[Prev][Next][Index]
"Proishozhdenie Ukrainskogo Separatizma" (11/14)
ПЕРВЫЯ ОРГАНИЗАЦIИ
Слово "организацiя" плохо вяжется с маленьким круж-
ком, извЪстным под именем "Кирилло-Мефодiевскаго
Братства", возникшим в КiевЪ при университетЪ Св. Вла-
димiра, в 1846-1847 г. Он не успЪл ни организоваться, ни
начать дЪйствовать, как был ликивидирован полицiей, ус-
мотрЪвшей в нем революцiонное общество, вродЪ дека-
бристскаго. Идеи насильственнаго ниспроверженiя государ-
ственнаго строя у его членов не было, но успЪли вырабо-
таться кое какiе взгляды на будущее устройство Рос-
сiи и всЪх славянских стран. Это устройство представ-
лялось на манер древних вЪчевых княжеств - Новгорода
и Пскова. В бумагах Н. И. Костомарова, самаго восторжен-
наго из членов братства, сохранилась запись: "Славянскiе
народы воспрянут от дремоты своей, соединятся, соберут-
ся со всЪх концов земель своих в Кiев, столицу славян-
скаго племени, и представители всЪх племен, воскресших
из настоящаго униженiя, освободятся от чужих цЪпей,
возсядут на горах (кiевских) и загремит вЪчевой колокол
у Св. Софiи, суд, правда и равенство воцарятся. Вот судь-
ба нашего племени, его будущая исторiя, связанная тЪсно с
Кiевом" {135}.
"Матери городов русских" предстояла роль матери всЪх
славянских городов.
Не трудно в этом отрывкЪ уловить все тот же мотив
"Соединенных славян", звучащiй в названiях одного из де-
кабристских обществ и кiевской масонской ложи. При
этом не обязательно предполагать, как это часто дЪлают,
идейную преемственность между декабристами и кирил-
ло-мефодiевцами. Гораздо вЪрнЪе допустить, что тЪ и дру-
гiе имЪли общаго учителя панславизма в лицЪ поляков.
Недаром "Книги бытiя украинскаго народа", написанныя
Костомаровым, как нЪкое подобiе "платформы" братства,
хранят на себЪ ясный слЪд влiянiя "Книг польскаго наро-
да и польскаго пилигримства" Мицкевича. КромЪ того, во
время их написанiя, в 1846 г., Костомаров часто встрЪчал-
ся с поляком Зеновичем - бывшим профессором Креме-
нецкаго лицея, разсадника польскаго нацiонализма. Зено-
вич был ревностным поборником идеи всеславянскаго го-
сударства.
Главные принципы Кирилло-Мефодиевскаго кружка
давно выяснены и сформулированы. А. Н. Пыпин дает
краткую их сводку в таком видЪ: освобожденiе славянс-
ких народностей из под власти иноплеменников, организа-
цiя их в самобытныя политическiя общества федеративно
связанныя между собою, уничтоженiе всЪх видов рабства,
упраздненiе сословных привилегiй и преимуществ, рели-
гiозная свобода мысли, печати, слова и научных изыска-
нiй, преподаванiе всЪх славянских нарЪчiй и литератур в
учебных заведенiях {136}. К этому надо прибавить, что такая
всеславянская федерацiя мыслилась не монархической, а
республиканской, демократической. Про царя говорили,
что он "хочь якiй буде розумний, а як стане самодержавно
панувати, то одуриэ". ВсЪми общими дЪлами должен за-
вЪдывать "общiй славянскiй собор из представителей всЪх
славянских племен".
Малороссiя мыслилась в числЪ независимых славянских
стран, "как равная с равными" и даже чЪм то вродЪ ли-
дера федерацiи.
Независимая украинская государственность основыва-
лась, таким образом, на европейском демократическом мi-
ровоззрЪнiи. На этом же строилась "внутренняя" полити-
ка, в частности, преподаванiе в школах на простонародном
разговорном языкЪ. Оправдывалась эта мЪра соображе-
нiями культурнаго прогресса. Главной цЪлью был не язык
сам по себЪ, а мужицкая грамотность. Поднять образова-
тельный уровень простого народа считали возможным
только путем преподаванiя на том нарЪчiи, на котором на-
род говорит.
Идея эта - западнаго происхожденiя; там она горячо
обсуждалась и породила обширную литературу. Отголос-
ком ея в Россiи были учебники на тульском нарЪчiи, кото-
рые писал впослЪдствiи Л. Н. Толстой, для своей яснопо-
лянской школы. То же собиралось дЪлать вятское земство.
Члены братства не связывали с этим намЪренiя отдЪлить-
ся от общерусскаго литературнаго языка; напротив, препо-
даванiе на своем нарЪчiи способствовало бы, по их мнЪ-
нiю, скорЪйшему прiобщенiю малорусса к литературному
языку и к сокровищам общерусской культуры.
В 1847 г., по доносу одного студента, подслушавшаго
разговоры братчиков, они были арестованы и разосланы
по болЪе или менЪе отдаленным мЪстам. Только к концу
50-х годов выходят из ссылки и съЪзжаются в Петербург.
Общества своего не возобновляют, но образ их мыслей,
попрежнему, - "прогрессивный". Это и дало основанiе
Каткову не дЪлать различiя между украинофильством и
всЪми другими "бродячими" элементами русскаго обще-
ства.
Если не считать довольно блЪдных Гулака и БЪлозер-
скаго, то самыми видными фигурами Кирилло-Мефодiев-
скаго Братства были Шевченко, Кулиш и Костомаров. Шев-
ченко "видным" был, больше, как поэт, чЪм как член
братства, с которым был очень слабо связан. Вдохновите-
лем, "теоретиком" и душой всей группы был Н. И. Косто-
маров - молодой в то время профессор исторiи кiевскаго
университета.
Из "Автобiаграфiи" его можно заключить, что любовь
к малороссiйскому народу явилась у него, в значительной
степени, случайно и объяснялась тЪм, что никакого друго-
го поблизости не было. До 18 лЪт будущiй украинскiй
патрiот не знал даже малороссiйскаго языка. По крови он
был полувеликорусс-полумалорусс. Отец его, воронежскiй
помЪщик, был русским, но мать - украинка и происхо-
дила из крЪпостных. Костомаров сам разсказывает, как
отец его, будучи уже пожилым человЪком, облюбовал се-
бЪ из числа своей дворни жену, бывшую в то время ма-
ленькой дЪвочкой, отправил ее в Петербург учиться, по-
мЪстил в институт для благородных дЪвиц и когда она по
окончанiи его вернулась образованной, воспитанной ба-
рышней - женился на ней. Будущiй историк, таким обра-
зом, родился и вырос в семьЪ совершенно русской по ду-
ху и по культурЪ. Малороссiйскiя симпатiи появились у
него в ХарьковЪ, по окончанiи университета, в 1836-1837 г.
и внушены были, главным образом, И. И. СрЪзневским -
тоже великоруссом, увлекшимся собиранiем украинской
народной поэзiи и выпустившим в 30-х годах свои зна-
менитыя "Запорожскiя Древности". "Мною овладЪла ка-
кая-то страсть ко всему малороссiйскому, - признавался
Костомаров. - Я вздумал писать по-малорусски, но как
писать? Нужно учиться у народа, сблизиться с ним. И вот
я стал заговаривать с хохлами, ходил на вечерници и стал
собирать пЪсни". Однажды на такой вечерныци хлопцы
чуть не побили молодого народолюбца, приревновав его
к дЪвицам.
Ко времени своего хожденiя в народ, Костомаров был
уже демократом и поборником прав крестьянства. Демо-
кратическiя страсти наложили печать и на его занятiя
исторiей, которую он полюбил больше всЪх других наук.
Он рано задался вопросом: "отчего это во всЪх исторiях
толкуют о выдающихся государственных дЪятелях, иног-
да о законах и учрежденiях, но как будто пренебрегают
жизнью народной массы? БЪдный мужик земледЪлец, тру-
женик, как будто не существует для исторiи".
"Скоро я пришел к убЪжденiю, что исторiю нужно изу-
чать не только по мертвым лЪтописям и запискам, а и в
живом народЪ. Не может быть, чтобы вЪка прошедшей
жизни не отпечатывались в жизни и воспоминанiях потом-
ков; нужно только приняться, поискать и вЪрно найдется
многое, что до сих пор упущено наукой. Но с чего начать?
Конечно с изученiя своего русскаго народа, а так как я
жил тогда в Малороссiи, то и начать с малорусской вЪтви.
Эта мысль обратила меня к чтенiю народных памятников.
Первый раз в жизни добыл я малорусскiя пЪсни изданiя
Максимовича 1827 г., великорусскiя пЪсни Сахарова и при-
нялся читать их. Меня поразила и увлекла неподдЪльная
прелесть малорусской народной поэзiи, я никак и не по-
дозрЪвал, чтобы такое изящество, такая глубина и свЪ-
жесть чувства были в произведенiях народа столь близ-
каго ко мнЪ и о котором я, как увидЪл, ничего не-
знал" {137}. Костомаров признается, что была еще одна при-
чина любви его к малороссiйскому народу - старинное
его общественное устройство, совпадавшее с демократи-
чески-республиканскими идеалами историка. Казачество с
его "радами" - общими сходками, на которых рЪшались
важнЪйшiе вопросы, с его выборным начальством, со
своим судоустройством, с полным отсутствiем какой бы то
то ни было аристократiи или автократiи, представлялось
той республикой, к которой так лежало сердце будуща-
го кирилломефодiевца. Мы уже приводили в одной из пер-
вых глав цитату из его "Книг бытiя украинского народу"
восхвалявшую казаков за их порядки и обычаи. Распро-
страненiе их на всю Украйну представлялось ему величай-
шим прогресом и благодЪянiем для народа. "Незабаром
були б на ВкраинЪ уси казаки, уси вильни и ривни, и не
мала б Украина над собою ни царя, ни пана, оприч Бога
единого, и дивлячись на Украину так бы зробилось и в
Польщи, а там и в других словянских краях" {138}. "Респу-
бликанское" казачье устройство в большей мЪрЪ, чЪм на-
родныя пЪсни привязало Костомарова к УкрайнЪ. Силь-
наго соперника имЪла она только в лицЪ Господина Ве-
ликаго Новгорода. Перед этой древнерусской республикой
Костомаров благоговЪл настолько, что когда его, послЪ
слЪдствiя по дЪлу кирилломефодiевцев, отправляли из Пе-
тербурга в ссылку, он, проЪзжая мимо Новгорода и зави-
дЪв издали купола св. Софiи, встал в коляскЪ, снял шля-
пу и разразился такими шумными привЪтствiями древней
колыбели народоправства, что сидЪвшiй с ним рядом жан-
дарм пригрозил вернуть его снова в Третье ОтдЪленiе, если
он не сядет и не перестанет витiйствовать {139}. СЪвернорус-
ским народоправствам, во главЪ которых стоял Новгород,
посвящена была впослЪдствiи одна из лучших его моно-
графiй.
Костомаров разрывался в своей любви между Новгоро-
дом и Украиной, и трудно сказать, кого из них любил
больше. В сочиненiях его ясно проступает тенденцiя сбли-
зить между собою обЪ эти симпатичныя ему земли и най-
ти между ними нацiональное сходство. "В натурЪ южно-
русской - по его словам - не было ничего насилующаго,
нивеллирующаго, не было политики, не было холодной
разсчитанности, твердости на пути к предназначенной цЪ-
ли. То же самое является на отдаленном сЪверЪ в Новго-
родЪ". Найдя в словарЪ Даля нЪсколько слов записанных
в Новгородской Губернiи и бытовавших также на Украи-
нЪ, он заключил об общей языковой основЪ у ильменских
и днЪпровских славян. Прибавив к зтому нЪсколько дру-
гих наблюденiй, построил теорiю, по которой "между
древними ильменскими славянами и южноруссами было
гораздо большее сходство, чЪм между южно-руссами и
другими славянскими племенами русскаго материка". По
его мнЪнiю, "часть южно-русскаго племени, оторванная
силою неизвЪстных нам теперь обстоятельств, удалилась
на сЪвер и там водворилась со своим нарЪчiем и с зачат-
ками своей общественной жизни, выработанными еще на
прежней родинЪ" {140}. Этот опыт удачнаго присоединенiя
Новгорода к УкраинЪ, а вслЪд за Новгородом - Пскова и
Вятки, как филiалов древней республики, лучше всяких
разсужденiй уясняет нам стимулы политической мысли и
дЪятельности Костомарова.
Причиной, по которой его республиканско-демократи-
ческiя мечтанiя вылились в украинофильскiя формы, были
все тЪ же легенды и лЪтописи казачества, "открывшiя гла-
за" историку на запорожскiй республиканизм, на старин-
ную тягу украинцев к свободЪ и независимости, и на ду-
шителя этой свободы - московскаго царя, того самаго,
что нЪкогда уничтожил "Рiчь Посполиту Новгородску
вильну и ривну". "Побачила Украина що попалась у не-
волю, бо вона по своей простотЪ не пизнала, що такое бу-
ло царь московский, а царь московский усе ривно було,
що идол и мучитель" {141}.
Еще раз, надо вспомнить и юный возраст кирилломе-
фодiевцев, и романтизм породившiй повальное увлеченiе
этнографiей, филологiей, исторiей, - вспомнить полную
неизученность украинской исторiи, чтобы понять почему
даже такiе люди, как Костомаров, составившiе себЪ впо-
слЪдствiи ученое имя, попали в плЪн к фальсифицирован-
ной исторiи. ЧеловЪк пылкiй, увлекающiйся, он всей ду-
шой принялся служить тому евангелiю, в которое увЪро-
вал. ЗдЪсь мы не собираемся давать очерка его трудов,
отмЪтим лишь, что в них можно найти всЪ основныя поло-
женiя "Исторiи Русов", начиная с тезиса об УкраинЪ, как
издревле обособленной странЪ. Он пишет статью "О двух
русских народностях", усматривая нацiональную разницу
между ними с незапамятных времен. Он считает, что рус-
ское имя принадлежало первоначально югу, КiевщинЪ, и
только потом перенесено на сЪверо-восточныя области,
представлявшiя собой, как бы, колонiи Кiева. Украина
представляется разсадником "федеративнаго начала", ко-
торое она несомнЪнно распространила бы на всю древ-
нюю Русь, если бы не монгольское нашествiе. Нацiональ-
ный дуализм Литовско-Русскаго государства и послЪдую-
щая инкорпорацiя его в состав короны польской разсма-
триваются, как природное влеченiе украинцев к федера-
тивным формам государственнаго устройства. Таким же
влеченiем отмЪчена и политика гетманскаго перiода, "ког-
да казаки, освободившись от господства панов, думали со-
хранить свою самостоятельность, вступивши в союз с ка-
кой нибудь из сосЪдних стран, то с Польшей с которой
так недавно рЪзались, то с Турцiей, полагаясь на ея обЪ-
щанiе хранить неприкосновенность их вЪры и народности,
несмотря на то, что судьба христiанских народов, находив-
шихся уже под турецкой властью, должна была заставлять
их ожидать себЪ иной участи, - то с Московским Госу-
дарством, с которым сознательно связывались узами еди-
новЪрiя и с которым дЪйствительно соединились, только
на началах полнаго подчиненiя" {142}. Демократическiя идеи
Костомарова-федералиста нашли здЪсь удачное сочетанiе
с извЪстной нам тезой "Исторiи Русов" о том, что мало-
россы никогда никЪм не завоевывались, но всегда соеди-
нялись с другими народами по своей волЪ, "как равные с
равными".
Не менЪе удачное сочетанiе наблюдается и в вопросЪ о
народоправствЪ. По "Исторiи Русов", на УкрайнЪ, от са-
мой древности, "князья или верховные начальники выби-
раемы были от народа в одной особЪ, но на всю династiю,
и потомство выбраннаго владЪло по наслЪдiю". Костома-
ров подхватил этот мотив связав его с дЪятельностью вЪ-
ча, как органа верховной народной власти, и с выбор-
ностью должностных лиц у казаков. Казачья рада предста-
вилась ему продолженiем традицiй древняго вЪча, про-
образа исконных демократических порядков.
ВсЪ эти раннiя статьи Костомарова написаны без до-
статочнаго знакомства с предметом и совершенно не ар-
гументированы. Порой кажется, что их писал не историк.
Первое глубокое погруженiе его в историческiе источники
произошло в 50-х годах, когда он начал работать над исто-
рiей Богдана Хмельницкаго. Знакомство с документаль-
ным матерiалом не могло не обратить его вниманiя на ле-
гендарный характер соотвЪтствующих страниц "Исторiи
Русов", но это еще не послужило стимулом к критикЪ тен-
денцiознаго памятника. Во множествЪ послЪдующих ра-
бот он продолжал разсматривать присоединенiе Малорос-
сiи к МосквЪ, как печальный факт, а пятидесятилЪтнiй пе-
рiод гетманщины - самым свЪтлым временем. В этом
смыслЪ, он долго оставался вЪрен своему кирилломефо-
дiевскому манифесту - "Книгам Бытiя Украинского Наро-
ду". А там, про эту эпоху измЪн и междоусобiй сказано:
"и есть то найсвятийша и найславнийша война за свободу".
Даже в "РуинЪ", гдЪ приводимый им яркiй матерiал го-
ворит сам за себя и рисует гетманскiй перiод, как черную
страницу в исторiи края, - Костомаров ретуширует кар-
тину в духЪ "Исторiи Русов". Он медленно освобождался
от духовнаго плЪна этого произведенiя. Окончательно ос-
вободился только под конец жизни. Демократом и наро-
долюбцем остался навсегда, но занятiя малороссiйской
исторiей произвели в его украинско-нацiоналистических
воззрЪнiях цЪлый пЪреворот. Хищныя крЪпостническiя
устремленiя казачества открылись ему в полной мЪрЪ и
мы уже не слышим под конец жизни историка восторжен-
ных гимнов запорожскому лыцарству. Ясна стала неспра-
ведливость и нападок на Екатерину II, как главную винов-
ницу закрЪпощенiя украинскаго крестьянства. Под конец
Костомаров вынужден был назвать "Исторiю Русов" "вре-
дным" произведенiем. Вытаскивая из своего ученаго мы-
шленiя одну за другой занозы вонзившiяся туда в моло-
дости, Костомаров незамЪтно для себя ощипал все свое
нацiонально-украинское оперенiе. Оставшись украинцем
до самой смерти он, тЪм не менЪе, подверг очень многое
строгой ревизiи. Даже царь моcковскiй перестает быть
"идолом и мучителем". В 1882 г., в статьЪ "Задачи Украи-
нофильства" {143}, он упоминает о царЪ в совсЪм ином тонЪ:
"Малорусс вЪрен своему царю, всЪй душой предан госу-
дарству; его патрiотичЪское чувство отзывчиво и радостью
и скорбью к славЪ и к потерям русской державы ни на во-
лос не менЪе великорусса, но в своей домашней жизни, в
своем селЪ или хуторЪ, он свято хранит завЪты предков-
ской жизни, всЪ ея обычаи и прiемы, и всякое посяга-
тельство на эту домашнюю святыню будет для него тяже-
лым незаслуженным оскорбленiем". ЗдЪсь историк как бы
возвращается к юношескому, к харьковскому перiоду
своей жизни, и отбросив все политическое, что было при-
внесено "Исторiей Русов", оставляет одни романтическiе
элементы любви к малороссiйскому народу. Под старость,
он перестает приписывать малороссам несуществовавшую
у них враждебность к единому россiйскому государству,
перестает возбуждать и натравливать их на него. Полити-
ческiй нацiонализм представляется ему, отнынЪ, дЪлом ан-
тинародным, разрушающим и коверкающим духовный об-
лик народа. Таковы, напримЪр, его высказыванiя против
упорнаго стремленiя нЪкоторых кругов искусственно соз-
дать новый литературный язык на УкрайнЪ.
* *
*
Сходную с Костомаровым эволюцiю совершил Панте-
леймон Александрович Кулиш. Правда, взгляды его изла-
гать очень трудно по причинЪ непостоянства. Он часто и
круто мЪнял свои точки зрЪнiя на украинскiй вопрос. Зато
в государственно-политических воззрЪнiях оставался бо-
лЪе или менЪе тверд: подобно прочим кирилломефодiев-
цам, никогда не отрекался от республиканско-федерали-
стических убЪжденiй.
Так же, как Костомаров, он начал с этнографiи, с увле-
ченiя народной поэзiей и, первоначально, его украинство
мало чЪм отличалось от украинства Метелинскаго или
Максимовича. Недаром Максимович оказывал ему всяче-
скую поддержку и покровительство. Годам к 20-ти Кулиш
начал печататься у него в "КiевлянинЪ"; писал по-русски
историческiе романы из украинской жизни.
Кирилло-мефодиевская идеологiя отразилась, впервые,
в его "ПовЪсти об украинском народЪ", напечатанной в
1846 г. Это "вольный" очерк исторiи Украины с ясно про-
ступающей мыслью, что она могла бы быть в прошлом
самостоятельной, если бы не измЪна малороссiйскаго
дворянства и не московское владычество. С симпатiей
говорится в этом сочиненiи о казачествЪ как лучшей ча-
сти малороссiйскаго народа.
Видно, что не однЪ поэмы РылЪева или поддЪльныя
кобзарскiя "думы", но и лЪтопись Грабянки и "Исторiя о
презельной брани" и "Исторiя Русов" в то время извЪстны
были ему. ЛЪт через 10 - он уже законченный нацiона-
лист казачьяго толка. Двухтомныя "Записки о южной
Руси", вышедшiя в 1856-1857 г., - памятник этого вто-
рого перiода его писательства. Казакам в нем воскуря-
ется фимiам, как вождям южно-русскаго народа.
Это они привили ему чувство собственнаго досто-
инства и раскрыли глаза на нелЪпыя притязанiя и
спесь польской шляхты. Случилось это потому, что "нося
оружiе и служа отечеству наравнЪ со шляхтою, казаки
создавали себЪ тЪм же путем, что и она, понятiе о своем
благородствЪ и потому оскорблялись до глубины души
надменностью старой или польской шляхты". Будучи "дви-
гателями народных возстанiй", они передали эти чувства
народу. Хмельничина представлялась в то время Кулишу не
борьбой крестьянства с помЪщиками, а "едва ли не един-
ственным примЪром войны из за оскорбленнаго чувства
человЪческаго достоинства".
Превращенiе Кулиша из романтическаго Савла в апо-
стола казачьяго евангелiя ярче всего проявилось в раз-
ницЪ оцЪнок повЪстей Гоголя. Первоначально, онЪ вызы-
вали у него шумное восхищенiе.
"Надобно быть жителем Малороссiи, или лучше ска-
зать малороссiйских захолустiй, лЪт тридцать назад, что-
бы постигнуть до какой степени общiй тон этих картин
вЪрен дЪйствительности. Читая эти предисловiя, не толь-
ко чуешь знакомый склад рЪчей, слышишь родную инто-
нацiю разговоров, но видишь лица собесЪдников и обоня-
ешь напитанную запахом пирогов со сметаною или бла-
гуханiем сотов атмосферу, в которой жили эти прототипы
гоголевской фантазiи" {144}.
Но уже в 1861 г., в "ОсновЪ", можно прочесть:
"Мы всЪ тЪ, кто в настоящее время имЪет драгоцЪнное
право называться украинцем, объявляем всЪм кому о том
вЪдать надлежит, что разобранные и упомянутые мною ти-
пы гоголевых повЪстей - не наши народные типы, что
хотя в них кое что и взято с натуры и угадано великим
талантом, но в главнЪйших своих чертах они чувствуют,
судят и дЪйствуют не по украински, и что поэтому при
всем уваженiи нашем к таланту Гоголя, мы признать их
земляками не можем" {145}.
К этому же времени относятся антирусскiе выпады в
духЪ "Исторiи Русов", обвиненiе имперскаго правительст-
ва во введенiи "неслыханнаго в Малороссiи закрЪпощенiя
свободных поселян", в безчисленных притЪсненiях про-
стого народа, в грабежЪ земель, во "введенiи в малороссiй-
скiй трибунал великорусских членов", слЪдствiем чего яви-
лись "сцены насилiй и ужасов, от которых становится во-
лос дыбом у историка".
По словам Костомарова, в 60-х годах Кулиша "счита-
ли фанатиком Малороссiи, поклонником казаччины; имя
его неотцЪпно прилипало к так называемому украино-
фильству". ПослЪ этого происходит метаморфоза. ЛЪт на
десять он умолкает, сходит со страниц печати и только в
1874 г. снова появляется. В этом году вышла первая книга
его трехтомнаго сочиненiя "Исторiя возсоединенiя Руси".
Продолжительное молчанiе объяснялось занятiями по
исторiи Малороссiи. Кулиш подверг разсмотрЪнiю важ-
нЪйшее событiе в ея судьбЪ - возстанiе Хмельницкаго и
присоединенiе к МосквЪ. Он поднял гору матерiала, пере-
брал и передумал прошлое своего края и, по словам того
же Костомарова, "совершенно измЪнил свои воззрЪнiя на
все малоруское, и на прошедшее, и на современное". Ши-
рокое знакомство с источниками, критическое отношенiе
к фальсификацiям, представили ему казачество в неожи-
данном свЪтЪ. Рыцарскiе доспЪхи, демократическiя тоги
были совлечены с этого разбойнаго антигосударственнаго
сборища. Друзья, в том числЪ и Костомаров, были недо-
вольны таким слишком открытым сокрушенiем кумиров,
которым служили всю свою жизнь, но серьезных возраже-
нiй против приведенных Кулишем данных - не сдЪлали.
РазвЪнчав казачество, он по иному оцЪнил и поэзiю сво-
его друга Шевченко.
В украинофильских домах портреты Кулиша и Шевчен-
ко всегда висЪли вмЪстЪ, как двух апостолов "нацiональ-
наго возрожденiя". Теперь один из них называет музу
своего покойнаго друга - "полупьяною и распущенною".
ТЪнь поэта, по его словам, "должна скорбЪть на берегах
Ахерона о былом умоизступленiи своем". Под умоизступ-
ленiем разумЪлась нацiональная ненависть, главным обра-
зом руссофобiя, разлитая в стихах Шевченко. Тут и поно-
шенiе имен Петра, Екатерины и всЪ выпады против мос-
калей.
Только освободившись сам от обольщенiй казачей лжи
и фальши, Кулиш понял, как портит эта ложь поэзiю
"кобзаря", котораго он сравнивал нЪкогда с Шекспиром
и Вальтер Скоттом. По его словам, отверженiе многаго,
что написано Шевченкой в его худшее время, было бы со
стороны общества "актом милосердiя к тЪни поэта".
Появился стихотворный отпор ему по поводу славы
Украины. Творец "Заповита" считал ее казацкой славой,
которая никогда не "поляже". Кулиш увЪрял, что она "по-
ляже", что казаки не украшенiе, а позор украинской исто-
рiи.
Не герои правды и воли
В камыши ховались
Та з татарином дружили,
3 турчином еднались.
. . . . . . . . . . . . . .
Павлюкивци й Хмельничане,
Хижаки - пьяници,
Дерли шкуру з Украины
Як жиды з телици,
А зидравши шкуру, мясом
3 турчином делились,
Поки вси поля кистками
Бiлими покрылись.
Осудил Кулиш и свою прежнюю литературную дЪятель-
ность. Про "ПовЪсть об украинском народЪ", гдЪ впервые
ярко проявились его нацiоналистическiе взгляды, он выра-
зился сурово, назвав ее "компиляцiей тЪх шкодливых для
нашего разума выдумок, которыя наши лЪтописци выду-
мывали про ляхов, да тЪх, что наши кобзари сочиняли про
жидов, для возбужденiя или для забавы казакам пьяни-
цам, да тЪх, которыя разобраны по апокрифам старинных
будто бы сказанiй и по поддЪланным еще при наших пра-
дЪдах историческим документам. Это было одно из тЪх
утопических и фантастических сочиненiй без критики, из
каких сшита у нас вся исторiя борьбы Польши с Моск-
вою" {146}. Надобно знать благоговЪнiе, с которым Кулиш в
раннiе свои годы произносил слова "кобзарь" и "думы",
чтобы понять глубину происшедшаго в нем переворота.
Вызван он не одними собственными его изысканiями,
но и появленiем трудов, вродЪ "Критическаго обзора раз-
работки главных русских источников до исторiи Малорос-
сiи относящихся" проф. Г. Карпова. Сами украинофилы
немало сдЪлали для разоблаченiя поддЪлок. Стало извЪст-
но, напримЪр, что "Дума о дарах Баторiя", "Дума о чиги-
ринской побЪдЪ, одержанной Наливайкой над Жолкев-
ским", "ПЪсня о сожженiи Могилева", "ПЪсня о ЛободЪ",
"ПЪсня о ЧураЪ" и многiя другiя - поддЪланы в XVIII и в
XIX вв. По заключенiю Костомарова, спецiально занимав-
шагося этим вопросом, нЪт ни одной малороссiйской "ду-
мы" или пЪсни, относящейся к борьбЪ казаков с Польшей,
до Богдана Хмельницкаго, в подлинности которой можно
быть увЪренным {147}.
ЗамЪчено, что украинскiя поддЪлки порождены не лю-
бовью к поэзiи и не страстью к стилизацiи. Это не то, что
"Оссiан" Макферсона или "ПЪсни западных славян" Мери-
мэ. ОнЪ преслЪдуют политическiя цЪли. Сфабрикованы
онЪ тЪми же кругами, которые фабриковали фальшивые
документы из исторiи казачества, сочиняли историческiя
легенды, включали их в лЪтописи казацкiя и создали
"Исторiю Русов". Весьма возможно, что нЪкоторыя пЪс-
ни были поддЪланы в оправданiе и подкрЪпленiе соот-
вЪтствующих страниц "Исторiи Русов".
Узнав все это, Кулиш начал с таким же пылом опол-
чаться на прежних своих идолов, с каким нЪкогда служил
им. Недостаток образованiя, недостаток научных знанiй в
области отечественной исторiи стал в его глазах величай-
шим пороком и преступленiем, котораго он не прощал
нацiоналистически настроенной интеллигенцiи своего вре-
мени. Тон его высказыванiй об этой интеллигенцiи стано-
вится язвительным и раздраженным. Попав в началЪ 80-х
годов в Галицiю, он приходит в ужас от тамошних украи-
нофилов, увидЪв тот же ложный патрiотизм основанный
на псевдонаукЪ, на фальсифицированной исторiи, еще в
большей степени, чЪм в самой УкраинЪ. ДЪятели галицiй-
скаго нацiональнаго движенiя потрясли его своим духов-
ным и интеллектуальным обликом. В книгЪ "Крашанка",
выпущенной в 1882 г. во ЛьвовЪ, он откровенно пишет об
этих людях, не способных "подняться до самоосужденiя,
будучи народом систематически подавленным убожеством,
народом послЪдним в цивилизацiи между славянскими на-
родами". Он обращается к мЪстной польской интеллиген-
цiи с призывом "спасать темных людей от легковЪрiя и
псевдо-просвЪщенных от гайдамацкой философiи".
Окончательно порвать с украинизмом, которому они
посвятили всю жизнь, ни Кулиш, ни Костомаров не нашли
в себЪ сил, но во всей их поздней дЪятельности чувству-
ется стремленiе исправить грЪхи молодости, направить
поднятое ими движенiе в русло пристойности и благора-
зумiя.
* *
*
До 1861 г., когда в ПетербургЪ начал выходить жур-
нал "Основа", никакой групповой дЪятельности, украино-
филов не наблюдается. Но и "Основа" просуществовала
лишь до 1862 года. По словам И. Франко, она закрылась
"не от злоключенiй, а от истощенiя сил" {148}. Хотя она пос-
вящена была украинской темЪ, печаталась не только по-
русски, но и по-украински, тЪм не менЪе, политикi там не
было.
В литературЪ, часто можно встрЪтить утвержденiя, буд-
то журнал этот дал толчок к возникновенiю нацiоналисти-
ческаго кружка в КiевЪ, под именем "Громада". Какое-то
оживленiе украинской мысли он мог вызвать, но у "Грома-
ды" были, повидимому, другiе вдохновители в лицЪ неиз-
мЪнных польских патрiотов. Недаром она появилась нака-
нунЪ польскаго возстанiя и вмЪстЪ с его подавленiем за-
мерла до 1868 года. Этот раннiй перiод "Громады" очень
темен. К концу же 60-х годов она выглядЪла собранiем
университетской молодежи, увлеченной этнографiей, ста-
тистикой, археологiей и всяческим изученiем своего края.
В 1873-1874 г. ей удается открыть в КiевЪ "Юго-Западный
ОтдЪл Русскаго Географическаго Общества", в котором и
сосредоточилась ея дЪятельность.
Но под академичЪской внЪшностью таился все тот же
дух европейских либерально-демократических мечтанiй и
вкусов.
Надо, впрочем, сказать, что дух этот сидЪл непрочно и
не глубоко в большинствЪ, если не во всЪх членах "Гро-
мады". Только один был вполнЪ и до конца им захвачен,
по каковой причинЪ и прiобрЪл руководящее положенiе в
кружкЪ. Это был молодой профессор древней исторiи в
кiевском университетЪ, Михаил Петрович Драгоманов. Не
исключена возможность, что он приходился родственни-
ком тому декабристу Драгоманову, что упоминается в чис-
лЪ членов "Общества Соединенных Славян". Семейныя ли
преданiя или влiянiя среды были тому причиной, но тяго-
тЪнiе к политикЪ и к революцiонно-соцiалистическим
идеалам появилось у него чуть не на школьной скамьЪ. К
концу 60-х годов он был уже человЪком не только овла-
дЪвшим европейской литературой в этой области, но и
успЪвшим выработать свои собственныя убЪжденiя. Они
до того своеобразны, что многiе до сих пор не знают, к
какому из существовавших в XIX вЪкЪ соцiалистических
направленiй слЪдует его относить. Отсутствiе направлен-
чества, столь выгодно отличавшее его от всЪх русских ре-
волюцiонеров того времени, как раз и было его первой
характерной чертой. Нелюбовь к догмам, к застывшим схе-
мам, трезвость в оцЪнках и сужденiях, врожденная непрi-
язнь к утопiям и политическим фантазiям, все зто в соеди-
ненiи с глубокими знанiями, широким теоретическим го-
ризонтом дЪлало фигуру Драгоманова рЪдким явленiем
среди россiйской интеллигенцiи. П. Б. Струве называл его
"подлинно научным соцiалистом". Будучи убЪжденным
противником абсолютизма, он не только не одобрял ца-
реубiйств и прочих видов революцiоннаго террора, но и
насильственнаго ниспроверженiя самодержавiя путем воз-
станiя никогда не проповЪдывал. Соцiалистическое прео-
бразованiе мiра связывалось у него не с кровавой револю-
цiей, а с рядом постепенных реформ. Нацiональный во-
прос, точно так же, имЪл не доминирующее, а подчинен-
ное значенiе. Оставаясь всю жизнь патрiотом родного
края, он ничего не ставил выше соцiализма, космополи-
тизма и всего того, что по его словам не разъединяет, а
связывает людей. Он и землякам своим предлагал назы-
ваться "европейцами украинской нацiи". Нацiональный
украинскiй вопрос мыслился им как вопрос либерально-
соцiалистическаго переустройства общества. Прежде все-
го, он был средством вовлеченiя в политическую жизнь
широких слоев населенiя. Нацiональныя движенiя пред-
ставлялись Драгоманову движенiями массовыми, в кото-
рых принимают участiе трудящiеся классы населенiя, "хра-
нители духовнаго типа каждой нацiональности". "Рабочее
сословiе уже вошло в сферу международной жизни... вы-
ступленiе на политическую сцену просвЪщеннаго кресть-
янства только усилит движенiе начатое рабочим классом".
Раз сдвинутая с мертвой точки, посредством "нацiо-
нальнаго пробужденiя", народная толща неминуемо долж-
на будет подойти к разрЪшенiю соцiальных проблем и к
преобразованiю государственно-политическаго строя. "Ко-
смополитизм в идеях и цЪлях, нацiональность в основЪ и
формЪ культурной работы" - так выразил Драгоманов
свою украинскую "платформу" {149}. Сущим обскурантизмом
и кустарщиной, с его точки зрЪнiя, было бы выведенiе об-
щественно-политических и государственных форм "з по-
чуття нацiонального, з души этнографичной". Подобно
тому, как космографiя Коперника и Ньютона не могла
вырасти из нацiональнаго чувства, так и в области соцiаль-
но-политических идей все значительное могло возникнуть
и возникло не на узко-нацiональной, а на широкой между-
народной основЪ. НичЪм не ограниченное народное воле-
изъявленiе, свобода и неприкосновенность личности, свобо-
да совЪсти, слова, печати, собранiй, которыя он хотЪл ви-
дЪть у себя на родинЪ, - столь же украинскiя, сколь и
французскiя, англiйскiя, американскiя. Против сепаратиз-
ма, как такового, он ничего не имЪл. В принципЪ, призна-
вал право на свободное государственное существованiе не
только за каждой нацiей или племенем, но "за каждым се-
лом". Понимая столь широко начало самоопредЪленiя он,
в то же время, требовал не меньшей широты ума в его
примЪненiи. Он был упорным противником безсмысленна-
го, никакими реальными потребностями не вызваннаго от-
дЪленiя одного народа от другого. Прогрессивное значе-
нiе исторически сложившихся великих европейских госу-
дарств было ему ясно в полной мЪрЪ; раздробленiе их он
считал великим политическим и культурным бЪдствiем. В
существованiи таких государств заинтересованы, по его
мнЪнiю, всЪ населяющiе их народы; надо только, чтобы
ни один народ не чувствовал себя там чужим, и чтобы всЪ
имЪли полную возможность ничЪм не стЪсненнаго нацiо-
нальнаго развитiя.
Такая постановка вопроса предполагала не столько от-
дЪленiе того или иного народа от общаго государства,
сколько преобразованiе его на началах прiемлемых для
каждаго живущаго в нем племени. РазрЪшенiе нацiональ-
ной проблемы мыслилось в плоскости общественно-поли-
тической. Для Украины в особенности. Драгоманов отри-
цал наличiе в ней сепаратизма или каких бы то ни было
тенденцiй к отдЪленiю от Россiи. Вся масса народа об этом
не помышляет, если же какая-то кучка и питает подобное
намЪренiе, то это до того ничтожное меньшинство, что
его и во вниманiе принимать не приходится {150}. То же са-
мое он внушал, позднЪе, галицiйским украинофилам. Да
если бы сепаратизм и существовал, зто нисколько не из-
мЪнило бы его отношенiя к вопросу об отдЪленiи. "От-
дЪленiе украинскаго населенiя от других областей Россiи
в особое государство (политическiй сепаратизм), - есть
вещь не только во всяком случаЪ очень трудная, если не
невозможная, но при извЪстных условiях вовсе ненужная
для каких бы то ни было интересов украинскаго народа".
Он указывает на тысячу нитей, духовно и матерiально свя-
зывающих Украйну с Россiей, порывать которыя без осо-
бой нужды было бы безумiем и величайшим ущербом для
народа. Своих нацiональных свобод Украина может пол-
нЪе и успЪшнЪе добиться не на путях сепаратизма, а в нЪ-
драх Россiйскаго Государства и эти свободы суть тЪ же
самыя, за которыя борется революцiонная русская интел-
лигенцiя. Россiйская Имперiя представлялась Драгоманову
обветшалым зданiем, неспособным существовать далЪе в
прежнем видЪ. Ея централизацiя, при необъятной террито-
рiи, превращается в тормоз для культурнаго, экономичес-
каго и всякаго иного развитiя народа. Таким же тормозом
представлялось ему неограниченное самодержавiе, проти-
водЪйствовавшее росту народнаго самоуправленiя. Не по-
бЪдив этих двух препятствiй, Украйна не может мечтать
ни о каких нацiональных задачах, а побЪдить их можно
только вкупЪ со всЪми россiйскими народами и, прежде
всего, с великоруссами. Драгоманов поэтому от своего
имени и от имени своих послЪдователей заявлял: "Люди,
посвятившiе себя освобожденiю украинскаго народа, бу-
дут самыми горячими сторонниками преобразованiя всей
Россiи на началах наиболЪе благопрiятных для свободы
развитiя всЪх ея народов" {151}.
"Политическая свобода есть замЪна нацiональной не-
зависимости". Достаточно добиться в полной мЪрЪ прав
человЪка и гражданина, чтобы тЪм самым оказалась прiо-
брЪтенной и большая часть прав нацiональных, а если к
этому прибавить широкое самоуправленiе общинное, уЪз-
дное и губернское, то никакого другого огражденiя непри-
косновенности мЪстных обычаев, языка, школьнаго обуче-
нiя и всей нацiональной культуры искать не приходится.
Децентрализацiя управленiя Россiйской Имперiей - вот
то, над чЪм упорно работает мысль Драгоманова. В своем
"ОпытЪ украинской политико-соцiальной программы" он
дЪлит всю Россiю на 20 областей по принципу экономи-
ческому, географическому и соцiальному. Малороссiйская
народность, по этой схемЪ, оказывается раздЪленной меж-
ду областями ПолЪсской, Кiевской, Одесской, Харьков-
ской. Области дЪлятся на уЪзды и волости представляю-
щiя собой самоуправляющiяся общины. ВсЪ хозяйствен-
ныя, культурныя и бытовыя дЪла рЪшаются самим наро-
дом; к компетенцiи общероссiйскаго правительства отно-
сятся лишь дЪла общiя всЪм областям. При таком строЪ
украинцам никто абсолютно не помЪшает создавать соб-
ственную литературу, театр и музыку, ни сохранять ста-
ринные обычаи, ни устраиваться экономически с наиболь-
шей для себя выгодой.
* *
*
Значенiе Драгоманова не в том, что он был соцiалист,
а в том, что среди соцiалистов являл рЪдкiй примЪр трез-
ваго, уравновЪшеннаго и широко образованнаго человЪка.
При его направляющей роли украинское движенiе имЪло
шанс прiобрЪсти характер разумнаго и привлекательнаго
движенiя. СдЪлавшись вождем, он имЪл возможность сдер-
живать гайдамацкiя проявленiя украинизма в стилЪ Шев-
ченко и давать ему культурное направленiе. Авторитет его
среди громадян был безспорный и его воззрЪнiя безмолв-
но принимались всей группой. Но эта безмолвность озна-
чала не столько единомыслiе, сколько отсутствiе полити-
ческой мысли. То были хорошiе этнографы и статистики,
вродЪ Чубинскаго и Рудченко, хорошiе филологи и лите-
ратуровЪды, вродЪ Житецкаго, Михальчука, Антоновича;
они наполнили "Записки" кiевскаго отдЪла Русскаго Гео-
графическаго Общества цЪнными трудами, но в политиче-
ском отношенiи были людьми малоразвитыми. Драгома-
новскiй соцiализм принимали потому, что ничего ни изо-
брЪсти, ни противопоставить ему не могли.
Но было очевидно, что такой политическiй облик
кружка мог удерживаться до тЪх пор пока сам "мэтр" ос-
тавался во главЪ его. Стоило ему в 1877 г. уЪхать за гра-
ницу, как этнографы, филологи, любители народных пЪ-
сен остались без политическаго компаса.
ОтъЪзд Драгоманова, в какой-то степени, - знамена-
тельное событiе, вЪха, означающая новый этап в исторiи
украинизма. Но событiе это получило превратное толко-
ванiе в самостiйнической литературЪ. Его связывают с
притЪсненiями украинофильства в Россiи, особенно с го-
ненiями на малороссiйскiй язык.
Тому, кто когда нибудь перелистывал самостiйническiя
брошюры и книги, хорошо извЪстно, какое мЪсто удЪля-
ется в них темЪ "знищення вкраинськой мовы".
Сам Драгоманов, по выЪздЪ из Россiи опубликовал пи-
сьмо писательскому конгрессу в Париже с жалобой на за-
прещенiе украинской литературы русским правительст-
вом {152}. Повод к такой демонстрацiи дан двумя правитель-
ственными указами 1863 и 1876 гг.
Современный русскiй читатель так мало освЪдомлен об
этом важном эпизодЪ, что многое, связанное с ним, будет
ему непонятно без нЪкоторых необходимых справок.
Из предыдущих глав видно, что не только вражды
правящей Россiи к малороссiйскому языку не существова-
ло, но была опредЪленная благожелательность. Петербург-
скiя и московскiя изданiя на украинском языкЪ - лучшее
тому свидЪтельство. Благожелательность эта усилилась в
царствованiе императора Александра II.
В 1861 г. возникла идея печатанiя офицiальных госу-
дарственных документов по-малороссiйски и первым таким
опытом должен был быть манифест 19 февраля об осво-
божденiи крестьян. Иницiатива исходила от П. Кулиша и
была положительно встрЪчена на верхах. 15 марта 1861 г.
послЪдовало высочайшее разрЪшенiе на перевод. Но ког-
да перевод был сдЪлан и через мЪсяц представлен на ут-
вержденiе Государственнаго СовЪта, его не сочли возмож-
ным принять. Кулиш еще до этого имЪл скандальный слу-
чай перевода Библiи с его знаменитым "Хай дуфае Сруль
на Пана" (Да уповает Израиль на Господа). Теперь, при
переводЪ манифеста, сказалось полное отсутствiе в мало-
россiйском языкЪ государственно-политической термино-
логiи. Украинофильской элитЪ пришлось спЪшно ее сочи-
нятЪ. Сочиняли путем введенiя полонизмов или коверканья
русских слов. В результатЪ получилось не только языко-
вое уродство, но и совсЪм непонятный малороссiйскому
крестьянину текст, по крайней мЪрЪ, менЪе понятный, чЪм
обычный русскiй. Напечатанный впослЪдствiи, в "Кiевской
СтаринЪ", он служил матерiалом для юмористики.
Но когда, в 1862 г., Петербургскiй Комитет Грамотно-
сти возбуждает ходатайство о введенiи в Народных шко-
лах Малороссiи преподаванiя на мЪстном нарЪчiи, оно
принимается к разсмотрЪнiю и сам министр народнаго
просвЪщенiя А. В. Головнин поддерживает его. По всей
вЪроятности, проект этот был бы утвержден, если бы не
начавшееся польское возстанiе, встревожившее правитель-
ство и общественные круги.
Выяснилось, что повстанцы дЪлали ставку на малорос-
сiйскiй сепаратизм и на разжиганiе крестьянских аграрных
волненiй на югЪ Россiи, посредством агитацiонных бро-
шюр и прокламацiй на простонародном нарЪчiи. И тут за-
мЪчено было, что нЪкоторые украинофилы охотно сотруд-
ничали с поляками на почвЪ распространенiя таких бро-
шюр. Найденные при обысках у польских главарей бума-
ги обнаружили прямыя связи украинских нацiоналистов с
возстанiем. ИзвЪстен случай с Потебней, двоюродным бра-
том знаменитаго языковЪда, присоединившимся к повстан-
цам. Едва ли не главными информаторами, раскрывшими
правительству глаза на связь украинскаго нацiонализма с
возстанiем, были сами же поляки, только не тЪ, что гото-
вили возстанiе, а другiе - помЪщики праваго берега ДнЪ-
пра. Сочувствуя возстанiю и налаживая связи его вожа-
ков с украинофилами (с учителями воскресных школ, со
слушателями "Временной педагогической школы"), они
пришли в величайшее смятенiе, когда узнали, что повстан-
цы берут курс на разжиганiе крестьянских бунтов на
УкраинЪ. Лозунг генерала Марославскаго о пробужденiи
"нашей запоздавшей числом Хмельничины" был для них
настоящим ударом. Пришлось выбирать между освобож-
денiем Польши и цЪлостью своих усадеб. Они выбрали
послЪднее.
Собрав таким путем свЪдЪнiя о характерЪ украино-
фильства, в ПетербургЪ рЪшили "пресЪчь" крамолу. Будь
это в какой нибудь богатой политическим опытом евро-
пейской странЪ, вродЪ Францiи, администрацiя уладила
бы дЪло без шума, не дав повода для разговоров и не вы-
зывая ненужнаго недовольства. Но русская правящая сре-
да такой тонкостью прiемов не отличалась. КромЪ цир-
куляров, приказов, грозных окриков, полицейских репрес-
сий, в ея инструментарiи не значилось никаких других
средств. Проекту преподаванiя на малороссiйском языкЪ
не дали ходу, а печатанiе малороссiйских книг рЪшили
ограничить.
18 iюля 1863 года министр внутренних дЪл П. А. Ва-
луев обратился с "отношенiем" к министру народнаго про-
свЪщенiя А. В. Головнину, увЪдомляя его, что с монарша-
го одобренiя он признал необходимым, временно, "впредь
до соглашенiя с министром народнаго просвЪщенiя, обер-
прокурором СвятЪйшаго Синода и шефом жандармов" -
дозволять к печати только такiя произведенiя на малорос-
сiйском языкЪ, "которыя принадлежат к области изящной
литературы", но ни книг духовнаго содержанiя, ни учеб-
ников, ни "вообще назначаемых для первоначальнаго чте-
нiя народа" - не допускать. Это первое ограниченiе са-
мим министром названо было "временным" и никаких серь-
езных послЪдствiй не имЪло - отпало на другой же год.
Но оно прiобрЪло большую славу по причинЪ слов: "ма-
лороссiйскаго языка не было, нЪт и быть не может", упо-
требленных Валуевым. Слова эти, выхваченныя из текста
документа и разнесенныя пропагандой по всему свЪту,
служили как бы доказательством презрЪнiя и ненависти
официальной Россiи к украинскому языку, как таковому.
Большинство не только читателей, но и писавших об этом
эпизодЪ, ничего о нем, кромЪ этой одiозной фразы, не
знало, текста документа не читало. Между тЪм, у Валуе-
ва не только не видно презрЪнiя к малороссiйскому языку,
но он признает ряд малороссiйских писателей на этом язы-
кЪ "отличившихся болЪе или менЪе замЪчательным талан-
том". Он хорошо освЪдомлен о спорах ведущихся в печа-
ти относительно возможности существованiя самостоя-
тельной малороссiйской литературы, но сразу же заявляет,
что его интересует не эта сторона проблемы, а исключи-
тельно соображенiя государственной безопасности.
"В послЪднее время вопрос о малороссiйской литерату-
рЪ получил иной характер, вслЪдствiе обстоятельств чи-
сто политических, не имЪющих никакого отношенiя к ин-
тересам собственно литературным". Прежняя малороссiй-
ская письменность была достоянiем одного лишь образо-
ваннаго слоя, "нынЪ же приверженцы малороссiйской на-
родности обратили свои виды на массу непросвЪщенную,
и тЪ из них, которые стремятся к осуществленiю своих по-
литических замыслов, принялись под предлогом распро-
страненiя грамотности и просвЪщенiя за изданiе книг для
первоначальнаго чтенiя, букварей, грамматик, географiй
и т. п. В числЪ подобных дЪятелей находилось множест-
во лиц, о преступных дЪйствiях которых производилось
слЪдственное дЪло в особой комиссiи". Министра безпо-
коит не распространенiе малороссiйскаго слова, как тако-
вого, а боязнь антиправительственной пропаганды на этом
языкЪ среди крестьян. Не слЪдует забывать, что высту-
пленiе Валуева предпринято было в самый разгар кресть-
янских волненiй по всей Россiи и польскаго возстанiя. Его
и пугает больше всего активность поляков: "Явленiе это
тЪм болЪе прискорбно и заслуживает вниманiя, что оно
совпадает с политическими замыслами поляков и едва ли
не им обязано своим происхожденiем, судя по рукописям,
поступившим в цензуру, и потому, что большая часть ма-
лороссiйских сочиненiй дЪйствительно поступает от по-
ляков".
Ни в "отношенiи" Валуева, ни в каких других высказы-
ванiях членов правительства, невозможно найти враждеб-
ных чувств к малороссiйскому языку. А. В. Головнин, ми-
нистр народнаго просвЪщенiя, открыто возражал против
валуевскаго запрета. ВпослЪдствiи, в эпоху второго указа,
министерство земледЪлiя печатало аграрныя брошюры по-
малороссiйски, не считаясь с запретами.
Что же касается знаменитых слов о судьбах малорос-
сiйскаго языка, то необходимо привести полностью всю
ту часть документа в которой они фигурируют. Тогда ока-
жется, что принадлежат они не столько Валуеву, сколько
самим малороссам. Министр ссылается на затрудненiя, ис-
пытываемыя петербургским и кiевским цензурными коми-
тетами, в которые поступает большинство перечисленных
им книг "для народа" и учебников. Комитеты боятся их
пропускать по той причинЪ, что все обученiе в малороссiй-
ских школах ведется на общерусском языкЪ и нЪт еще
разрЪшенiя о допущенiи в училищах преподаванiя на мЪ-
стном нарЪчiи. "Самый вопрос о пользЪ и возможности
употребленiя в школах этого нарЪчiя не только не рЪшен,
но даже возбужденiе этого вопроса принято большинст-
вом малороссiян с негодованiем, часто высказывающимся
в печати. ОНИ ВЕСЬМА ОСНОВАТЕЛЬНО ДОКАЗЫВАЮТ, ЧТО НИКА-
КОГО ОСОБЕННОГО МАЛОРОССIЙСКАГО ЯЗЫКА НЕ БЫЛО, НЪТ И
БЫТЬ НЕ МОЖЕТ и что нарЪчiе их, употребляемое простона-
родьем, есть тот же русскiй язык, только испорченный
влiянiем на него Польши; что общерусскiй язык так же
понятен для малороссов, как и для великороссiян и даже
гораздо понятнЪе, чЪм теперь сочиняемый для них нЪко-
торыми малороссами и в особенности поляками, так назы-
ваемый украинскiй язык. Лиц того кружка, который уси-
ливается доказать противное, большинство самих малорос-
сов упрекает в сепаратистских замыслах, враждебных Рос-
сiи и гибельных для Малороссiи" {153}.
Из этого отрывка видно, что выраженное в нем сужде-
нiе о малороссiйском языкЪ принадлежит не самому Ва-
луеву, а представляет резюмэ соотвЪтствующих высказы-
ванiй "большинства малороссiян". Очевидно, это "боль-
шинство" не воспринимало правительственные запреты,
как "нацiональное угнетенiе".
Валуевскiй запрет продолжался недолго, но через три-
надцать лЪт, в 1876 году, снова издан указ запрещавшiй
появленiе газет, духовной, общественно-политической ли-
тературы, а также концертов и театральных представленiй
на украинском языкЪ. Только историческiе памятники и
беллетристику можно было, попрежнему, печатать невоз-
бранно. Этому предшествовало закрытiе кiевскаго отдЪла
Русскаго Географическаго Общества, считавшагося цен-
тром украинофильства.
Опять, как в случаЪ с Валуевым, русское общество от-
вЪтило на правительственное мЪропрiятiе протестами и де-
монстрацiями. Петербургскiй профессор Орест Миллер
плакал, однажды, на публичном собранiи по поводу того,
что "нашим южным братьям не дают Божьяго слова чи-
тать на родном языкЪ". Но, как и при ВалуевЪ, указ 1876 г.
преслЪдовал все ту же цЪль государственной безопасно-
сти. На этот раз, паника перед призраком развала госу-
дарства началась среди самих украинцев.
Появленiе указа связано с именем М. В. Юзефовича -
большого патрiота своего края и любителя народнаго
слова. Никаким противником родного языка его нельзя
представить. Он был причастен к литературным начина-
нiям "Громады" и под его редакцiей вышло нЪсколько то-
мов Актов по исторiи южной Россiи. В 1840 г. он занимал
должность помощника попечителя кiевскаго учебнаго
округа, но к началу 70-х гг. жил на покоЪ, в отставкЪ.
ПодозрЪвать его в карьеризмЪ, в желанiи выслужиться,
вряд ли возможно, он, просто, досмерти боялся револю-
цiи и расчлененiя Россiи. Это он автор, ставшаго знамени-
тым, выраженiя "Единая недЪлимая Россiя", написаннаго
по его предложенiю на памятникЪ Богдану Хмельницкому.
Нападая с такой злобой на этот лозунг, самостiйники,
видимо, не подозрЪвают о его украинском происхожденiи.
УсмотрЪв за невинной, по внЪшности "культурнической"
дЪятельностью "Громады" призрак отдЪленiя Малороссiи
от Россiи, а в ДрагомановЪ почувствовав противника су-
ществующаго строя, он поднимает тревогу и не успокаи-
вается до тЪх пор, пока власти не учреждают в 1875 г. осо-
бой комиссiи по разслЪдованiю этого дЪла. Приглашенный
в комиссiю он представляет свЪдЪнiя о связях громадян с
галицiйскими "дiячами" и об участiи их в польско-ав-
стрiйской интригЪ, направленной к отторженiю Малорос-
сiи.
Мы сейчас полагаем, что никакого серьезнаго участiя
в этой интригЪ они не принимали, но человЪку того вре-
мени не так просто было в этом разобраться. Даже Драго-
манов, писавшiй в 1873 г. разъяснительныя статьи в "Прав-
дЪ", с цЪлью убЪдить галичан в полном отсутствiи на
УкраинЪ сепаратизма, тЪм болЪе австрофильской партiи,
должен был признать наличiе "двух-трех масок размахива-
ющих картонными мечами". Какiе-то, пусть ничтожные по
численности, элементы связанные с галицкими дЪятелями,
существовали среди громадян. Знал, быть может, Юзефо-
вич об их дЪятельности такое, чего мы еще не знаем.
В особенности же напуган он был тЪм, что галицкая наро-
довская печать запестрЪла, с нЪкоторых пор, статьями и
замЪтками о народном недовольствЪ в Малороссiи и о же-
ланiи ея присоединиться к Австрiи. Дошло до того, что по
словам Драгоманова начали примЪривать к УкраинЪ ко-
рону св. Стефана Угорскаго, заводили рЪчи о "Кiевском
КоролевствЪ"; Сичинскiй в засЪданiях сейма говорил "про
можливость Ukrainiam convertere политично до Австрiи,
як религiйно до Риму" {154}.
Результатом разслЪдованiя было закрытiе кiевскаго
отдЪла Географическаго Общества, лишенiе Драгомано-
ва кафедры в университетЪ и ограниченiе малороссiйской
печати.
* *
*
Как ни убЪдительно звучит версiя, объясняющая эми-
грацiю Драгоманова этими репрессiями, она не имЪет под
собой основанiй. Несмотря на шум поднятый вокруг Ука-
за 1876 г., никаким ударом для украинскаго движенiя он
не был. На практикЪ он почти не соблюдался. Спектакли
устраивались под носом у полицiи без всякаго разрЪше-
нiя, листки и брошюры печатались при полном попусти-
тельствЪ властей. НЪкiй Тарас Новак имЪл случай бесЪдо-
вать в 1941 г. с престарЪлой вдовой драматурга Карпенко
Караго - Софьей Виталiевной Тобилевич, вспоминавшей
с восторгом о гастролях театра Кропивницкаго, как раз, в
годы "реакцiи". Театр встрЪчал великолЪпный прiем по
всей Россiи, особенно в МосквЪ и в ПетербургЪ. Его при-
гласили ко двору, в Царское Село, гдЪ сам император Алек-
сандр III наговорил актерам всяческих комплиментов. Ког-
да же Кропивницкiй пожаловался одному из великих кня-
зей на кiевскаго генерал-губернатора, не допускавшаго (во
исполненiе указа) спектаклей театра в КiевЪ, то великiй
князь успокоил: об "этом старом дуракЪ" он поговорит с
министром внутренних дЪл. ПослЪ этого препятствiй не чи-
нилось нигдЪ {155}.
Хотя, формально и офицiально, всЪ ограниченiя укра-
инской печати отпали только в 1905 году, фактически они
не соблюдались с самаго начала.
Не успЪли опубликовать указ, как началось постепен-
ное его аннулированiе. Сама кiевская и харьковская адми-
нистрацiя подняла перед правительством вопрос о ненуж-
ности и нецЪлесообразности запретов {156}.
ВскорЪ, вмЪсто закрытых "Записок" Географическаго
Общества, стал выходить журнал "Кiевская Старина", во-
круг котораго собрались тЪ же силы, что работали в Гео-
графическом ОбществЪ.
Указ 1876 г. никому кромЪ самодержавiя вреда не при-
нес. Для украинскаго движенiя он оказался манной небес-
ной. Не причиняя никакого реальнаго ущебра, давал ему
долгожданный вЪнец мученичества. Надобно послушать
разсказы старых украинцев, помнящих девяностые и девя-
тисотые годы, чтобы понять всю жажду гоненiй, которую
испытывало самостiйничество того времени. Собравшись
в праздник в городском саду, либо на базарной площади,
разряженные в нацiональные костюмы, "суспильники" с
заговорщицким видом затягивали "Ой на горЪ та жнеци
жнуть"; потом с дЪланным страхом оглядывались по сто-
ронам в ожиданiи полицiи. Полицiя не являлась. Тогда
чей нибудь зоркiй глаз различал вдали фигуру скучаю-
щаго городового на посту - такого же хохла и, может
быть, большого любителя народных пЪсен. "Полицiя!
Полицiя!". Синiе шаровары и пестрыя плахты устремля-
лись в бЪгство "никЪм же гонимы". Эта игра в преслЪдо-
ванiя означала неудовлетворенную потребность в преслЪ-
дованiях реальных. Благодаря правительственным указам
она была удовлетворена.
Мотивы, по которым Драгоманов покинул Россiю, ни-
чего общаго с преслЪдованiями не имЪли. Как ни странно,
его пугали земскiя реформы Александра II, которыя он
привЪтствовал вмЪстЪ со всей интеллигенцiей. ЛЪт через
10 послЪ их осуществленiя, онЪ ему показались опасными
для соцiалистическаго дЪла. "Практическая будущность на
ближайшее время, - писал он, - принадлежит в Россiи
тЪм, своего рода политическо-соцiальным оппортунистам,
которые не замедлят в ней появиться среди земств, и для
которых теперешнiе соцiалисты-революцiонеры только
расчищают дорогу". Он предложил всЪм "чистым" соцiали-
стам теперь же перенести свою дЪятельность в страны, гдЪ
предстоящiй Россiи политическiй вопрос, так или иначе,
уже рЪшен" {157}.
Но был еще один мотив. О нем, обычно, не говорится,
но он подразумЪвается во всЪх рЪчах и дЪйствiях Дра-
гоманова.
ДЪло в том, что украинофильство, в лучшiя свои вре-
мена, насчитывало до того ничтожное количество послЪ-
дователей и представляло столь малозамЪтное явленiе,
что приводило, порой, в отчаянiе своих вожаков. Про-
стой народ абсолютно не имЪл к нему касательства, а 99
процентов интеллигенцiи относилось отрицательно; в нем
видЪли "моду" - внЪшнее подражанiе провансальскому,
ирландскому, норвежскому сепаратизмам, либо глупость,
либо своеобразную форму либерально-революцiоннаго
движенiя. Но в этом послЪднем случаЪ, монархически-ох-
ранительная часть, типа Юзефовича, обнаруживала не-
скрываемую вражду к нему, а другая, не чуждая сама рево-
люцiи и либерализма, шла не в "громады" и "спилки", а в
лавризм, в нечаевщину, в народовольчество, в черные пе-
редЪлы. Общероссiйское революцiонное движенiе, как
магнит, втягивало в свое поле всЪ частицы металла, остав-
ляя украинофильским группировкам шлак и аморфныя по-
роды. Никакой украинской редакцiи освободительнаго дви-
женiя малороссiйская интеллигенцiя не признавала.За это и
снискала лютую ненависть. Можно сказать, что у самостiй-
ников не было большаго врага, чЪм своя украинская интел-
лигенцiя. Даже у Драгоманова, чуждаго проявленiй вся-
ких недостойных чувств, прорывались порой горькiя сЪ-
тованiя по ея адресу. Это она сдЪлала украинофилов "ино-
странцами у себя дома". Но когда он попробовал, однаж-
ды, упрекнуть в чем-то подобном земляка Желябова, то
получил отповЪдь в видЪ саркастическаго вопроса: "ГдЪ
же ваши фенiи? Парнелль?" {158}.
Незадолго до отъЪзда Драгоманова, произошло собы-
тiе, явившееся для него настоящим ударом. Подобно ки-
рилломефодiевцам, он был послЪдователем идеи славян-
ской федерацiи. И вот пришло время послужить этой
идеЪ по-настоящему. На Балканах вспыхнуло возстанiе
славян против турок. ИзвЪстно, как реагировало на это
русское общество. Со всЪх концов Россiи, в том числЪ из
Малороссiи, устремились тысячи добровольцев на помощь
возставшим. Громада заволновалась. На квартирЪ у Дра-
гоманова устроено было собранiе, гдЪ рЪшено послать на
Балканы отряд, который бы не смЪшиваясь с прочими во-
лонтерами, явился туда под украинским флагом.
Принялись за организацiю. Дебагорiй-Мокриевич поЪ-
хал для этой цЪли в Одессу, остальные занялись вербовкой
охотников в КiевЪ. Результат был таков: Дебагорiю уда-
лось "захватить" всего одного добровольца, а в КiевЪ под
украинскiй флаг встало шесть человЪк, да и то это были
люди "нелегальные", искавшiе способа сбЪжать за гра-
ницу {159}.
Знать, что дЪло которому посвятил жизнь, непопулярно
в своей собственной странЪ - одно из самых тяжелых пе-
реживанiй. ОтъЪзд Драгоманова означал не невозможность
работы на родинЪ, а молчаливое признанiе неудачи украи-
нофильства в Россiи и попытку добиться его успЪха в Ав-
стрiи.
Но если для Драгоманова этот мотив был не единст-
венный и, может быть, не главный, то для остальных
украинофилов, Ъздивших в Галицiю, он был главным. По-
Ъздки туда начались задолго до указа 1876 г., даже до
валуевскаго запрета 1863 г. И печататься там начали до
этих запретов. Печаталась, прежде всего, та категорiя ав-
торов, которая ни под один из запретительных указов не
подпадала, - беллетристы. Это лучшее свидЪтельство не-
справедливости мнЪнiя, будто перенесенiе центра дЪятель-
ности "за кордон" было результатом преслЪдованiй цар-
скаго правительства.
Поведенiе беллетристов Драгоманов объясняет их без-
дарностью. Ни Чайченко, ни Конисскаго, ни Панаса Мир-
наго, ни Левицкаго-Нечуя никто на УкраинЪ не читал. НЪ-
которые из них, как Конисскiй, испробовали всЪ способы
в погонЪ за популярностью - сотрудничали со всЪми рус-
скими политическими лагерями, от крайних монархистов
до соцiалистов, но нигдЪ не добились похвал своим талан-
там. В Галицiи, гдЪ они рЪшили попробовать счастья, их
тоже не читали, но галицiйская пресса, по дипломатиче-
ским соображенiям, встрЪтила их ласково. Они-то и стали
на УкраинЪ глашатаями лозунга о Галицiи, как втором оте-
чествЪ.
В то время, как Герцен, с которым Драгоманова часто
сравнивают, покинув Россiю, обрЪл в ней свою читатель-
скую аудиторiю и сдЪлался на родинЪ не просто силой, но
"властью", - Драгоманова на УкраинЪ забыли. Произо-
шло это, отчасти, из-за ложнаго шага, выразившагося в
избранiи полем дЪятельности Галицiи, но главным обра-
зом потому, что лишив днЪпровскую группу своего "со-
цiалистическаго" руководства, он оставил ее один на один
с "Исторiей Русов", с кобзарскими "думами", с казачьими
легендами. Казакоманiя заступила мЪсто соцiализма. Все
рЪже стали говорить о "федерально-демократическом пан-
славизмЪ" и все чаще - спивать про Сагайдачнаго. Ки-
рилло-мефодiевская фразеологiя понемногу вышла из упо-
требленiя. То была расплата за страстное желанiе видЪть
в Запорожской СЪчи "коммуну", а в гетманском урядЪ -
образец европейской демократiи. Продолжительное воспЪ-
ванiе Наливаек, Дорошенок, Мазеп и Полуботков, как ры-
царей свободы, внЪдрявшаяся десятилЪтiями ненависть к
МосквЪ не прошли безслЪдно. Драгоманову не на кого
было пенять, он сам вырос казакоманом. Наряду с высо-
кокультурными, учеными страницами, в его сочиненiях
встрЪчаются вульгарныя, возмущенiя по поводу раздачи
панам пустых степных пространств "принадлежавших" За-
порожской СЪчи, а также жалобы на обрусЪнiе малорос-
сов, вызванное, будто бы, "грубым давленiем государст-
венной власти". Ни одного примЪра давленiя не приводит-
ся, но утвержденiе высказывается категоричное.
С поразительной для ученаго человЪка слЪпотой, он
полагал, что свЪтлая память о гетманщинЪ до сих пор жи-
вет в народЪ и что нЪт лучшаго средства возстановить
украинскаго крестьянина против самодержавiя, как напом-
нить ему эту эпоху свобод и процвЪтанiя. Он даже набро-
сал проект прокламацiи к крестьянам: "У нас были воль-
ные люди казаки, которые владЪли своею землею и управ-
лялись громадами и выборными старшинами; всЪ украин-
цы хотЪли быть такими казаками и возстали из-за того
против польских панов и их короля; на бЪду только стар-
шина казацкая и многiе казаки не сумЪли удержаться в
согласiи с простыми селянами, а потому казакам приш-
лось искать себЪ помощи против польской державы у мо-
сковских царей, и поступили под московскую державу,
впрочем не как рабы, а как союзники, с тЪм, чтоб управ-
ляться у себя дома по своей волЪ и обычаям. Цари же
московскiе начали с того, что поставили у нас своих чи-
новников, неуважавших наших вольностей, ни казацких,
ни мЪщанских, а потом подЪлили Украину с Польшей,
уничтожили всЪ вольности украинскiя казацкiя, мЪщанс-
кiя и крестьянскiя, затЪм цари московскiе роздали украин-
скую землю своим слугам украинским и чужим, закрЪпо-
стили крестьян, ввели подати и рекрутчину, уничтожили
почти всЪ школы, а в оставшихся запретили учить на на-
шем языкЪ, завели нам казенных, невыборных попов, пу-
стили к нам вновь еврейских арендаторов, шинкарей и ро-
стовщиков, которых было выгнали казаки, - да еще от-
дали на корм этим евреям только нашу землю, запретив
им жить в землЪ московской... Теперь... хотим мы быть
всЪ вновь равными и вольными казаками" {160}.
Если принять во вниманiе, что писано это в 1880 г.,
двадцать лЪт спустя послЪ освобожденiя крестьян, когда,
чтобы быть вольным, вовсе не обязательно было стано-
виться казаком, то курьезность историческаго маскарада
станет особенно ясна.
Сам Драгоманов так и остался дуалистом в своем по-
литическом мiровоззрЪнiи, но кiевскiе его прiятели бы-
стро обрЪли полную "цЪльность", выбросив из своего
умственнаго багажа все несозвучное с так называемым
"формальным нацiонализмом". Термин этот - связан с
ростом числа неразсуждающих патрiотов, для которых ут-
вержденiе "нацiональных форм" стало главной заботой.
Нацiональный костюм, нацiональный тип, нацiональная
поэзiя, "нацiональне почуття", заступили всякiя идеи о на-
родном благЪ, о "найкращем" общественно-политическом
устройствЪ. Происходит быстрое отдЪленiе казачьяго
украинизма от либерально-революцiонной россiйской об-
щественности.
Но если, как уже говорилось, идеологiя умершаго со-
словiя могла существовать в XIX вЪкЪ благодаря лишь
прививкЪ к порожденному этим столЪтiем общественно-
му явленiю, то что могло ее ожидать в 80-х и 90-х годах?
Оторвавшись от русской революцiи, она привилась к ав-
стро-польской реакцiи. Теперь уже не Костомаровы и Дра-
гомановы, а галицiйское "народовство" берет на буксир
лишившуюся руля днЪпровскую ладью. Украинофильство
попадает в чужiя, неукраинскiя руки; Кiев склоняется пе-
ред Львовом.
С отъЪздом Драгоманова кончается собственно-украин-
скiй перiод движенiя и начинается галицiйскiй, означаю-
щiй не продолженiе того, что зародилось на русской поч-
вЪ, а нЪчто иное по духу и цЪлям.