[Prev][Next][Index]

"Proishozhdenie Ukrainskogo Separatizma" (4/14)





                  ЗАПОРОЖСКОЕ КАЗАЧЕСТВО

 Когда  говорят  о  "нацiональном  угнетенiи", как  о при-
чинЪ  возникновения  украинскаго  сепаратизма то  либо за-
бывают, либо вовсе не знают, что появился он в  такое вре-
мя, когда не  только москальскаго  гнета, но  самих моска-
лей  на  УкраинЪ не  было.  Он  существовал  уже  в момент
присоединения  Малороссiи  к  Московскому  Государству,  и
едва  ли  не  первым  сепаратистом  был сам  гетман Богдан
Хмельницкiй,  с  именем  котораго   связано  возсоединенiе
двух  половин  древняго  русскаго государства.   Не прошло
и  двух  лЪт  со  дня присяги  на подданство  царю АлексЪю
Михайловичу,  как  в  Москву  стали  поступать  свЪдЪнiя о
нелойяльном   поведенiи   Хмельницкаго,  о   нарушенiи  им
присяги.  ПровЪрив  слухи  и  убЪдившись  в  их правильно-
сти,  правительство  вынуждено  было  послать   в  Чигирин
окольничаго  Федора  Бутурлина  и  думнаго   дьяка  Михай-
лова, дабы  поставить на  вид гетману  неблаговидность его
поведенiя.  "ОбЪщал  ты   гетман  Богдан   Хмельницкiй  со
всЪм  войском  запорожским  в  святой  Божiей   церкви  по
непорочной   Христовой   заповЪди  перед   святым  Еванге-
лiем, служить  и быть  в подданствЪ  и послушанiи  под вы-
сокой рукой его царскаго  величества и  во всем  ему вели-
кому  государю  добра  хотЪть,  а нынЪ  слышим мы,  что ты
желаешь  добра не  его царскому  величеству, а  Ракочiю и,
еще  хуже,  соединились вы  с непрiятелем  великаго  госу-
даря  Карлом  Густавом,  королем  шведским, который  с по-
мощью  войска  запорожскаго  его  царскаго  величества,  от-
торгнул  многiе города  польскiе. И  ты гетман  оказал посо-
бiе  шведскому  королю  без  соизволенiя  великаго государя,
забыл  страх  Божiй  и  свою  присягу  перед  святым Еванге-
лiем" {8}.
    Хмельницкаго  упрекали  в  своеволiи,   в  недисциплини-
рованности,  но  не  допускали  еще  мысли об  отложенiи его
от  Московскаго  Государства.  А  между  тЪм,  ни  Бутурлин,
ни  бояре,  ни  Алексей   Михайлович  не  знали,  что  имЪли
дЪло  с   двоеданником,   признававшим   над   собой  власть
двух государей,  факт этот  стал извЪстен  в XIX  вЪкЪ, ког-
да  историком  Н.  И.  Костомаровым   найдены были  двЪ  ту-
рецкiя  грамоты  Мехмет-Султана   к  Хмельницкому,   из  ко-
торых  видно,  что  гетман,  отдавшись  под  руку  царя  мо-
сковскаго,  состоял  в  то  же  время подданным  султана ту-
рецкаго.  Турецкое  подданство  он принял  еще в  1650 году,
когда  ему  послали  из Константинополя   "штуку златоглаву"
и  кафтан,  "чтобы  вы  с  увЪренностью  возложили   на  себя
этот  кафтан,  в  том  смыслЪ,  что  вы  теперь  стали нашим
вЪрным данником" {9}.
    Знали  об  этом событiи,  видимо, лишь  немногiе прибли-
женные Богдана, в то время, как  от казаков  и от  всего на-
рода  малороссiйскаго  оно  скрывалось.  Отправляясь  в 1654
году  в  Переяславль  на раду,  Хмельницкiй не  отказался от
прежняго  подданства  и  не  снял  турецкаго  кафтана, надЪв
поверх него московскую шубу.
    Через  полтора  с  лишним  года  послЪ  присяги  МосквЪ,
султан  шлет  новую  грамоту,  из  которой  видно,  что Бог-
дан  и  не  думал  порывать с  Портой, но  всячески старался
представить  ей  в  невЪрном свЪтЪ  свое соединенiе  с Моск-
вой.  Факт  новаго  подданства  он  скрыл  от Константинопо-
ля,  объяснив  все  дЪло,  как  временный   союз,  вызванный
трудными   обстоятельствами.   Он  попрежнему   просил  сул-
тана  считать его  своим вЪрным  вассалом, за  что удостоил-
ся  милостиваго  слова  и  завЪренiе в  высоком покровитель-
ствЪ.
    Двоедушiе Хмельницкаго не представляло чего нибудь
исключительнаго; вся казачья старшина настроена была
таким  же  образом.  Не  успЪла  она принести  присягу Моск-
вЪ, как многiе дали понять, что  не желают  оставаться ей
вЪрными.  Во  главЪ  нарушивших  клятву  оказались  такiе
видные люди как Богун  и Серко.  Серко ушел  в Запорожье,
гдЪ стал  кошевым атаманом,  Богун, уманскiй  полковник и
герой  Хмельничины,  сложив  присягу,  начал  мутить  все
Побужье.
   Были случаи  прямого уклоненiя  от присяги.  Это каса-
ется,  прежде всего,  высшаго духовенства,  враждебно от-
носившагося к идеЪ  соединенiя с  Москвой. Но  и запорож-
цы,  вовсе не  высказывавшiе такой  вражды, вели  себя не
лучше.  Когда  Богдан  окончательно рЪшился  отдаться ца-
рю, он запросил мнЪнiе СЪчи, этой  метрополiи казачества.
СЪчевики  отвЪтили  письмом,  выражавшим  их  полное  со-
гласiе  не  переход  "всего  малороссiйскаго  народа,  по
обЪим  сторонам  ДнЪпра  живущаго,  под  протекцiю вели-
кодержавнЪйшаго   и  пресвЪтлЪйшаго   монарха  россiйска-
го". И послЪ  того, как  присоединенiе состоялось  и Бог-
дан прислал им в  СЪчь списки  с жалованных  царских гра-
мот,  запорожцы  выражали  радость  по  поводу "закрЪпле-
нiя  и  подтвержденiя  превысоким   монархом  стародавних
прав  и вольностей  войска малороссiйскаго  народа";  они
воздавали  "хвалу  и  благодарность  Пресвятой  ТроицЪ  и
поклоняемому  Богу  и  нижайшее  челобитствiе пресвЪтлЪй-
шему  государю". Когда  же дошло  до присяги  этому госу-
дарю,  запорожцы  притихли  и  замолчали.   Покрывая  их,
гетман  всячески  успокаивал   московское  правительство,
увЪряя,  что  "запорожскiе  казаки  люди  малые, и  то из
войска перемЪнные, и  тЪх в  дЪло почитать нечего". Толь-
ко с теченiем времени МосквЪ удалось настоять на  их при-
сягЪ {10}.
   Когда началась война с  Польшей и  соединенное русско-
малороссiйское  войско  осаждало  Львов,  генеральный пи-
сарь  Выговскiй  уговаривал  львовских  мЪщан  не сдавать
города  на  царское  имя.  Представителю  этих  мЪщан Ку-
шевичу,  отказавшемуся  от  сдачи,  переяславский полков-
ник  Тетеря  шепнул  по  латыни  "вы  постоянны  и благо-
родны".
   Сам  Хмельницкiй  к  концу  войны сдЪлался  крайнЪ не-
привЪтлив  со  своими  коллегами  -  царскими  воеводами;
духовник  его, во  время молитвы,  когда садились  за стол,
перестал  поминать царское  имя, тогда  как полякам,  с ко-
торыми  воевали,  старшина и  гетман оказывал  знаки прiяз-
ни.  ПослЪ войны,  они  рЪшились на  открытое государствен-
ное  преступленiе,  нарушив  заключенный   царем  виленскiй
договор  с  Польшей  и   вступивши  в  тайное  соглашенiе с
шведским  королем  и  седмиградским  князем  Ракочи  о раз-
дЪлЪ  Польши.  ДвЪнадцать   тысяч  казаков   было  послано,
на  помощь  Ракочи {11}. ВсЪ три  года, что Хмельницкiй на-
ходился  под  московской  властью, он  вел себя,  как чело-
вЪк готовый со  дня на  день сложить  присягу и  отпасть от
Россiи.
    Приведенные  факты  имЪли  мЪсто  в такое  время, когда
царской  администрацiи  на УкрайнЪ  не существовало  и  ни-
какими  насилiями  она  не  могла возстановить  против себя
малороссов.  Объясненiе может  быть одно:  в 1654  году су-
ществовали  отдЪльныя  лица  и  группы,  шедшiя  в  москов-
ское подданство  неохотно, и  думавшiя о  том, как  бы ско-
рЪй из него выйти.

                          * *
                           *

    Объясненiе  столь  любопытнаго  явленiя   надлежит  ис-
кать не в малороссiйской исторiи,  а в  исторiи днЪпровска-
го  казачества,  игравшаго  руководящую  роль   в  событiях
1654  года.  Вообще,  истоки  украинскаго  самостiйничества
невозможно  понять  без  обстоятельнаго экскурса  в казачье
прошлое.  Даже  новое  имя  страны  "Украина" пошло  от ка-
зачества.  На  старинных  картах,  территорiи   с  надписью
"Украйна" появляются впервые в XVII вЪкЪ,  и если  не  счи-
тать карты Боплана,  надпись эта  всегда относится  к обла-
сти  поселенiя  запорожских  казаков.  На   картЪ  Корнетти
1657  г.,  между  "Bassa  Volinia" и "Podolia"  значится по
теченiю  ДнЪпра  "Ukraine passa de Cosacchi".   На голланд-
ской  картЪ  конца  XVII вЪка  то  же  самое  мЪсто обозна-
чено: "Ukraine of t. Land der Cosacken".
    Отсюда  оно  стало  распространяться  на  всю  Малорос-
сiю.  Отсюда  же  распространились  и  настроенiя  положив-
шiя  начало  современному  самостiйничеству. Далеко  не вcЪ
понимают  роль  казачества  в созданiи  украинской нацiо-
налистической идеологiи.  Происходит это,  в значительной
степени,  из-за  невЪрнаго  представленiя о  его природЪ.
Большинство  почерпает  свои  свЪдЪнiя  о нем  из истори-
ческих романов, пЪсен,  преданiй и  всевозможных произве-
денiй искусства. Между  тЪм, облик  казака в  поэзiи мало
сходен с его реальным историческим обликом.
   Он выступает  там в  ореолЪ беззавЪтной  отваги, воин-
скаго искусства, рыцарской  чести, высоких  моральных ка-
честв,  а  главное  - крупной  исторической миссiи:  он -
борец за православiе и  за нацiональные  южно-русскiе ин-
тересы.  Обычно,  как только  рЪчь заходит  о запорожском
казакЪ,  встает  неотразимый  образ  Тараса Бульбы  и на-
добно  глубокое погруженiе  в документальный  матерiал, в
историческiе  источники,  чтобы  освободиться  от волшеб-
ства гоголевской романтики.

                          * *
                           *

   На  запорожское  казачество,  с давних  пор, установи-
лось  два  прямо  противоположных взгляда.  Одни усматри-
вают  в  нем  явленiе дворянско-аристократическое  - "лы-
царское".  Покойный  Дм.  Дорошенко,  в  своей популярной
"Исторiи  Украины   з  малюнками",   сравнивает  запорож-
скую   СЪчь   со   средневЪковыми   рыцарскими  орденами.
"Тут  постепенно  выработалась,  -  говорит он,  - особая
воинская  организацiя на  подобiе рыцарских  братств, что
существовали  в Западной  Европе". Но  существует другой,
едва  ли  не болЪе  распространенный взгляд,  по которому
казачество воплощало  чаянiя плебейских  масс и  было жи-
вым носителем  идеи народовластiя  с его  началами всеоб-
щаго  равенства,   выборности  должностей   и  абсолютной
свободы.
   Эти два  взгляда, непримиренные,  несогласованные меж-
ду  собой, продолжают  жить по  сей день  в самостiйниче-
ской литературе. Оба они не казачьи  и, даже,  не украин-
скiе.  Польское  происхожденiе перваго  из них  не подле-
жит  сомненiю.  Он  восходит  к  XVI  вЪку  и встрЪчается
впервые  у польскаго  поэта Папроцкаго.  Наблюдая панскiя
междоусобiя,  грызню  магнатов,   забвенiе  государственных
интересов  и  весь  политическiй  разврат  тогдашней  Поль-
ши,  Папроцкiй  противопоставляет  им   свЪжую,   здоровую,
как  ему  казалось,  среду,  возникшую  на   окраинах  РЪчи
Посполитой.  Это  -  среда  русская,   казацкая.  Погрязшiе
во внутренних  распрях поляки,  по его  словам, и  не подо-
зрЪвали,  что  много  раз  были  спасены  от   гибели  этим
окраинным    русским   рыцарством,    отражавшим,   подобно
крЪпостному   валу,   напор  турецко-татарской   силы.  Па-
процкiй  восхищается  его  доблестью,  его  простыми  крЪп-
кими нравами, готовностью  постоять за  вЪру, за  весь хри-
стiанскiй мiр {12}.  Произведенiя Папроцкаго были не реали-
стическим  описанiем,  а  поэмами,  вЪрнЪе   памфлетами.  В
них  заложена  та же  тенденцiя, что  и в  "Германiи" Таци-
та   гдЪ  деморализованному,   вырождающемуся   Риму   про-
тивопоставляется  молодой,  здоровый   организм  варварска-
го народа.
    В  той  же Польше,  начинают появляться  сочиненiя опи-
сывающiя  блестящiе  воинскiе  подвиги   казаков,  сравнить
с  которыми  можно  только  подвиги  Гектора,  Дiомеда  или
самого  Ахилла.  В  1572  году  вышло сочинение  панов Фре-
дро,  Ласицкаго  и  Горецкаго,  описывающее  похожденiя ка-
заков  в  Молдавiи  под  начальством  гетмана  Ивана  Свир-
говскаго.  Каких  только чудес  храбрости там  не показано!
Сами  турки  говорили  взятым  в  плЪн  казакам:  "В  цЪлом
королевствЪ   польском   нЪт   подобных   вам  воинственных
мужей!".   ТЪ  скромно   возражали:  "Напротив,   мы  самые
послЪднiе,  нЪт  нам мЪста  между своими  и потому  мы при-
шли  сюда,  чтобы  или  пасть  со  славою, или  воротитья с
военною  добычею".  ВсЪ  попавшiе  к  туркам  казаки  носят
польскiя фамилии:  Свирговскiй, Козловскiй,  Сидорскiй, Ян-
чик,  Копытскiй, РЪшковскiй.  Из текста  повЪствованiя вид-
но, что  всЪ они  шляхтичи, но  с каким-то  темным прошлым;
для  одних  разоренiе,  для  других  провинности  и престу-
пленiя  были  причиной  ухода  в  казаки.  Казачьи  подвиги
разсматриваются  ими,  как  средство  возстановленiя чести:
"или  пасть  со  славою,  или  воротиться  с  военною добы-
чею".  Потому  они  и расписаны  так авторами,  которые са-
ми  могли  быть  соратниками  Свирговскаго {13}. Еще П. Ку-
лиш замЪтил,  что сочиненiе  их продиктовано  менЪе  высо-
кими  мотивами,  чЪм   поэмы  Папроцкаго.   Они  преслЪдо-
вали  цЪль  реабилитацiи  провинившихся  шляхтичей   и  их
амнистiи.  Подобныя  сочиненiя,   наполненныя  превознесе-
нiем  храбрости  дворян  ушедших  в  казаки,  надЪляли ры-
царскими  чертами  и все  казачество. Литература  эта, без
сомнЪнiя,  рано  стала  извЪстна  запорожцам,  способствуя
распространенiю  среди  них высокаго  взгляда на  свое об-
щество.  Когда же  "реестровые" начали,  в XVII вЪкЪ, зах-
ватывать  земли,  превращаться  в  помещиков  и  добивать-
ся  дворянских  прав,  популяризацiя  версiи об  их рыцар-
ском   происхожденiи  прiобрЪла   ообенную  настойчивость.
"ЛЪтопись  Грабянки",  "Краткое  описанiе  о  казацком ма-
лороссiйском  народЪ"   П.  Симоновскаго, труды  Н. Марке-
вича  и  Д. Бантыш-Каменскаго,  а также  знаменитая "Исто-
рiя  Русов"  -  наиболЪе яркiя  выраженiя взгляда  на шля-
хетскую природу казачества.

                          * *
                           *

   Несостоятельность  зтой  точки  зрЪнiя  вряд  ли нужда-
ется  в  доказательстве. Она  попросту выдумана  и никаки-
ми  источниками,   кромЪ  фальшивых,   не  подтверждается.
Мы  не  знаем  ни  одного  провЪреннаго  документа, свидЪ-
тельствующаго  о  раннем  запорожском  казачествЪ,  как  о
самобытной  военной  организацiи   малороссiйской  шляхты.
Простая  логика  отрицает  эту  версiю. Будь  казаки шлях-
тичами  с  незапамятных времен,  зачЪм бы  им было  в XVII
и XVIII вЪках  добиваться шляхетскаго  званiя? К  тому же,
Литовская  Метрика, русскiя  летописи, польскiя  хроники и
прочiе  источники  дают  в  достаточной мЪрЪ  ясную карти-
ну  происхожденiя  подлиннаго   литовско-русскаго  дворян-
ства, чтобы у изслЪдователей  мог возникнуть  соблазн  ве-
сти его генезис от запорожцев.
   Еще  труднЪе  сравнивать  запорожскую  СЪчь   с  рыцар-
ским орденом.  Ордена хоть  и возникли,  первоначально, за
предЪлами  Европы,  но  всЪм  своим  существом  связаны  с
нею.  Они  были  порожденiем  ея  общественно-политической
и  религiозной  жизни,  тогда как  казачество рекрутирова-
лось  из   элементов  вытЪсненных   организованным  общест-
вом  государств  европейскаго  востока.  Возникло оно  не в
гармонiи,  а  в борьбЪ  с ними.  Ни свЪтская,  ни церковная
власть,  ни  общественный  почин  не причастны  к образова-
нiю  таких  колонiй,  как  Запорожье.  Всякая  попытка при-
писать  им  миссiю  защитников  православiя  против  Ислама
и  католичества  разбивается  об   историческiе  источники.
Наличiе  в  СЪчи  большого  количества поляков,  татар, ту-
рок,  армян,  черкесов,  мадьяр  и  прочих выходцев  из не-
православных  стран  не  свидЪтельствует о  запорожцах, как
ревнителях православiя.
     Данныя,  приведенныя  П.  Кулишем,   исключают  всякiя
сомненiя  на  этот  счет.  Оба Хмельницких,  отец и  сын, а
послЪ  них  Петр  Дорошенко,  признавали   себя  подданными
султана  турецкаго  -  главы  Ислама.  С  крымскими  же та-
тарами, этими "врагами креста  Христова", казаки  не столь-
ко  воевали,  сколько  сотрудничали   и  вкупЪ   ходили  на
польскiя и на московскiя украйны.
     Современники  отзывались  о  религиозной   жизни  днЪ-
провскаго  казачества  с  отвращенiем,  усматривая   в  ней
больше  безбожiя,  чЪм  вЪры.  Адам  Кисель,   православный
шляхтич,  писал,  что у  запорожских казаков  "нЪт  никакой
вЪры"  и  то  же  повторял  унiатскiй  митрополит  Рутскiй.
Православный  митрополит  и  основатель  кiевской  духовной
академiи  -  Петр  Могила  -  относился  к  казакам  с  не-
скрываемой  враждой  и  презрЪнiем,  называя  их  в  печати
"ребелизантами".  Сравнивать  сЪчевую  старшину  с  капиту-
лом,  а  кошевого  атамана  с  магистром ордена  - величай-
шая  пародiя  на  европейское средневЪковье.  Да и  по внЪ-
шнему виду, казак  походил на  рыцаря столько  же,   сколь-
ко  питомец  любой  восточной  орды.  Тут  имЪются  в  виду
не  столько  баранья  шапка,  оселедец и  широкiе шаровары,
сколько  всякое  отсутствiе  шаровар.  П.  Кулиш  собрал на
этот счет  яркiй букет  показанiй современников,  вродЪ ор-
шанскаго  старосты  Филиппа  Кмиты,  изображавшаго   в 1514
году  черкасских  казаков  жалкими  оборванцами,   а  фран-
цузскiй   военный   эксперт  Дальрак,   солровождавшiй  Яна
СобЪсскаго  в  знаменитом  походЪ  под  ВЪну,  упоминает  о
"дикой  милицiи"  казацкой,   поразившей его  своим невзрач-
ным видом.
    Уже  от  начала XVIII  вЪка сохранилось  любопытное опи-
санiе  одного  из  казачьих гнЪзд,  своего рода  филiала СЪ-
чи,   составленное   московским   попом    Лукъяновым.   Ему
пришлось   посЪтить  Хвастов   -  стоянку   знаменитаго  Се-
мена  ПалЪя  и  его  вольницы:  "Вал  земляной,  по  виду не
крЪпок  добре,  да  сидЪльцами  крЪпок,  а  люди  в  нем что
звЪри.  По  земляному валу  ворота частыя,  а во  всяких во-
ротах копаны  ямы, да  солома постлана  в ямы.  Там  палЪев-
шина  лежит  человЪк  по  двадцати,  по  тридцати;  голы что
бубны  без  рубах  нагiе  страшны  зЪло.  А  когда  мы прiЪ-
хали и  стали на  площади а  того дня  у них  случилося мно-
го  свадеб,  так  нас  обступили,  как  есть  около медвЪдя;
всЪ  казаки  палЪевшина,  и  свадьбы  покинули;  а  всЪ  го-
лудьба  безпорточная,  а  на  ином  и  клочка  рубахи   нЪт;
страшны  зЪло,  черны,  что  арапы  и  лихи, что  собаки: из
рук рвут. Они  на нас  стоя дивятся,  а мы  им и  втрое, что
таких  уродов  мы  отроду  не видали.  У нас  на МосквЪ  и в
Петровском  кружалЪ   не  скоро   сыщешь  такого   хочь  од-
ного" {14}. Сохранился  отзыв  о  палЪевцах и самого гетмана
Мазепы.  По  его  словам,   ПалЪй "не только  сам повседнев-
ным  пьянством  помрачаясь,  без  страха  Божiя  и  без  ра-
зума  живет,  но  и  гультяйство  также   единонравное  себЪ
держит,   которое  ни  о  чем  больше  не  мыслит,  только о
грабительствЪ и о крови невинной".
    Запорожская  СЪчь,  по  всЪм  дошедшим  до   нас  свЪдЪ-
нiям,  не  далеко  ушла  от палЪевскаго  табора -  этого по-
добiя  "лицарских  орденив,  що  иснували  в  захидной Евро-
пи".

                          * *
                           *

    Что  касается  легенды  демократической,  то она  - плод
усилiй  русско-украинских  поэтов,   публицистов,  историков
XIX  вЪка,  таких  как  РылЪев,  Герцен,  Чернышевскiй, Шев-
ченко,   Костомаров,   Антонович,   Драгоманов,   Мордовцев.
Воспитанные    на     западно-европейских    демократических
идеалах,  они  хотЪли  видЪть  в казачествЪ   простой  народ
ушедшiй на "низ" от панской неволи и унесшiй туда свои
вЪковЪчныя начала и традицiи. Не случайно, что такой
взгляд определился в эпоху народничества и наиболЪе яр-
кое выраженiе получил в статьЪ "О казачествЪ" ("Совре-
менник" 1860 г.) гдЪ автор ея, Костомаров возставал про-
тив распространеннаго взгляда на казаков, как на раз-
бойников, и объяснял казачье явленiе "послЪдствiем идей
чисто демократических".
    Костомаровская точка зрЪнiя живет до сих пор в СССР.
В книгЪ В. А. Голобуцкаго "Запорожское казачество" {15},
казаки представлены пiонерами земледЪлiя, распахивате-
лями цЪлины в Диком полЪ. Автор видит в них не воин-
ское, а хлЪбопашеское, по преимуществу, явленiе. Но его
аргументацiя, разсчитанная на непосвященную читатель-
скую массу, лишена какой либо цЪнности для изслЪдова-
телей. Он часто прибЪгает к недостойным прiемам, вродЪ
того, что хозяйство реестровых казаков XVII вЪка выдает
за дореестровый перiод казачьяго быта и не стЪсняется
зачислять в казаки неказачьи группы населенiя, мЪщан,
напримЪр. КромЪ того, он совершенно уклонился от воз-
раженiя на труды и публикацiи несогласные с его точкой
зрЪнiя.
    Когда Костомаров, вмЪстЪ с БЪлозерским, Гулаком,
Шевченко, основал в КiевЪ, в 1847 году, "Кирилло-Мефо-
дiевское Братство", он написал "Книги бытiя украинскаго
народу" - что-то вродЪ политической платформы, гдЪ
казацкое устройство противопоставлялось аристократиче-
скому строю Польши и самодержавному укладу Москвы.
    "Не любила Украина ни царя, ни пана, скомпонувала
соби козацтво, есть то истее братство, куды кожный при-
стаючи був братом других, чи вин був преж того паном,
чи невольником, аби христiянин, и були козаки миж со-
бою вси ривни и старшины выбирались на ради и повин-
ни були слугувати всим по слову христовому, и жадной
помпи панской и титула не було миж козаками". Косто-
маров приписывал казакам высокую миссiю. "Постанови-
ло козацтво виру святую обороняти и визволяти ближних
своих з неволи. Тим то гетман Свирговскiй ходив оборо-
няти Волощину, и не взяли козаки миси з червонцами, як
им давали  за услуги,  не взяли  тим,  що  кровь проливали
за виру та за ближних и  служили Богу  а не  идолу золото-
му" {16}. Костомаров  в тот перiод был достаточно  невЪже-
ственен  в  украинской  исторiи.  ВлослЪдствiи  он  хорошо
узнал, кто  такой был  Свирговскiй и  зачЪм ходил  в Вала-
хiю.  Но  в  эпоху  Кирилло-Мефодiевскаго  Братства, аван-
тюрная  грабительская  экспедицiя польских  шляхтичей лег-
ко сошла у него за крестовый поход  и  за  служенiе "Богу,
а не идолу золотому".
   По  Костомарову,  казаки  несли  УкраинЪ  такое подлин-
но  демократическое  устройство,  что  могли  осчастливить
не одну эту страну, но и сосЪднiя с нею.
   Приблизительно  так  же  смотрЪл  на  запорожскую  СЪчь
М.  П.  Драгоманов.  В  казачьем  быту  он  видЪл общинное
начало  и  даже  склонен  был  называть  СЪчь  "коммуной".
Он не мог простить  П. Лаврову,  что тот  в своей  рЪчи на
банкетЪ  посвященном  50-лЪтiю  польскаго  возстанiя  1830
г.,  перечислив  наиболЪе  яркiе  примЪры революцiонно-де-
мократическаго  движенiя  (Жакерiя,  Крестьянская  война в
Германiи, Богумильство в Болгарiи, Табориты в Чехiи)  - не
упомянул "Товариства (коммуны)  Запорожскаго" {16а}.  Дра-
гоманов  полагал,  что  Запорожье  "самый  строй  таборами
заимствовало  от  чешких  таборитов,  которым  ходили  по-
могать наши  волынцы и  подоляне XV  вЪка". Одной  из пря-
мых  задач  участников  украинофильскаго  движенiя  Драго-
манов  считал  обязанность "отыскивать  в разных  мЪстах и
классах  населенiя Украины  воспоминанiя о  прежней свобо-
дЪ и равноправности".  (Он включил  это в  качествЪ особа-
го  пункта  в  "Опыт  украинской  политико-соцiальной про-
граммы",  выпущенной  им в  1884 г.  в ЖеневЪ.  Там, попу-
ляризацiи  казачьяго  самоуправленiя  в  эпоху  Гетманщины
и,  особенно,  "СЪчи  и вольностей  товариства запорожска-
го"  -  придается  исключительное   значенiе.  "Программа"
требует  от  поборников украинской  идеи всемiрно  их про-
пагандировать "И  ПОДВОДИТЬ  ИХ  К  ТЕПЕРЕШНИМ  ПОНЯТIЯМ О
СВОБОДЪ И РАВЕНСТВЪ У ОБРАЗОВАННЫХ НАРОДОВ". {17}
   Это  вполнЪ   объясняет  широкое   распространенiе  по-
добнаго  взгляда   на  запорожское   казачество,  особенно
среди  "прогрессивной"  интеллигенцiи.  Она его  усвоила в
результатЪ  энергичной  пропаганды  дЪятелей   типа  Драго-
манова.  Без  всякой  провЪрки  и  критики,  он  был принят
всЪм  русским  революцiонным  движенiем.  В  наши   дни  он
нашел  выраженiе  в  тезисах  ЦК  КПСС по  случаю 300-лЪтiя
возсоединенiя  Украины  с Россiей.  "В ходЪ  борьбы украин-
ских   народных   масс   против  феодально-крЪпостническаго
и  нацiональнаго  гнета, -  говорится там,  - а  также про-
тiв  турецко-татарских  набЪгов,  была создана  военная си-
ла в лицЪ казачества,  центром котораго  в XVI  вЪкЪ  стала
Запорожская   СЪчь,   сыгравшая   прогрессивную    роль   в
исторiи украинскаго народа".
    Составители   тезисов  проявили   значительную  осторо-
жность,  ни  о коммунизмЪ  казачьем, ни  о свободЪ и равен-
ствЪ   не   упоминают   -  оцЪнивают   казачество  исключи-
тельно,  как  военную  силу,  но  "прогрессивную  роль" его
отмЪчают  в  соотвЪтствiи  с  традицiонной  украинофильской
точкой зрънiя.
    Между  тЪм,  историческая  наука  давно  признала  неу-
мЪстность  поисков  "прогресса"  и  "демократiи"   в  таких
явленiях  прошлаго,  как  Новгородская  и  Псковская респу-
блики,  или  Земскiе  Соборы  Московскаго  Государства.  Их
своеобразная  средневЪковая   природа  мало   имЪет  общаго
с  учрежденiями  новаго  времени.  Тоже  старое казачество.
Объективное  его  изученiе  разрушило   как  аристократиче-
скую, так  и демократическую  легенды. Сам  Костомаров,  по
мЪрЪ  углубленiя  в  источники,  значительно  измЪнил  свой
взгляд,  а  П.  Кулиш,  развернув широкое  историческое по-
лотно,  представил  казачество  в таком  свЪтЪ, что  оно ни
под  какiя  сравненiя  с  европейскими институтами  и обще-
ственными  явленiями  не  подходит.  На   Кулиша  сердились
за такое развЪнчанiе, но опорочить  его аргументацiю  и со-
бранный  им  документальный  матерiал  не   могли.  Обраще-
нiе к нему и по сей день обязательно  для всякаго,  кто хо-
чет понять истинную сущность казачества.

    Демократiя,  в  наш вЪк,  расцЪнивается не  по формаль-
ным  признакам,  а  по  ея  общественно-культурной   и  мо-
ральной  цЪнности.  Равенство  и  выборность  должностей  в
общинЪ   живущей  грабежом  и  разбоем  никого   не  восхи-
щают.  Не  считаем  мы,  также, достаточным  для демократи-
ческаго  строя  одного только  участiя  народа  в рЪшенiи
общих дЪл   и выборности  должностей. Ни  древняя, антич-
ная,  ни новЪйшая  демократiя не  мыслили этих  начал внЪ
строгой  государственной  организацiи  и  твердой власти.
Господства  толпы никто  сейчас с  понятiем народовластiя
не  сближает.  А  запорожским  казакам  именно государст-
веннаго начала и  недоставало. Они  воспитаны были  в ду-
хЪ отрицанiя государства.  К своему  собственному войско-
вому  устройству, которое  могло бы  разсматриваться, как
прообраз  государства,  у  них  существовало  мало почти-
тельное  отношенiе,  вызывавшее  всеобщее  удивленiе ино-
странцев.  ПопулярнЪйшiй  и  сильнЪйшiй из  казачьих гет-
манов  -  Богдан Хмельницкiй  - не  мало терпЪл  от свое-
вольства  и  необузданности   казаков.  ВсЪ,   кто  бывал
при  дворЪ  Хмельницкаго,  поражались  грубому   и  пани-
братскому  обхожденiю  полковников  со   своим  гетманом.
По словам  одного польскаго  дворянина, московскiй посол,
человЪк  почтенный и  обходительный, часто  принужден был
опускать  в  землю глаза.  Еще большее  возмущенiе вызва-
ло  это у  венгерскаго посла.  Тот, несмотря  на радушный
прiем  оказанный  ему,  не  мог  не  вымолвить по-латыни:
"Занесло меня к этим диким звЪрям!" {18}. Казаки не только
гетманскiй престиж ни во что не ставили, но и  самих гет-
манов убивали с легким сердцем. В  1668 г.  под Диканькой
они  убили  лЪвобережнаго  гетмана  Брюховецкаго. Правда,
это  убiйство  было  совершено  по приказу  его соперника
Дорошенка,  но  когда  тот  выкатил  нЪсколько  бочек го-
рЪлки,  казаки  подвыпив  надумали убить  к вечеру  и са-
мого  Дорошенка.   Преемник  Брюховецкаго,   Демьян  Мно-
гогрЪшный,признавался:  "Желаю  прежде смерти  сдать гет-
манство. Если мнЪ  смерть приключится,  то у  казаков та-
кой  обычай  -  гетманскiе  пожитки  всЪ  разнесут, жену,
дЪтей  и  родственников моих  нищими сделают;  да и  то у
казаков  бывает,  что гетманы  своею смертью  не умирают;
когда  я лежал  болен, то  казаки собирались  всЪ пожитки
мои рознести по себЪ" {19}. К "розносу" гетманских пожит-
ков  казаки  готовы  были  в  любую  минуту.  Сохранилось
описанiе  банкета  даннаго  Мазепой  в шведском  стану, в
честь  прибывших  к  нему  запорожцев.   Подвыпив,  запо-
рожцы  начали тянуть  со стола  золотую и  серебряную по-
суду,  а  когда  кто-то  осмЪлился указать  на неблаговид-
ность  такого  поведенiя,  то  был  тут же  прирЪзан. Если
такой  стиль  царил  в  эпоху Гетманщины,  когда казачест-
во пыталось создать что-то похожее на государственное
управленiе,  то  что было  в сравнительно  раннiя времена,
особенно  в  знаменитой  СЪчи?  Кошевых  атаманов  и стар-
шину  поднимали  на  щит  или  свергали  по  капризу, либо
под  пьяную  руку,  не предъявляя  даже обвиненiя.  Рада -
верховный  орган  управленiя    - представляла  собой гор-
ластое неорганизованное  собранiе всЪх  членов "братства".
Боярин  В.  В. Шереметев,  взятый татарами  в плЪн  и про-
жившiй  в  Крыму  много  лЪт,  описывал  в одном  письмЪ к
царю  АлексЪю  Михайловичу  свое впечатлЪнiе  от татарска-
го  Курултая  или, как  он его  называет, "Думы".  "А дума
бусурманская  похожа  была  на раду  казацкую; на  что хан
и  ближнiе  люди  приговорят,  а  черные  юртовые  люди не
захотят,  и  то  дЪло никакими  мЪрами сделано  не будет".
На   необычайное   засилье   самовольной   толпы  жалуются
всЪ гетманы.  Казачество, по  словам Мазепы,  "никогда ни-
какой власти и начальства над собой  имЪть не  хочет". Ка-
зачья "демократiя" была, на самом дЪлЪ, охлократiей.

    Не здЪсь ли  таится разгадка  того, почему  Украина не
сдЪлалась,  в  свое  время,  самостоятельным государством?
Могли ли  его создать  люди, воспитанные  в антигосударст-
венных   традицiях?  Захватившiе   Малороссiю  "казаченки"
превратили  ее  как  бы  в  огромное  Запорожье,  подчинив
весь край своей дикой  системЪ управленiя.  Отсюда частые
перевороты,  сверженiя  гетманов,  интриги, подкопы, борь-
ба  друг  с  другом  многочисленных  группировок,  измЪны,
предательства  и  невЪроятный  политическiй  хаос,  царив-
шiй всю вторую половину  XVII вЪка.  Не создав  своего го-
сударства,  казаки  явились  самым  неуживчивым  элементом
и в тЪх  государствах, с  которыми связывала  их историче-
ская судьба.

                          * *
                           *


  Объясненiя природы  казачества надо  искать не  на За-
падЪ,  а  не  ВостокЪ,  не  на  почвЪ  удобренной римской
культурой,  а  в  "диком  полЪ",  среди тюрко-монгольских
орд.  Запорожское  казачество  давно поставлено  в прямую
генетическую  связь  с  хищными  печенЪгами,  половцами и
татарами,  бушевавшими  в  южных  степях   на  протяженiи
чуть не всей русской истории.  ОсЪвшiе в  ПриднЪпровьи и
известные  чаще  всего, под  именем Черных  Клобуков, они
со  временем  христiанизировались,   руссифицировались  и
положили  начало,  по  мнЪнiю  Костомарова,  южно-русско-
му  казачеству.  Эта точка  зрЪнiя получила  сильное под-
крЪпленiе  в  ряде  позднейших  изысканiй,  среди которых
особенным  интересом  отличается  изслЪдованiе  П.  Голу-
бовскаго.  Согласно  ему, между  степным кочевым  мiром и
русской  стихiей не  было в  старину той  рЪзкой границы,
какую  мы  себЪ  обычно  представляем. На  всем простран-
ствЪ от Дуная до  Волги, "лЪс  и степь"  взаимно проника-
ли друг друга, и в то время как печенЪги, торки  и полов-
цы  осЪдали  в русских  владЪнiях, сами  русские многочи-
сленными  островками  жили  в  глубинЪ  тюркских кочевiй.
Происходило  сильное  смЪшенiе  кровей  и  культур.  И  в
этой средЪ, по мнЪнiю Голубовскаго,  уже в  кiевскую эпо-
ху стали  создаваться особыя  воинственныя общины,  в со-
ставЪ которых  наблюдались  как  русскiе,  так  и кочевые
инородческiе  элементы.  Основываясь  на  извЪстном  "Co-
dex  Camanicus" конца XIII  вЪка, Голубовскiй  самое сло-
во "казак"  считает половецким,  в смыслЪ  стража передо-
вого, дневного и ночного {20}.
  Толкованiй этого  слова много  и выводилось  оно всег-
да  из  восточных  языков,  но прежнiе  изследователи со-
провождали  свои  утвержденiя  аргументацiей  и  соотвЪт-
ствующими  лингвистическими  выкладками.  Только   В.  А.
Голобуцкiй,  автор  недавно  вышедшей  работы  о запорож-
ском  казачествЪ,  отступил  от  этой  хорошей академиче-
ской  традицiи.  ОтмЪтив  тюркское  его  происхожденiе  и
истолковав,  как  "вольнаго человЪка",  он ничЪм  не под-
кръпил своего открытiя. Не трудно замЪтить руководив-
шее им желанiе - закрЪпить филологически за словом
"казак" то значенiе, которое придавалось ему в нацiона-
листической публицистикЪ и поэзiи ХIХ вЪка.
     НЪкоторые изслЪдователи идут дальше Голубовскаго
и ищут слЪдов казачества в скифских и в сарматских вре-
менах, когда на нашем югЪ подвизались многочисленныя
ватаги, добывавшiя пропитанiе грабежами и набЪгами.
Степь искони дышала разбоем, хищиничеством и той осо-
бой вольностью, которую так трудно отождествить с
современным понятiем свободы. Наиболее яркую печать
наложила на казачество самая близкая к нему по времени,
татарская эпоха степной исторiи. Давно обращено внима-
нiе на тюркско-татарское происхожденiе казачьей терми-
нологiи. Слово "чабан", напримЪр, означающее пастуха
овец, заимствовано от татар. От них же заимствовано и
слово "атаман", производное от "одаман", означающее
начальника чабанов своднаго стада. Сводное же стадо со-
ставляли десять соединенных стад, по тысячЪ овец в каж-
дом. Такое стало называлось "кхош". Казацкое "кош" -
становище, лагерь, сборное мЪсто, и "кошевой атаман" вы-
шли из этого степного лексикона. Оттуда же "курень" и
"куренный атаман". "Значенiе куреня, - по словам Рашид-
ед-Дина, - таково: когда в полЪ кибитки во множествЪ
стоят кругом в видЪ кольца, то называют это КУРЕНЬ".
     Объяснить прониковенiе в среду днЪпровских казаков
тюрко-монгольской кочевой терминологiи не так уж труд-
но, в виду близости Крыма. Но наиболЪе вЪроятным ея
источником были казаки же, только не свои русскiе, а
татарскiе. Представленiе о казачествЪ как спецiально рус-
ском явленiи до такой степени рапространено у нас и в
ЕвропЪ, что о существованiи иноплеменных казачьих ско-
пищ рЪдко кому извЪстно. Между тЪм, Дон и Запорожье
были, надо думать, младшими братьями и учениками каза-
ков татарских.
     На существованiе татарских казаков имЪется множест-
во указанiй. Оставляя в сторонЪ вопрос о большой Казах-
ской ордЪ за Каспiем, которую нЪкоторые историки, как
Быкадоров и Эварницкiй, ставят в родственную связь со
всЪм   казацким  мiром,   мы  ограничимся   болЪе  близкой
нам территорией - Причерноморьем.
   В 1492 г. хан Менгли Гирей писал Ивану III,  что войско
его,  возвращаясь из  под Кiева  с добычею,  было ограбле-
но  в степи  "ордынским казаками".  Об этих  ордынских или
"азовских"  казаках-татарах  неоднократно   пишут  русскiе
лЪтописцы    со времен   Ивана  III, характеризуя  их, как
самых   ужасных   разбойников,  нападавших   на  погранич-
ные   города  и   чинивших  необычайныя   препятствiя  при
сношенiях  Московскаго  Государства  с  Крымом.  "Поле не
чисто от азовских  казаков", читаем  мы постоянно  в доне-
сенiях  послов  и  пограничных воевод  государю. Татарскiе
казаки, так же как русскiе, не  признавали над  собой вла-
сти ни одного из сосЪдних государей, хотя  часто поступа-
ли к ним на службу. Так,  отряды татарских  казаков состо-
яли  на  службЪ  у  Москвы,  не  гнушалась  ими  и Польша.
ИзвЪстно  по  крайней  мЪрЪ,  что  король  Сигизмунд-Август
призывал  к  себЪ  бЪлгородских  (аккерманских)   и  пере-
копских казаков и посылал  им сукно  на жалованье.  Но ча-
ще  всЪх  привлекал  их  себЪ  на  помощь   крымскiй  хан,
имЪвшiй постоянно  в составЪ  своих войск  крупные казачьи
отряды.  Разбойничая  на   пространствЪ  между   Крымом  и
московской  украйной,  татарскiе  казаки были  в военном,
бытовом  и  экономическом  отношенiи  самостоятельной  ор-
ганизацiей, так  что польскiе  лЪтописцы, зная  четыре та-
тарскiя  орды  (заволжскую, астраханскую,  казанскую, пе-
рекопскую),  причисляли  к ним,  иногда, пятую  - казац-
кую {21}.

   Надо ли,  послЪ этого,  ходить далеко  на Запад  в пои-
сках  образца  для   запорожской  СЪчи?   Истинной  школой
днЪпровской  вольницы  была  татарская  степь,  давшая  ей
все от воинских прiемов,  лексикона, внЪшняго  вида (усы,
чуб,  шаровары), до  обычаев, нравов  и всего  стиля пове-
денiя.

   Прославленные  морскiе  походы  в   туреччину  выглядят
совсЪм  не  патрiотическим и  не благочестивым  дЪлом. Са-
ми,  украинофилы  прошлаго  вЪка  знали, что  казаки "роз-
бивали  по  Черному  море  християнске купецтво  заодно с
бесурменским,   а  дома   плиндрували  руськи   свои  городи
татарским робом" {22}.
     "Были  в  Швецiи  казаки  запорожскiе, числом  4.000, -
пишет  одна  польская  лЪтопись,  -  над  ними   был  гетма-
ном  Самуил  Кошка,  там  этого  Самуила  и убили.  Казаки в
Швецiи  ничего  добраго  не  сдЪлали,  ни гетману,  ни коро-
лю  не  пособили,   только  на  Руси  Полоцку  великiй  вред
сдЪлали  и  город  славный   Витебск  опустошили,  золота  и
серебра  множество  набрали,  мЪщан  знатных  рубили  и  та-
кую  содомiю  чинили,  что  хуже  злых  непрiятелей  или та-
тар".  Под  1603  годом  повЪствуется  о  похожденiи казаков
под  начальством  нЪкоего   Ивана  Куцки   в  Боркулабовской
и  Шупенской  волостях,  гдЪ они  обложили  населенiе  данью
в  деньгах  и  натурЪ.  "В  том  же  году в  городЪ МогилевЪ
Иван  Куцка  сдал  гетманство,  потому  что  в   войскЪ было
великое  своевольство:  что  кто  хочет, то  дЪлает. ПрiЪхал
посланец  от  короля  и  панов  радных,   напоминал,  грозил
казакам, чтоб они никакого насилiя  в городЪ  и по  селам не
дЪлали.  К  этому  посланцу  приносил  один  мЪщании  на ру-
ках  дЪвочку  шести  лЪт,  прибитую  и  изнасилованную, едва
живую;  горько,  страшно  было  глядЪть:  всЪ  люди плакали,
Богу   Создателю   молились,   чтобы   таких   своевольников
истребил  навЪки.  А  когда  казаки  назад  на  Низ поЪхали,
то  великiе  убытки  селам  и  городам дЪлали,  женщин, дЪ-
виц,  дЪтей  и  лошадей с  собою брали;  один казак  вел ло-
шадей 8, 10, 12, дЪтей 3, 4, женщин или дЪвиц 4 или 3" {23}.
     ЧЪм  эта  картина  отличается  от  вида  крымской  орды
возвращающейся   с  ясырем   из  удачнаго   набЪга?  Разница
может  быть, та,  что татары  своих единовЪрцев  и единопле-
менников  не  брали  и  не  продавали  в рабство,  тогда как
для  запорожских  "лыцарей"  подобных   тонкостей  не    су-
ществовало.
     Школа  Запорожья  была  не  рыцарская  и   не  трудовая
крестьянская.   Правда,   много  крЪпостных   мужиков  бЪжа-
ло   туда   и  много   было  поборников   идеи  освобожденiя
селянства  от  крЪпостного  права.  Но   принесенныя  извне,
эти  идеи  замирали  в  Запорожьи  и   подмЪнялись  другими.
Не  онЪ  опредЪляли  образ  СЪчи  и  общiй  тонус  ея жизни.
ЗдЪсь  существовали  свои  вЪковЪчныя  традицiи,   нравы  и
свой  взгляд  на мiр.  Попадавшiй сюда  человЪк перевари-
вался и перетапливался, как в  котлЪ, из  малоросса стано-
вился  казаком,  мЪнял  этнографiю,  мЪнял душу.  В глазах
современников,  как  отдЪльные  казаки,  так  и  цЪлыя  их
объединенiя,  носили характер  "добычников". "Жен  не дер-
жат, землю  не пашут,  питаются от  скотоводства, звЪриной
ловли  и  рыбнаго промысла,  а в  старину больше  в  добы-
чах,   от   сосЪдственных  народов   получаемых,  упражня-
лись" {24}.  Казакованiе  было особым   методом  добыванiя
средств к жизни, и тот же Папроцкiй,  воспЪвавшiй казаков,
как  рыцарей,  признается  в одном  мЪстЪ, что  в низовьях
ДнЪпра  "сабля  приносила  больше  барышей,  чЪм  хозяйст-
во".  Именно поэтому  в казачество  шли не  одни простолю-
дины,  но  и шляхта,  подчас из  очень знатных  родов. На-
сколько  возвышенными  были  их  цЪли и  устремленiя, вид-
но  из  случая  с  знаменитым   Самуилом  Заборовским. От-
правляясь в Запорожье, он  мечтал о  походЪ с  казаками на
московскiе  предЪлы,  но  явившись  в  СЪчь  и  ознакомив-
шись  с  обстановкой,  мЪняет  намЪренiе и  предлагает по-
ход  в  Молдавiю.  Когда  же  татары приходят  с дружеским
предложенiем  итти  совмЪстно  грабить  Персiю,  он охотно
соглашается и на  это. Запорожскiе  мораль и  нравы хорошо
были  извЪстны  в  ПольшЪ:   коронный  гетман   Ян  Замой-
скiй,  обращаясь  к  провинившимся  шляхтичам,  выставляв-
шим  в оправдание  прежних проступков  свои заслуги  в за-
порожском  войскЪ,  говорил:  "Не  на  Низу  ищут  славной
смерти,  не  там  возвращаются  утраченныя  права.  Каждо-
му  разсудительному  человеку  понятно,  что туда  идут не
из любви к отчеству, а для добычи" {25}.
   Даже в позднiя врЪмена, в началЪ XVIII века,  казаки не
стЪснялись  называть  свое  ремесло  его  собственным име-
нем.  Когда Булавин  поднял на  Дону возстанiе  против Пе-
тра  Великаго,  он  отправился  в  Запорожье с  цЪлью при-
брать  там  себЪ  помощников.    СЪчь  заволновалась. Одни
стояли  за  немедленное  соединенiе  с  донским  атаманом,
другiе  боялись  порывать  с   Москвой.  Дошло   до  смЪны
кошевого  и  старшины.  УмЪренная  группа одержала  верх и
порЪшили  всей  СЪчью  не   выступать, а  разрЪшить  жела-
ющим  присоединиться  к  Булавину  на  свой  риск. Булавин
встал  в  Самарских  городках и  обратился к  запорожцам с
призывом:  "Атаманы  молодцы,  дорожные   охотники,  воль-
ные  всяких  чинов  люди,  ВОРЫ  и  РАЗБОЙНИКИ!  Кто похо-
чет  с  военным  походным  атаманом   Кондратьем  Афанась-
евичем  Булавиным,  кто  похочет с  ним погулять  по чисту
полю,  красно походить,  сладко попить  да поЪсть,  на до-
брых  конях поЪздить,  то прiЪзжайте  в черны  вершины са-
марскiя!" {26}.
     До учреждения осЪдлаго  реестроваго казачества  в се-
рединЪ  XVI   вЪка,  термином  "казак"  опредЪлялся особый
образ  жизни.  "Ходить  в  казаки"  означало  удаляться  в
степь  за  линiю пограничной  охраны и  жить там  на подо-
бiе  татарских казаков,  т. е.,  в зависимости  от обстоя-
тельств, ловить рыбу, пасти овец или грабить.
     Фигура  запорожца не  тождественна с  типом коренного
малороссiянина,  они  представляют  два разных  мiра. Один
-  осЪдлый,  земледЪльческiй,  с  культурой,  бытом, навы-
ками  и  традицiями  унаслЪдованными  от  кiевских времен.
Другой   -   гулящiй,   нетрудовой,    ведущiй   разбойную
жизнь,  выработавшiй  совершенно  иной  темперамент  и ха-
рактер  под влiянiем  образа жизни  и смЪшенiя  со степны-
ми   выходцами.   Казачество  порождено   не  южно-русской
культурой,  а  стихiей  враждебной,  пребывавшей столЪтiя-
ми в состоянiи войны с нею.
     Высказанная  многiми  русскими историками,  мысль эта
поддержана    нынЪ   нЪмецким    изслЪдователем   Гюнтером
Штеклем,   полагающим,   что  первыми   русскими  казаками
были  руссифицировавшiеся  крещеные  татары.   В   них  он
видит отцов восточно-славянскаго казачества.
     Что   касается   легенды,   приписывающей  запорожцам
миссiю  защиты  славянскаго  востока  Европы  от  татар  и
турок,  то  она,  ныне, достаточно  развЪнчана накопившим-
ся документальным  матерiалом  и  трудами  изслЪдователей.
Казацкая  служба  на  краю  Дикаго поля  создана иницiати-
вой и усилiями  польскаго государства,  а не  самого каза-
чества. Вопрос этот давно ясен для исторической науки.