Dzennik Polski"
в 1877 г. писала: "Московскiе революцiонеры нуждаются
в поляках, как поляки в московских революцiонерах". Но
этот альянс с террористами и нигилистами терпим был
лишь в той мЪрЪ, в какой его находили полезным нацiо-
нальным видам Польши. Самый же нигилизм и соцiализм
представлялся ничуть не симпатичнЪе самодержавiя и счи-
тался явленiем одного с ним порядка - порожденiем духа
варварской нацiи. В воспоминанiях старых революцiоне-
ров можно прочесть о непрiязненном отношенiи польских
эмигрантов, проживавших в Швейцарiи, к русской рево-
люцiонной молодежи - студентам и студенткам цюрихска-
го университета. В том же ЦюрихЪ, в польском музеЪ ос-
нованном графом Платтером, гдЪ директором состоял Ду-
хинскiй, висЪла карта Европы с надписью пояснявшею,
что "туранская Московщина" всегда была отмЪчена зна-
ком неволи и коммунизма, тогда как "арiйская Польша и
Русь" - свободой и индивидуальностью.
Галицiйскiе поляки и выпестованные ими "народовцы"
иными взглядами на москалей, разумЪется, не отличались.
"Русскiй Сiон" - орган унiатcкаго духовенства писал в
1877 г.: "Соцiализм и нигилизм распространены только в
сЪверной Россiи, которая переполнена тайными организа-
цiями и завалена агитацiонными листками и брошюрами".
Газета полагала, что ни в Малой Руси, ни в Галицiи подоб-
ное невозможно. Это не мЪшало им в каждом "дiячЪ" при-
бывавшем из Малороссiи видЪть возможнаго носителя ре-
волюцiонной бациллы. Схидняки подвергались, своего ро-
да, карантину. И вот оказалось, что у самаго крупнаго
украинскаго лидера - Драгоманова - оная бацилла об-
наружена. Драгоманова встрЪтили жестоким огнем. В пе-
чати начали высказывать предположенiя о нем, как об
агентЪ царскаго правительства. Пришли к заключенiю, что
царизм в своих происках дошел до идеи разложенiя Гали-
цiи изнутри путем посылки туда украинских соцiалистов.
"Сотки рублив видають на вигодне житье по метрополiях
чужих, сотками оплачують далеки дороги, сотки видають
на публикацiи...", - писала "Правда". Драгоманова фор-
менным образом затравили, так, что он вынужден был бЪ-
жать в Женеву. Против друзей его возбудили судебное
преслЪдованiе. В 1877-1878 г. г. во ЛьвовЪ состоялось нЪ-
сколько процессов "соцiалистов". На процессах выясни-
лось, что галичанам и их хозяевам полякам страшен был
не соцiализм, как таковой. Поляки привыкли дЪлить со-
цiализм и соцiалистов на плохих и хороших. Хорошими
были тЪ, что поддерживали помЪщичьи польскiя возста-
нiя, ратовали за возрожденiе старопанской Польши и не
вели агитацiи среди крестьян. В этом смыслЪ, больше все-
го привлекала их нЪмецкая соцiал-демократiя, высказывав-
шаяся наиболЪе горячо за возстановленiе польскаго госу-
дарства. Но стоило кому-то из нЪмцев подать идею об
изданiи листка на польском языкЪ для пропаганды соцiа-
лизма среди познанских поляков, как польская печать
злобно ощерилась на вчерашних друзей.
Так и соцiализм Драгоманова не вызвал бы столь
острой реакцiи, если бы отличался болЪе или менЪе без-
различной для поляков окраской. Но он был, как раз, ан-
типольскiй, антипомЪщичiй. Драгоманову, как историку и
как малоруссу, был хорошо извЪстен ложный характер
польской шумихи в ЕвропЪ. Он много возражал Марксу
и марксистам, отождествлявшим нацiональное возрожденiе
Польши с успЪхами мiровой революцiи, и столь же энер-
гично боролся против механическаго усвоенiя этого взгля-
да русскими марксистами и революцiонерами близкими к
Первому Интернацiоналу. Польскiя возстанiя и вся нацiо-
нально-освободительная борьба поляков представлялись
ему реакцiонными старопанскими бунтами с цЪлью возро-
дить осужденную исторiей феодальную РЪчь Посполиту,
считавшуюся всегда "адом для крестьян", особенно ино-
нацiональных. Запад, по его словам, знал только обращен-
ное к нему лицо нацiонально угнетенной Польши, но не
замЪчал ея угнетательскаго лица на Восток, гдЪ она вы-
ступала поработителем чужих нацiональностей. Лозунг "за
нашу и вашу свободу!" останется ложью, по мнЪнiю Дра-
гоманова, до тЪх пор, пока поляки не откажутся считать
"своими" литовскiя, латышскiя. бЪлорусскiя и украинскiя
земли. В таком смыслЪ он и развивал свои взгляды в Га-
лицiи. ДЪло нацiональнаго освобожденiя украинцев в об-
ластях распространенiя польскаго землевладЪнiя понима-
лось им, как борьба украинскаго крестьянства с панами. На
львовском процессЪ 1877 г. оглашено было его письмо к
Павлику, найденное при обыскЪ у польскаго соцiалиста
Котурницкаго. В нем Драгоманов писал: "Польскiе соцiа-
листы должны с перваго же раза заявить, что их цЪлью
никоим образом не может быть возстановленiе польскаго
государства 1772 г., даже соцiалистическаго, но организа-
цiя польскаго народа на польской землЪ, в связи с украин-
скими соцiалистами, которые организуют свой народ на
его землЪ".
Не трудно представить впечатлЪнiе, произведенное та-
кими высказыванiями на галицких поляков. Никакiе самые
злостные террористы и комунисты не могли вызвать боль-
шаго безпокойства. Народовству предстояло показать, в ка-
кой степени оно заслуживает довЪрiя и способно ли вы-
полнить возложенную на него миссiю? Справилось оно со
своей задачей превосходно: в статьЪ "Прояви соцiали-
стични миж украинцями и их значинье", "Правда" заяви-
ла вполнЪ определенно, что если приднЪпрянская интел-
лигенцiя успЪла подпасть под влiянiе таких "лжепроро-
ков", то галицкiе ея друзья должны будут "з пекучим бо-
лем в сердцу... взяти розбрат" с своими закордонными
коллегами, а вину за такой печальный конец возложить на
самих лжепророков.
СдЪлавшись дважды эмигрантом, Драгоманов из Же-
невы слЪдил за львовскими дЪлами, вел через друзей "про-
свЪтительскую" дЪятельность, вербовал сторонников и тра-
тил много усилiй, чтобы создать свою фракцiю в народов-
ском лагерЪ. Под конец ему удалось образовать радикаль-
ную группу, но этот успЪх вряд ли стоил понесенных за-
трат. Группа так блЪдна была во всЪх своих проявленiях,
состояла, из такого негоднаго матерiала, что не пережила
своего творца и была сведена на нЪт оппортунистом Гру-
шевским. Драгоманов долго не терял надежды поладить
с народовцами и полностью отдаться той работЪ, ради ко-
торой уЪхал из Россiи. В 1889 году наступило что-то вро-
дЪ амнистiи. Он снова Ъдет во Львов и принимает редак-
тированiе крупнаго народовскаго ограна "Батькивщина".
Сотрудничество и на этот раз оказывается коротким.
Через нЪсколько мЪсяцев он бросает работу и уЪезжает
из Галицiи, чтобы никогда в нее не возвращаться. По соб-
ственному его признанiю, он старался избЪгать всего, что
могло бы вызвать недовольство мЪстных самостiйников,
но это оказалось не простым дЪлом. Ему предложили -
либо отказаться от своих принципов и вести журнал так,
как этого требовала народовская элита, либо сложить ре-
дакторскiя обязанности. Он избрал послЪднее. "МнЪ при-
шлось претерпЪть ужасныя муки в борьбЪ с народовца-
ми", - признавался он впослЪдствiи.
Драгоманов был не единственным, испытавшим гали-
цiйское гостепрiимство. Кулиш, уЪхавшiй туда в началЪ
80-х годов и прожившiй в Галицiи около 3-х лЪт, тоже не
мог сойтись с народовцами. В 1882 г. вышла во ЛьвовЪ его
книга "Крашанка" - сплошной вопль отчаянiя: "O ribal-
di flagitiosi! Я прiЪхал в вашу подгорную Украину оттого,
что на днЪпровской УкрайнЪ не дают свободно прогово-
рить человЪческаго слова; а тут мнЪ пришлось толковать с
телятами. НадЪюсь, чго констатируя факты способом ши-
рокой исторической критики, я увижу вокруг себя ауди-
торiю получше. С вами же, кажется, и сам Бог ничего не
сдЪлает, такiе уж вам забиты гвозди в голову".
* *
*
Народовцы не только соцiализма не принимали, но ни
о какой славянской федерацiи слышать не хотЪли. По сло-
вам Драгоманова, они не желали слЪдовать, даже "казац-
ко-украинскому народовстви и республиканстви". Иными
словами, на идеи и лозунги, под которыми развивалось
русское украинство, в Австрiи был наложен интердикт.
Патрiотизму кiевскому противопоставлен патрiотизм
львовскiй и он считался истинным. Народовцы объявляли
себя выразителями не одних галицiйских чаяний, но буко-
винских, карпаторосских и наднЪпрянских.
Если в КiевЪ носились с идеей объединенiя всЪх сла-
вян, в том числЪ и русских,то во ЛьвовЪ это означало госу-
дарственное преступленiе, грозившее развалом цесарской
имперiи. ВмЪсто славянской федерацiи, здЪсь говорили о
всеукраинском объединенiи. Практически это означало
соединенiе Украины с Галицiей. Мыслилось оно не на рес-
публиканской основЪ; народовцы были добрые подданные
своего императора и никакой другой власти не хотЪли. По-
лагая, что конституцiя 1868 года открыла для них эру бла-
годенствiя, они хотЪли распространенiя его и на своих "за-
кордонных" братьев украинцев.
Называться украинцами, а Галицiю именовать Украи-
ной, народовцы начали во утвержденiе своего права забо-
титься и болЪть сердцем за этих братьев стонавших под
сапогом царизма. Галичан и малороссов объявили единым
народом, говорящим на одном языкЪ, имЪющим общую
этнографiю. Стали популяризировать неизвЪстных дото-
лЪ в Галицiи малорусских поэтов и писателей - Котля-
ревскаго, Квитку, Марко Вовчка, Шевченко. Эпизод 1876
года лишь на время поколебал треножник "Великаго Коб-
заря". Как только удалось принарядить его на польскiй
манер и спрятать куда-то "несозвучные" с народовством
стихи, он был возстановлен в своем пророчествЪ и апо-
стольствЪ.
Приняв казачье имя Украины и украинцев, народовцы
не могли не признать своим родным и казачьяго прошлаго.
Его "республиканством" и "демократизмом" не восхища-
лись, но его руссофобiя, его пЪсни и "думы", в которых
поносилась Москва, пришлись вполнЪ по душЪ. Стали соз-
давать моду на все казачье. Как всякая мода, она выража-
лась во внЪшности. По львовским улицам начали, вдруг,
разгуливать молодые люди одЪтые то ли кучерами, то ли
гайдуками, вызывая любопытство и недоумЪнiе галичан,
никогда не знавших казачества. ПозднЪе, в сельских мЪст-
ностях стали возникать "СЪчи". Так именовались добро-
вольныя пожарныя дружины. Каждая такая СЪчь имЪла
своего "кошевого атамана", "эсаула", "писаря", "скарбни-
ка", "хорунжаго" и т. д. Тушенiе пожаров было дЪлом
второстепенным; главное занятiе состояло в церемонiях, в
маршировках, когда во главЪ отряда таких молодцов в си-
них шароварах шел "атаман" с булавой, трубил "сурмач",
а "хорунжiй" нес знамя. Этим достигалось воспитанiе в со-
борно-украинском духЪ.
Никому, однако, в голову не приходило итти в своих
казачьих увлеченiях дальше костюма, особенно во всем,
что касалось запорожскаго отношенiя к государственной
власти и к ПольшЪ. По словам Драгоманова, народовская
партiя "не только мирилась с австро-польской правитель-
ственной системой, но сама превращалась в правительст-
венную". Всякая тЪнь агитацiи либо выпадов против Ав-
стро-Венгрiи и Польши устранялась из ея дЪятельности.
Австрiйским министрам никогда не писали таких "от-
крытых писем", как адресованное русскому министру вну-
тренних дЪл Сипягину и напечатанное во ЛьвовЪ в 1900
году: "Украинська нацiя мусит добути соби свободу, хоч
бы захиталась цiла Росiя. Мусить добути свое визволен-
ня з рабства нацiонального и политичного, хоч бы поли-
лися рiки крови" {172}. По всЪм высказыванiям "народовцев"
выходило, что Россiя единственный угнетатель племен "со-
борной Украины". Напечатав в том же 1900 году брошю-
ру Н. Михновскаго "Самостийна Украина", провозглашав-
шаго ее "вид гир Карпатьских аж по Кавказки", они ни
словом не обмолвились о том, что для образованiя столь
пространной державы препятствiем служит не одна Рос-
сiя. Элементарный политическiй такт требовал, чтобы
для той части ея, что помЪщалась возлЪ "гир Карпатсь-
ких", указан был другой нацiональный враг. Между тЪм,
ни австрiйцы, ни венгры, ни поляки в таких случаях не на-
зывались.
Достойно вниманiя, что и в наши дни галицiйскiе пан-
украинцы, отзывающiеся с такой злобой о старой Рос-
сiи, совершенно не упоминают Австрiю в числЪ историчес-
ких врагов украинской культуры и незалежности. В попу-
лярных исторiях своего края, вродЪ "Iсторiи Украiни з
иллюстрацiями" {173}, цесарское правительство даже превоз-
носится за учрежденiе школ "з нимецкою мовою навчен-
ня". Благодаря этим школам, просвЪщенiе в краЪ сдЪлало
такiе большiе успЪхи, что "все те впливало (влiяло) на
культуру нашого народу, и так почалося наше нацiональ-
не видрождення". И на той же страницЪ - яростная брань
по адресу русских царей, которые "завели московский
устрий, московски школы, та намагались завести россiй-
ску мову замiсть украiньской". НЪт числа возмущенным
возгласам по поводу указа Валуева об украинском языкЪ,
но ни один галичанин не отозвался соотвЪтствующим об-
разом о заключенiи правительственной австрiйской комис-
сiи, высказавшейся в 1816 г. о галицiйском нарЪчiи, как
совЪршенно непригодном для преподаванiя на нем в шко-
лах, "гдЪ должно подготовлять людей образованных".
Получалась картина: люди боролись на за свое собст-
венное нацiональное освобожденiе и не с государством их
угнетавшим, а с чужим государством, угнетавших "закор-
донных братьев". "Пропала славна Украiна - клятый мо-
скаль орудуе".
Гей москалю бисыв сыну,
Чортова дытыно,
Погубивесь ты свит цилый,
Цилу Украину.
Ничего, что стихи эти принадлежат не русину, а поля-
ку Паулину Свенцицкому, они были "в самый раз" и зада-
вали тон народовской прессЪ. Подхватывая их, журнал
"Вечерница" писал: "Москали топчут на УкрайнЪ правду и
свободу, но пусть боятся малороссов: придет Божiй суд
и когда нибудь малороссы от Карпат до Кавказа сотворят
такiя поминки, что будет памятно внукам и правнукам".
Это переклад стихов Ксенофонта Климковича. Столь же
агрессивен этот писатель и в прозЪ. "Малорусскiй народ
имЪет на востокЪ Европы свою особую миссiю: западные
славяне вмЪстЪ с малороссами начнут борьбу против сЪ-
вернаго опекуна и отбросят его на восток... к Пекину".
Владимир Шашкевич призывал "славянскую Австрiю" от-
бросить Москву на СЪвер, "ибо Москва - опаснЪйшiй и
грознЪйшiй враг прочих славян: она хуже Турцiи гнетет
братнiе славянскiе народы" {174}.
Программный характер таких высказыванiй засвидЪ-
тельствован, впослЪдствiи, обществом "Просвита", поста-
вившим Климковичу и Шашкевичу в заслугу, приготовле-
нiе "грунта до дальшой, успишнiйшой роботы на народном
поли".
* *
*
Из всЪх ненавистников Россiи и русскаго народа, гали-
цiйскiе панукраинцы заслужили, в настоящее время, паль-
му первенства. НЪт той брани, грязи и клеветы, которую
они постЪснялись бы бросить по адресу Россiи и русских.
Они точно задались цЪлью все скверное, что было сказа-
но во всЪ времена о Россiи ея врагами, сконцентрировать
и возвести в квадрат. Что русскiе не славяне и не арiйцы,
а представители монголо-финскаго племени, среди кото-
раго составляют самую отсталую звЪроподобную группу,
что они грязны, вшивы, лЪнивы, трусливы и обладают са-
мыми низменными душевными качествами - это знает
каждый галицiйскiй самостiйник с дЪтскаго воз-
раста. Какой-то профессор Г. Ващенко, в журналЪ "Ридне
Слово" (No. 9-10 за 1946 г.), размышляя о "Психологичних
причинах недоли украинського народу", усмотрЪл эту "не-
долю" в сосЪдствЪ с русскими, от которых украинцы, от-
личавшiеся всегда "духовным аристократизмом", невольно
набрались рабских плебейских замашек, потому что рус-
скiе с их преклоненiем перед жестокой и сильной властью
- прирожденные рабы". "Низкопоклонство, подхалимст-
во, неискренность - вот свойства типичнаго русскаго". В
мюнхенском журналЪ "Slowo Polskie" от 18 мая 1946 г.
появилось открытое письмо в редакцiю галичанина, не по-
желавшаго поставить под ним своей подписи.
Письмо начинается с того, что автора чуть не хватил
удар, когда он прочел в одном из предыдущих номеров
того же журнала сочувственныя строки о взаимной симпа-
тiи и прiязни между польским и русским народами. "Неу-
жели еще в ПольшЪ никто не догадался, что этот восточ-
ный имперiалист, в котором так мало славянскаго и столь
много азiатскаго - враг польскiй No. 1? Неужели дЪйстви-
тельно существует кто либо в ПольшЪ, кто еще вЪрит в
дружбу или испытывает потребность дружбы с этим наро-
дом славяно-финско-монгольских бастардов?" По словам
безымяннаго автора, лучше бы думать не о дружбЪ, а о
том, как совмЪстно с другими народами, пострадавшими
от русских, "загнать их куда нибудь за Урал и вообще в
Азiю, откуда эти прiятели прибыли на несчастье человЪ-
ческаго рода"... Автор совЪтует полякам дружить не с рус-
скими, а с украинцами, потому что "можно пройти весь
свЪт и не найти двух народов болЪе похожих друг на дру-
га, чЪм польскiй и украинскiй". "Этнографическая грани-
ца между ними проходит - посерединЪ их брачнаго ло-
жа". Объединяет их и общеславянская миссiя, как "самых
чистых и самых старших представителей древней славян-
ской культуры". К своему высокому обществу они могли
бы привлечь развЪ только чехов. ВкупЪ с чехами они со-
ставили бы ядро "той чудесной коалицiи, которая обра-
зуется между Балтiйским морем, Адрiатикой и Черным мо-
рем, и которая будет достаточно мощной, чтобы держать
на поводу бастардов славяно-германских (пруссаков) на
западЪ и бастардов славяно-финско-монгольских, прусса-
ков востока". Чтобы не быть превратно истолкованным и
не дать повода думать об антибольшевистском крестовом
походЪ, автор поясняет: "Когда говорят антибольшевист-
скiй блок угнетенных народов, то мыслят блок анти-рус-
скiй. Не в большевизмЪ суть, она лежит в другом, а имен-
но - в опасном русском имперiализмЪ, который извЪчно
угрожал обоим нашим народам. И поэтому наша борьба
должна направляться не только против большевизма, но
против всякой имперiалистической Россiи, Россiи больше-
вистской и царской, Россiи фашистской и демократиче-
ской, Россiи панрусистской и панславистской, Россiи бур-
жуазной и пролетарской, Россiи вЪрующей и невЪрую-
щей... Россiи Милюкова и Россiи Власова, вообще против
Россiи, которая уже сама по себЪ синоним имперiализма".
Интересна здЪсь не злоба пышащая из каждой строч-
ки, а причина злобы. Откуда она? Быть может, это резуль-
тат занятiя Галицiи совЪтскими войсками, или короткой
оккупацiи ея русской армiей в 1914 году? Но если допу-
стить такую версiю, то чЪм объяснить что вся тепереш-
няя руссофобiя галичан - простое повторенiе того, что
они писали еще в XIX вЪкЪ и до первой мiровой войны,
когда никакой русской власти в глаза не видЪли и, слЪдо-
вательно, не имЪли основанiй быть ею недовольными? Ра-
совыя теорiи и яростная брань по адресу Россiи насчиты-
вают добрую сотню лЪт своего существованiя. ОнЪ, безу-
словно, не мЪстнаго русинскаго, а иноземнаго корня. Пе-
ред нами - любопытный случай пересадки идеологiи
с одной нацiональной почвы на другую. Руссофобiя, в том
видЪ, в каком ее исповЪдуют сейчас галицiйскiе шовини-
сты, была получена в законченном видЪ от поляков. Наса-
див панукраинское движенiе в Галицiи, поляки снабдили
его и готовой идеологiей. К воспрiятiю ея галичане подго-
товлены еще со времен Унiи, когда им внушали, будто не
они отступники от грекоправославной Церкви, а эта по-
слЪдняя представляет собой схизму, тогда как истинными
сынами православнаго греческаго вЪроисповЪданiя могут
считаться только унiаты.
Нам приходилось уже обращать вниманiе на исключи-
тельную по энергiи пропаганду, развитую поляками в Ма-
лороссiи послЪ ея присоединенiя к Россiи и на старанiе
поссорить малороссов с царским правительством. В гор-
нилЪ этой кипучей дЪятельности выработалась постепен-
но вся сумма воззрЪнiй на русских и на украинцев, кото-
рая в XIX вЪкЪ была систематизирована, получила нау-
кообразную форму и вручена была галичанам, как еван-
гелiе украинскаго нацiональнаго движенiя. Выработка этой
теорiи связана с именем польскаго профессора Духин-
скаго.
Франциск Духинскiй родился в 1817 г. и по происхож-
денiю был малоросс, хотя уже родители его оказались
захвачены польским патрiотизмом и польскими устрем-
ленiями. Выросшiй настоящим поляком, он с молодых лЪт
интересовался русско-польскими отношенiями в древности
и писал в концЪ 30-х годов какiя-то сочиненiя на эту те-
му. Эмигрировав, он поселился в ПарижЪ, потом в Швей-
царiи, жил в Италiи, в КонстантинополЪ, потом опять в
ПарижЪ, гдЪ стал профессором мЪстной польской школы.
ИзвЪстность прiобрЪл своими парижскими публичными
лекцiями по польской исторiи, в которых и развил знаме-
нитую теорiю о взаимных отношенiях славянских племен.
УспЪх его чтенiй среди французов был исключительный и
объяснялся, кромЪ обычнаго для них невЪжества в вопро-
сах славистики, также и руссофобiей, широко распростра-
ненной в тогдашней Францiи. Историческiе опусы свои
Духинскiй напечатал в 1847-1848 г. г. в одном из поль-
ских изданiй в ПарижЪ, а в 1858-1861 г. г. выпустил в ви-
дЪ трехтомнаго труда под заглавiем "Zasady dzejow Polski
i innich krajow Slowianskich".
Труд этот давно забыт и ни одним ученым всерьез не
принимается. Интересен он только, как документ общест-
венно-политической мысли своего времени. Излагая взаи-
моотношенiя поляков с прочими славянскими народами в
прошлом, автор наибольшее вниманiе удЪляет Руси. Русь,
по его словам, представляет простую отрасль, разновид-
ность народа польскаго; у них одна душа, одна плоть, а
язык русскiй - только дiалект, провинцiальное нарЪчiе
польскаго языка. Конечно, под Русью надлежит разумЪть
не тот народ, который себя называл этим именем в XIX
вЪкЪ - не московитов. Русь - это галицкiе русины и ма-
лороссы, которые только и достойны называться русским
именем, тогда как современные русскiе присвоили это имя
незаконно и в старину назывались московитами и моска-
лями. Произошло это присвоенiе сравнительно недавно, с
тех пор, как московиты захватили часть "русских" (украин-
ских) территорiй с их населенiем.
Екатерина Вторая высочайшим повелЪнiем даро-
вала московскому народу имя русскаго и запретила
называться древним именем "москвитян". В этом сказался,
как бы, стыд варвара, вступившаго в высшее культурное
общество и захотЪвшаго украсить себя именем благород-
наго народа, спрятав свое хамское дикое имя подальше. В
то время, как русскiе, т. е. русины - чистые славяне, мо-
скали ничего общаго со славянством не имЪют. Это народ
азiатскiй, принадлежащiй к финско-монгольскому племени,
и только слегка ославянившiйся под влiянiем русских
(украинцев). Духинскiй категорически отрицает за моска-
лями арiйское происхожденiе, относя их к туранской вЪтви
народов. Отсюда выводятся всЪ низкiя умственныя и нрав-
ственныя качества москалей и все ничтожество их куль-
туры.
Большая часть польских образованных кругов приняла
теорiю Духинскаго с восторгом и повторяла ее на всЪ ла-
ды. Во ЛьвовЪ в 1882 г. вышла книга нЪкоего Бестронна-
го "Przestroga Historji" (предостереженiе исторiи), гдЪ ав-
тор разсыпается изумительными варiацiями на тему Ду-
хинскаго. По его словам, из 90 миллiонов жителей Россiй-
ской Имперiи, только четвертая часть говорит языком рос-
сiйским, и притом начала говорить им "не дальше, как сто
лЪт тому назад". По словам автора, этот язык, происходя-
щiй от славянскаго языка, распространялся вмЪстЪ с ре-
лигiей среди народов московскаго государства еще тогда,
когда в них не было ни капли славянской крови. "Жители
имперiи особой московской народности не имЪли, му-
жества называться тЪм, чЪм они были в дЪйствительности,
не имЪли мужества называться москалями, им казалось,
что это оторвет их от Европы... В удивительном смЪшном
ослЪпленiи они думали, что имя москаля тождественно с
варваром и что названiе их россiянами защитит их от уко-
ров в варварствЪ. Им казалось, что Европа не знает о том,
что дЪлается в этой Россiи, а хотя бы и знала - они луч-
ше хотЪли быть варварами европейскими, чЪм достойным,
свободным народом московским, хотЪли лучше угнетать и
быть угнетаемыми, чЪм принять названiе москалей и при-
знать себя финско-монгольским племенем, они назвались
славянами".
Произведенiй подобных этому появилось множество,
благодаря чему теорiя Духинскаго прiобрЪла широкую из-
вЪстность, не только в польских землях, но и за границей.
Она была воспринята французским историком Анри Мар-
теном и по причинЪ полной неосвЪдомленности европей-
цев о Россiи долго процвЪтала во Францiи, как "научная".
Понадобился авторитет Рамбо, чтобы вывести француз-
скую науку из недостойнаго положенiя.
Русскiе украинофилы встрЪтили ученiе Духинскаго
отрицательно. В 1861 году, в отвЪт на появившуюся в сен-
тябрьском выпускЪ "Revue Contemporaine" статью "La
verite sur l'esprit russе", Костомаров напечатал в "ОсновЪ"
отповЪдь "Правда полякам о Руси" с возраженiями на
историческiя разсужденiя Духинскаго.
СовсЪм иначе отнеслись к духинщинЪ галицiйскiе пан-
украинцы. Для них она явилась той идейной манной, на
которой они возросли и которой питаются до сих пор.
Они пошли на выучку к польскому шовинизму. Наиболь-
шим успЪхом он пользовался именно во ЛьвовЪ - столи-
цЪ Галицiи. ЗдЪсь собралась наиболЪе рьяно, наиболЪе го-
норово настроенная часть польских нацiоналистов, глав-
ным образом, участников неудавшагося возстанiя 1863 г.
Кичливая заносчивость при жалком положенiи, позер-
ство, самовыхваленiе, путчизм, страсть к заговорам и бар-
рикадам, непрестанный барабанный бой в рЪчах и в пе-
чатных выступленiях снискали им, даже у самих поляков,
прозванiе "трумтадратов". Эта группа никогда не ломала
головы над размышленiями об излеченiи вЪковых болЪз-
ней своей страны, дабы подготовить ея организм к воз-
рожденiю. Она и слышать не хотЪла об этом, но бранила
Россiю на чем свЪт стоит, считая ее главной виновницей
польских раздЪлов. ЧЪм крЪпче обругать, чЪм глубже
унизить ее в своих рЪчах, тЪм ближе казался день возрож-
денiя Польши. Духинскiй стал их кумиром, а Львов -
мЪстом пышнаго цвЪтенiя его теорiи. К ней присоединили
и "Исторiю Русов". Сам Духинскiй высоко цЪнил это про-
изведенiе. В своей книгЪ "Peuples Aryas et Tourans", вышед-
шей в ПарижЪ в 1867 г., он назвал его "обвинительным
документом против Москвы".
* *
*
Нацiональная доктрина "Украинскаго Пьемонта" ясна:
быть украинцем, значит быть антирусским. "Если у нас
идет рЪчь об УкраинЪ, то мы должны оперировать одним
словом - ненависть к ея врагам... Возрожденiе Украины-
синоним ненависти к своей женЪ московкЪ, к своим дЪтям
кацапчатам, к своим братьям и сестрам кацапам, к своим
отцу и матери кацапам. Любить Украину значит пожер-
твовать кацапской родней" {175}. О том, к каким страстям и
настроенiям апеллировал этот лозунг в самой УкрайнЪ и
как это отразилось на днЪпровском нацiонализмЪ, скажем
в слЪдующей главЪ. ЗдЪсь же упомянем, хоть вкратцЪ, о
заключительном этапЪ галицкаго народовства.
С началом первой мiровой войны, оно проявило свое
лицо созданiем отрядов австрiйских янычар, под именем
СЪчевых СтрЪльцов, а также всевозможных шпiонско-ди-
версантских организацiй типа "Союза Вызволенiя Украи-
ны", работавших в пользу Австрiи против Россiи. Но мi-
ровая война кончилась крахом Австрiйской Имперiи и
полным переворотом в судьбЪ Галицiи. Она оказалась, как
полтораста лЪт тому назад, в составЪ возродившейся РЪ-
чи Посполитой. Поляки сдЪлались теперь не краевой, а го-
сударственной властью для русин; все их поведенiе рЪзко
измЪнилось. Возродились религiозныя и нацiональныя
притЪсненiя в формах, напоминающих XVIII вЪк. ИзмЪни-
лось, разумЪется, и отношенiе к народовской партiи. Она
им стала не нужна. Кое что в ея практикЪ допускалось
как приманка для подсовЪтских украинцев, но во всем
остальном она было стЪснена и ограничена. Два былых со-
юзника превращались постепенно во врагов.
Но тут и сказалась сила инерцiи. Несмотря на то, что
Польша стала, отнынЪ, врагом номер 1 и яростным угне-
тателем галичан, нацiональная идеологiя "Украинскаго
Пьемонта" осталась, как прежде, заостренной не против нея,
а против Москвы. ПеремЪнить или преобразовать ее галича-
не оказались неспособны. Они пронизали ею всю свою пе-
чать, труды и учебники по украинской исторiи и подчини-
ли ей систему воспитанiя молодого поколЪнiя. ДЪтям са-
маго нЪжнаго возраста внушали расово-ненавистническiе
взгляды на москалей, цЪлыя поколЪнiя оказались воспи-
танными в принципах духинщины и трумтадратства.
Не измЪнила их и вторая мiровая война, уничтожившая,
снова, независимую Польшу. Уйдя в эмиграцiю, народов-
ство осталось вЪрным до сего дня духовному наслЪдiю
70-х и 80-х годов.