[Prev][Next][Index]
"Proishozhdenie Ukrainskogo Separatizma"(5/14)
ЗАХВАТ МАЛОРОССIИ КАЗАКАМИ
Кто не понял хищной природы казачества, кто смЪши-
вает его с бЪглым крестьянством, тот никогда не поймет
ни происхожднiя украинскаго сепаратизма, ни смысла со-
бытыя ему предшествовавшаго, в серединЪ XVII вЪка. А
событiе это означало не что иное, как захват небольшой
кучкой степной вольницы огромной по территорiи и по
народонаселенiю страгы. У казаков, с давних пор жила
мечта получить в кормленiе какое нибудь небольшое го-
сударство. Судя по частым набЪгам на Молдаво-Валахiю,
эта земля была раньше всЪх ими облюбована. Они ею
чуть было не овладЪли в 1563 г., когда ходили туда под
начальством Байды-Вишневецкаго. Уже тогда шла рЪчь о
возведенiи этого предводителя на господарскiй престол.
Через 14 лЪт, в 1577 г., им удается взять Яссы и посадить
на трон своего атамана Подкову, но и на этот раз успЪх
оказался непродолжительным, Подкова не удержался на
господарствЪ. Не взирая на неудачи, казаки, чуть не цЪ-
лое столЪтiе продолжали попытки завоеванiя и захвата
власти в дунайских княжествах. Прибрать их к рукам, уч-
редиться там в качествЪ чиновничества, завладЪть уряда-
ми - таков был смысл их усилий.
Судьба к ним оказалась благосклоннЪе, чЪм они могли
предполагать, она отдала им гораздо болЪе богатую и об-
ширную, чЪм Молдавiя, землю - Украину. Выпало такое
счастье, в значительной мЪрЪ неожиданно для них самих,
- благодаря крестьянской войнЪ, приведшей к паденiю
крЪпостного права и польскаго владычества в краЪ.
Но прежде чЪм говорить об этом, необходимо отмЪ-
тить одну важную перемЪну, совершившуюся в серединЪ
XVI вЪка. РЪчь идет о введенiи так называемаго "реестра",
под каковым разумЪлся список тЪх казаков, что польское
правительство приняло к себЪ на службу для охраны окра-
инных земель от татарских набЪгов. Строго ограничен-
ные числом, доведенным с теченiем времени до 6.000, под-
чиненные польскому коронному гетману и получившiе свой
войсковой и административный центр в городЪ Терехте-
мировЪ над ДнЪпром, реестровые казаки надЪлены были
извЪстными правами и льготами: избавлялись от налогов,
получали жалованье, имЪли свой суд, свое выборное упра-
вленiе. Но поставив эту избранную группу в привилегиро-
ванное положенiе, польское правительство наложило за-
прет на всякое другое казакованiе, видя в нем развитiе
вреднаго, гулящаго, антиправительственнаго элемента.
В ученой литературЪ, эта реформа разсматривается,
обычно, как первое юридическое и экономическое раздЪ-
ленiе внутри казачества. В реестровых видят избранную
касту, получившую возможность обзаводиться домом,
землей, хозяйством и примЪнять, нерЪдко в больших раз-
мЪрах, труд работников и всвозможных слуг. СовЪтским
историкам это дает матерiал для безконечных разсужде-
нiй о "разслоенiи", об "антагонизмЪ".
Но антагонизм существовал не в казачьей средЪ, а
между казаками и хлопами. В Запорожьи, как и в самой
РЪчи Посполитой, хлопов презрительно называли "чер-
нью". Это тЪ, кто убЪжав от панскаго ярма, не в силах
оказались преодолеть своей хлЪборобной мужицкой при-
роды и усвоить казачьи замашки, казачью мораль и пси-
хологiю. Им не отказывали в убЪжищЪ, но с ними никог-
да не сливались; запорожцы знали случайность их появле-
нiя на низу и сомнительныя казачьи качества. Лишь не-
большая часть, пройдя степную школу, безповоротно мЪ-
няла крестьянскую долю на профессiю лихого добычника.
В большинствЪ же своем, хлопскiй элемент распылялся:
кто погибал, кто шел работниками на хутора к реестро-
вым, а когда наплыв такого люда был большим, образо-
вывал скопища, служившiя пушечным мясом для ловких
предводителей из старых казаков, вродЪ Лободы или На-
ливайки, и натравливался на пристепныя имЪнiя польских
магнатов.
Взаимоотношенiя же между реестровыми и нереестро-
выми, несмотря на нЪкоторыя размолвки, никогда не вы-
ражались в формЪ классовых или сословных распрей.
СЪчь для тЪх и других была колыбелью и символом един-
ства. Реестровые навЪщают ее, бЪгут туда в случаЪ невзгод
или ссор с польским правительством, часто объединяются
с сЪчевиками для совмЪстных грабительских экспедицiй.
Реестровая реформа не только не встрЪчена враждеб-
но на низу, но окрылила все степное гультяйство; попасть
в реестр и быть причисленным к "лыцарству" стало мечтой
каждаго запорожскаго молодца. Реестр явился не разла-
гающим, а скорЪй объединяющим началом и сыграл вид-
ную роль в развитiи "самосознанiя".
Вчерашняя разбойная вольница, сдЪлавшись королев-
ским войском, призванным оберегать окраины РЪчи Пос-
политой, возгорЪлась мечтой о нЪкоем почетном мЪстЪ
в панской республикЪ; зародилась та идеологiя, которая
сыграла потом столь важную роль в исторiи Малороссiи.
Она заключалась в сближенiи понятiя "казак" с понятiем
"шляхтич". Сколь смЪшной ни выглядЪла эта претензiя в
глазах тогдашняго польскаго общества, казаки упорно
держались ея.
Шляхтич владЪет землями и крестьянами по причинЪ
своей воинской службы в пользу государства; но казак
тоже воин и тоже служит РЪчи Посполитой, почему же
ему не быть помЪщиком, тЪм болЪе, что бок-о-бок с ним,
в Запорожьи жили, нерЪдко, природные шляхтичи из зна-
тных родов, шедшiе в казаки? Свои вожделЪнiя реестро-
вое войско начало выражать в петицiях и обращенiях к
королю и сейму. На конвокацiонном сеймЪ 1632 года, его
представители заявили: ""Мы убЪждены, что дождемся
когда нибудь того счастливаго времени, когда получим
исправленiе наших прав рыцарских и ревностно просим,
чтобы сейм изволил доложить королю, чтобы нам были
дарованы тЪ вольности, которыя принадлежат людям ры-
царским" {27}.
Скапливая богатства, обзаводясь землей и слугами,
верхушка казачества, в самом дЪлЪ, стала приближаться,
экономически, к образу и подобiю шляхты. ИзвЪстно, что у
того же Богдана Хмельницкаго было земельное владЪнiе
в СубботовЪ, дом и нЪсколько десятков челяди. К срединЪ
XVII вЪка, казачья аристократiя, по матерiальному достат-
ку, не уступала мелкому и среднему дворянству. Отлично
понимая важность образованiя для дворянской карьеры,
она обучает своих дЪтей панским премудростям. Меньше,
чЪм чрез сто лет послЪ введенiя реестра, среди казацкой
старшины можно было встрЪтить людей употреблявших
латынь в разговорЪ. ИмЪя возможность, по характеру служ-
бы, часто общаться со знатью, старшина заводит с нею
знакомства, связи, стремится усвоить ея лоск и замашки.
Степной выходец, печенЪг, готов, вот-вот, появиться в
свЪтской гостиной. Ему не хватает только шляхетских
прав.
Но тут и начинается драма, обращающая ни во что и
латынь, и богатства, и земли. Польское панство, замкнув-
шись в своем кастовом высокомЪрiи, слышать не хотЪло
о казачьих претензiях. Легче завоевать Молдавiю, чЪм
стать членом благороднаго сословiя в РЪчи Посполитой.
Не помогают ни лойяльность, ни вЪрная служба. При та-
ком положенiи, многiе издавна начали подумывать о прiо-
брЪтенiи шляхетства вооруженной рукой.
* *
*
Украинская нацiоналистическая и совЪтская марксист-
ская исторiографiи до того затуманили и замутили карти-
ну казачьих бунтов конца XVI и первой половины XVII
вЪка, что простому читателю трудно бывает понять их
подлинный смысл. Меньше всего подходят они под кате-
горiю "нацiонально-освободительных" движенiй. Нацiо-
нальной украинской идеи в то время в поминЪ не было.
Но и "антифеодальными" их можно назвать лишь в той
степени, в какой принимали в них участiе креcтьяне, бЪ-
жавшiе на Низ в поисках избавленiя от нестерпимой крЪп-
остной неволи. Эти крестьяне были величайшими муче-
никами РЪчи Посполитой. Иезуит Скарга - яростный го-
нитель и ненавистник православiя и русской народности,
признавал, что нигдЪ в мiрЪ помЪщики не обходятся бо-
лЪе безчеловЪчно со своими крестьянами, чЪм в Поль-
шЪ. "ВладЪлец или королевскiй староста не только отни-
мает у бЪднаго хлопа все, что он зарабатывает, но и уби-
вает его самого когда захочет и как захочет, и никто не
скажет ему за это дурного слова".
Крестьянство изнемогало под бременем налогов и бар-
щины; никаких трудов нехватало оплачивать непомЪрное
мотовство и роскошь панов. Удивительно ли, что оно го-
тово было на любую форму борьбы со своими угнетате-
лями? Но нашедши такую готовую форму в казачьих бун-
тах, громя панскiе замки и фольварки, мужики дЪлали не
свое дЪло, а служили орудiем достиженiя чужих выгод.
Хлопская ярость в борьбЪ с поляками всегда нравилась
казачеству и входила в его расчеты. Численно, казаки
представляли ничтожную группу; в самыя хорошiя вре-
мена она не превышала 10.000 человЪк, считая реестро-
вых и сЪчевиков вмЪстЪ. Они никогда, почти, не выдер-
живали столкновенiй с коронными войсками РЪчи Поспо-
литой. Уже в самых ранних казачьих возстанiях наблюда-
ется стремленiе напустить прибЪжавших за пороги мужи-
ков на замки магнатов. Но механизм и управленiе возста-
нiями находились, неизмЪнно, в казачьих руках, и казаки
добивались не уничтоженiя крЪпостного порядка, но ста-
рались правдами и неправдами втереться в феодальное
сословие. Не о свободЪ шла тут рЪчь, а о привилегiях. То
был союз крестьянства со своими потенцiальными пора-
ботителями, которым удалось, с теченiем времени, при-
брать его к рукам, заступив мЪсто польских панов.
Конечно, запорожцам предстояло, рано или поздно,
- либо быть раздавленными польской государственностью,
либо примириться с положенiем особаго воинскаго сосло-
вiя, наподобiе позднЪйших донцов, черноморцев, терцев,
если бы не грандiозное всенародное возстанiе 1648 г., от-
крывшее казачеству возможности, о которых оно могло
лишь мечтать. "МнЪ удалось совершить то, о чем я никог-
да и не мыслил" - признавался впослЪдствiи Хмельниц-
кiй.
Выступленiя мужиков поляки боялись гораздо больше,
чЪм казаков. "Число его сообщников простирается теперь
до 3.000, - писал королю гетман Потоцкiй по поводу вы-
ступленiя Хмельницкаго. - Сохрани Бог, если он войдет
с ними в Украйну, тогда эти три тысячи возрастут до ста
тысяч". Уже первая битва при Желтых Водах выиграна
была благодаря тому, что служившiе у Стефана Потоцка-
го русскiе жолнеры перешли на сторону Богдана. В бит-
вЪ под Корсунем содЪйствiе и помощь русскаго населе-
нiя выразились в еще большей степени. К Хмельницкому
шли со всЪх сторон, так что войско его росло с необык-
новенной быстротой. Под Пилявой оно было столь вели-
ко, что первоначальное ядро его, вышедшее из Запо-
рожья, потонуло в толпЪ новых ополченцев. Когда в са-
мый разгар возстанiя была собрана рада в БЪлой Церкви,
на нее явилось свыше 70.000 человЪк. Никогда доселЪ ка-
зацкое войско не достигало подобной цифры. Но она да-
леко не выражает всего числа возставших. Большая часть
шла не с Богданом, а разсыпалась в видЪ так называемых
"загонов" по всему краю, внося ужас и опустошенiе в пан-
скiя помЪстья. Загоны представляли собою громадныя ор-
ды под начальством какого нибудь Харченко Гайчуры или
Лисенко Вовгуры. Поляки так их боялись, что один крик
"вовгуровцы идут" повергал их в величайшее смятенiе.
На ПодолЪ свирЪпствовали загоны Ганжи, Остапа Па-
влюка, Половьяна, Морозенко. Каждый из этих отрядов
представлял солидное войско, а нЪкоторые могли, по тЪм
временам, почитаться громадными армiями. "Вся эта сво-
лочь, - по выраженiю польскаго современника, - состоя-
ла из презрЪннаго мужичья, стекавшагося на погибель
панов и народа польскаго".
"Было время, - говорил гетман СапЪга, - когда мы
словно на медвЪдя ходили укрощать украинскiе мятежи;
тогда они были в зародышЪ, под предводительством ка-
кого нибудь Павлюка; теперь иное дЪло! Мы ополчаемся
за вЪру, отдаем жизнь нашу за семейства и достоянiе наше.
Против нас не шайка своевольников, а великая сила цЪ-
лой Руси. Весь народ русскiй из сел, деревень, мЪстечек,
городов, связанный узами вЪры и крови с казаками, гро-
зит искоренить шляхетское племя и снести с лица земли
Ръчь Посполитую".
Чего в теченiе полустолЪтiя не могло добиться ни од-
но казачье возстанiе, было в нЪсколько недЪль сдЪлано
"презрЪнным мужичьем" - панская власть на УкрайнЪ
сметена точно ураганом. Мало того, всему польскому го-
сударству нанесен удар, повергшiй его в состоянiе безпо-
мощности. Казалось, еще одно усилiе и оно рухнет. Не ус-
пЪла РЪчь Посполитая опомниться от оглушительных уда-
ров при Желтых Водах и под Корсунем, как послЪдова-
ла ужасающая катастрофа под Пилявой, гдЪ цвЪт поль-
скаго рыцарства обращен в бЪгство, как стадо овец, и был
бы безусловно истреблен, если бы не богатЪйшiй лагерь,
грабежом котораго увлеклись побЪдители, прекратив пре-
слЪдованiе. Это пораженiе, вмЪстЪ с повсемЪстной рЪзней
панов, ксендзов и евреев, вызвало всеобщiй ужас и оцЪпе-
нЪнiе. Польша лежала у ног Хмельницкаго. Вздумай он
двинуться со своими полчищами вглубь страны, он до самой
Варшавы не встрЪтил бы сопротивленiя. Если бывают в
жизни народов минуты, от которых зависит все их буду-
щее,то такой минутой для украинцев было время послЪ пи-
лявской побЪды. Избавленiе от рабства, уничтоженiе напо-
ра воинствующаго католичества, полное нацiональное ос-
вобожденiе - все было возможно и достижимо в тот миг.
Народ это инстинктивно чувствовал и горЪл желанiем до-
вести до конца дЪло свободы. К Хмельницкому со всЪх
сторон неслись крики: "Пане Хмельницкiй, веди на ляхив,
кинчай ляхив!".
Но тут и выяснилась разница между чаянiями наро-
да и устремленiями казачества. Повторилось то, что на-
блюдалось во всЪх предыдущих возстанiях, руководимых
казаками: циничное предательство мужиков во имя спе-
цiально казачьих интересов.
Возглавившiй, волею случая, ожесточенную крестьян-
скую войну, Хмельницкiй явно принял сторону иноземцев
и иновЪрцев помЪщиков против русских православных
крестьян. Он не только не пошел на Варшаву и не разру-
шил Польши, но придумал обманный для своего войска
маневр, двинувшись на Львов и потом долго осаждая, без
всякой надобности, Замостье, не позволяя его, в то же
время, взять. Он вступил в переговоры с поляками насчет
избранiя короля, послал на сейм своих представителей, дал
торжественное обЪщанiе повиноваться приказам новаго
главы государства и, в самом дЪлЪ, прекратил войну и от-
ступил к Кiеву по первому трбованiю Яна Казимира.
Для хлопов это было полной неожиданностью. Но их
ждал другой удар: еще не достигнув Кiева, гдЪ он должен
был дожидаться посланников короля, гетман сделал важ-
ное политическое заявленiе, санкцiонировавшее существо-
ванiе крЪпостного права в Малой Россiи. В обращенном
к дворянству универсалЪ, он выражал пожеланiе "чтобы
сообразно волЪ и приказанiю его королевскаго величест-
ва, вы не замышляли ничего дурного против нашей гре-
ческой религiи и против ваших подданных, но жили с
ними в мирЪ и содержали их в своей милости {28}. Мужи-
ков возвращали опять в то состоянiе,из котораго они толь-
ко что вырвались.
ИзмЪна продолжалась и при новом столкновенiи с
Польшей, в 1649 г. Когда крестьянская армiя под Зборо-
вом наголову разбила королевское войско, Хмельницкiй
не только не допустил плЪненiя короля, но преклонил пе-
ред ним колЪни и заключил договор, который был вопiю-
щим предательством малороссiйскаго народа. По этому до-
говору, Украина оставалась попрежнему под польской
владой, а об отмЪнЪ крЪпостного права не было сказано
ни слова. Зато казачество возносилось на небывалую вы-
соту. Состав его увеличивался до 40.000 человЪк, которые
надЪлялись землей, получали право имЪть двух подпо-
мощников и становились на завЪтный путь постепеннаго
превращения в "лыцарей". Старшина казачья прiобрЪтала
право владЪть "ранговыми маетностями" - особым фон-
дом земель, предназначенным для пользованiя чинов ка-
зачьяго войска на то время, пока человЪк занимал соот-
вЪтствующую должность. Самое войско казачье могло те-
перь смотрЪть на себя, как на войско короля и РЪчи Пос-
политой в русских зЪмлях; недаром Богданов посланый
сказал, однажды, гетману Потоцкому: "РЪчь Посполитая
может положиться на казаков; мы защищаем отечество".
Гетман казацкiй получал все чигиринское староство с го-
родом Чигирином "на булаву", да к этому прихватил еще
богатое местечко Млiев, доставлявшее своему прежнему
владЪльцу, Конецпольскому, до 200.000 талеров дохода {29}.
Но зборовским условiям так и не пришлось стать дЪй-
ствительностью. Крестьянство не мирилось с положенiем,
при котором лишь 40.000 счастливцев получат землю и
права свободных людей, а вся остальная масса должна
оставаться в подневольном состоянiи. Крестьяне вилами и
дубинами встрЪчали панов возвращавшихся в свои имЪ-
нiя, чЪм вызвали шумные протесты поляков. Гетману при-
шлось, во исполнение договора, карать ослушников смер-
тью, рубить головы, вЪшать, сажать на кол, но огонь от
этого не утихал. Казни раскрыли народу глаза на роль
Богдана и ему, чтобы не лишиться окончательно прести-
жа, ничего не оставалось, как снова возглавить народное
ополченiе, собравшееся в 1652 г. для отраженiя очередно-
го польскаго нашествiя на Украйну.
В исторической литературЪ давно отмЪчено, что стра-
шное пораженiе, постигшее на этот раз русских под Бере-
сетчком, было прямым результатом антагонизма между
казаками и крестьянством.
* *
*
ЗдЪсь не мЪсто давать подробный разсказ о возстанiи
Хмельницкаго, оно описано во многих трудах и моногра-
фiях. Наша цЪль - обратить вниманiе на нерв событiй,
ясный для современников, но необычайно затемненный
историками XIX-XX в.в. Это важно, как для того, чтобы
понять причину присоединенiя Украйны к Московскому
Государству, так и для того, чтобы понять, почему на
другой же день послЪ присоединенiя там началось "сепа-
ратистское" движенiе.
Москва, как извЪстно, не горЪла особенным желанiем
присоединить к себЪ Украину. Она отказала в этом Кiев-
скому митрополиту Iову Борецкому, отправившему в 1625
г. посольство в Москву, не спЪшила отвЪчать согласiем и
на слезныя челобитья Хмельницкаго, лросившаго неодно-
кратно о подданствЪ. Это важно имЪть в виду, когда чи-
таешь жалобы самостiйнических историков на "лихих со-
сЪдей", не позволивших, будто бы, учредиться независи-
мой УкраинЪ в 1648-1654 г. г. Ни один из этих соседей -
Москва, Крым, Турцiя - не имЪли на нее видов и ника-
ких препятствiй ея независимости не собирались чинить.
Что же касается Польши, то послЪ одержанных над нею
блестящих побЪд, ей можно было продиктовать любыя
условiя. Не в сосЪдях было дЪло, а в самой УкраинЪ. Там,
попросту, не существовало в тЪ дни идеи "незалежности",
а была лишь идея перехода из одного подданства в дру-
гое. Но жила она в простом народЪ - темном, неграмот-
ном, непричастном ни к государственной, ни к обществен-
ной жизни, не имЪвшем никакого опыта политической ор-
ганизацiи. Представленный крестьянством, городскими жи-
телями - ремесленниками и мелкими торговцами, он со-
ставлял самую многочисленную часть населенiя, но вслЪд-
ствiе темноты и неопытности, роль его в событiях тЪх дней
заключалась только в ярости, с которой он жег панскiе зам-
ки и дрался на полях сраженiй. Все руководство сосредота-
чивалось в руках казачьей аристократiи. А эта не думала
ни о независимости, ни об отдЪленiи от Польши. Ея усилiя
направлялись, как раз, на то, чтобы удержать Украину
под Польшей, а крестьян под панами, любой цЪной. СебЪ
самой она мечтала получить панство, какового нЪкоторые
добились уже в 1649 г., послЪ Зборвскаго мира.
Политика казачества, его постоянныя предательства
были причиной того, что побЪдоносная, вначалЪ, борьба
стала оборачиваться, под конец, неудачами для Украины.
Богдан и его приспЪшники постоянно твердили одно и то
же: "Нехай кождый з своего тишится, нехай кождый сво-
его глядит - казак своих вольностей, а тЪ, которые не
приняты в реестр, должны возвращаться к своим панам и
платить им десятую копу". Между тЪм, по донесенiям мо-
сковских освЪдомителей, "тЪ де казаки попрежнему у па-
шни быть не хотят, а говорят что они вмЪстЪ всЪ за хри-
стианскую вЪру стояли, кровь проливали" {30}.
Удивительно ли, что измученный измЪнами, извЪрив-
шiйся в своих вождях, народ усматривал единственный вы-
ход в московском подданствЪ? Многiе, не дожидаясь по-
литическаго разрЪшенiя вопроса, снимались цЪлыми се-
лами и повЪтами и двигались в московскiе предЪлы. За
каких нибудь полгода выросла Харьковщина - пустынная
прежде область, заселенная теперь сплошь переселенцами
из польскаго государства.
Такое стихiйное тяготенiе народной толщи к МосквЪ
сбило планы и разстроило всю игру казаков. Противо-
стоять ему открыто они не в силах были. Стало ясно, что
народ пойдет на что угодно, лишь бы не остаться под
Польшей. Надо было либо удерживать его попрежнему
в составЪ РЪчи Посполитой и сдЪлаться его откровенным
врагом, либо рЪшиться на рискованный маневр - послЪ-
довать за ним в другое государство и, пользуясь обстоя-
тельствами, постараться удержать над ним свое господст-
во. Избрали послЪднее.
Произошло это не без внутренней борьбы. Часть мате-
рых казаков во главЪ с Богуном откровенно высказалась
на Тарнопольской радЪ 1653 г. против Москвы, но боль-
шая часть, видя как "чернь" разразилась восторженными
криками при упоминании о "царЪ восточном", приняла сто-
рону хитраго Богдана. Насчет истинных симпатiй Хмель-
ницкаго и его окруженiя двух мнЪнiй быть не может -
это были полонофилы; в московское подданство шли с
величайшей неохотой и страхом. Пугала неизвЪстность
казачьих судеб при новой власти. Захочет ли Москва дер-
жать казачЪство, как особое сословiе, не воспользуется ли
стихiйной прiязнью к себЪ южно-русскаго народа и не
произведет ли всеобщего уравненiя в правах, не дЪлая
разницы между казаком и вчерашним хлопом? СвидЪтель-
ством такого тревожнаго настроенiя явилась идея крым-
скаго и турецкаго подданства, сдЪлавшаяся вдруг попу-
лярной среди старшины в самый момент переговоров с
Москвой. Казачьей элитЪ она сулила полное безконтроль-
ное хозяйнячанье в краЪ под покровительством такой вла-
сти, которая ее совсЪм бы не ограничивала, но от кото-
рой можно всегда получить защиту.
В серединЪ 1653 года, Иван Выговскiй разсказывал цар-
ским послам о тайной радЪ, на которой присутствовали
одни полковники, да высшiе войсковые чины. Там обсуж-
дался вопрос о турецком подданствЪ. ВсЪ полковники на
него согласились за исключенiем кiевскаго Антона Ждано-
вича, да самого Выговскаго. Подчеркивая свое москво-
фильство, Выговскiй нарисовал довольно бурную сцену:
"И я гетману и полковником говорил: хто хочет тот под-
давайся турку, а мы Ъдем служить великому государю
христiанскому и всЪм черкасом вашу раду скажем, как вы
забыли Бога так дЪлаете. И гетман де меня за то хотЪл
казнить. И я де увидя над собою такое дЪло, почал да-
вать прiятелем своим вЪдомость, чтоб они до всего вой-
ска доносили тою вЪдомость. И войско де, свЪдав про то,
почали говорить: всЪ помрем за Выговскаго, кромЪ ево
нихто татарам не смЪет молыть" {31}. Так ли, на самом дЪ-
лЪ, вел себя Выговскiй - неизвЪстно; вЪрнЪе всего, рисо-
вался перед московскими послами, но факт описаннаго им
сборища вполнЪ вЪроятен.
Турецкiй проэкт - свидЪтельство смятенiя казацких
душ, но вряд ли кто из его авторов серьезно вЪрил в воз-
можность его осуществленiя, по причинЪ одiозности для
народа турецко-татарскаго имени, а также потому, что
народ уже сдЪлал свой выбор. Роман Ракушка Романов-
скiй, извЪстный под именем Самовидца, описывая в своей
лЪтописи переяславское присоединенiе, c особым стара-
нiем подчеркнул его всенародный характер: "По усiей
УкраинЪ увесь народ с охотой тое учинил".
То был критическiй момент в жизни казачьей старши-
ны и можно понять нервозность, с которой она старалась
всЪми способами получить от царских послов документы
гарантирующiе казачьи вольности. Явившись к присягЪ,
старшина и гетман потребовали, вдруг, чтобы царь в лицЪ
своих послов присягнул им с своей стороны и выдал об-
надеживающiя грамоты. "Николи не бывало и впредь не
будет, - сказал стольник Бутурлин, - и ему и говорить
о том было непристойно, потому что всякiй подданный
повинен вЪру дати своему государю" {32}. Он тут же, в церк-
ви, объяснил Хмельницкому недопустимость такой прися-
ги с точки зрЪнiя самодержавнаго принципа. Столь же
категорическiй отвЪт был дан через нЪсколько дней послЪ
присяги, когда войсковой писарь И. Выговскiй с полковни-
ками явился к Бутурллну с требованiем "дать им письмо за
своими руками, чтобы вольностям и маятностям быть по
прежнему". При зтом, послам было сказано, что если они
"такова письма не дадут и стольником де и дворяном в
городы Ъхать не для чево, для того что всЪм людем в го-
родЪх будет сумленiе" {33}. Это означало угрозу срыва кам-
панiи по приведенiю к присягЪ населенiя Малороссiи. По-
слов пугали опасностью передвиженiя по странЪ, вслЪд-
ствiе разгула татарских шаек. Послы не испугались и ни на
какiя домогательства не поддались, назвав их "непристой-
ными". "Мы вам и преж сего сказывали, что царское ве-
личество вольностей у вас не отнимает и в городЪх у вас
указал государь до своего государева указу быть попреж-
нему вашим урядником и судитца по своим правам и мает-
ностей ваших отнять государь не велит". Бутурлин настаи-
вал лишь на том, чтобы казаки, вмЪсто требованiя гаран-
тiйнаго документа, обратились к царю с челобитьем. Про-
симыя блага могут быть получены только путем пожало-
ванiя со стороны монарха.
Не будем здЪсь вдаваться в разсмотрЪнiе самостiйниче-
ской легенды о так называемой "переяславской конститу-
цiи", о "переяславском договорЪ"; она давно разоблаче-
на. Всякаго рода препирательства на этот счет могут
сколько угодно тянуться в газетных статьях и в памфле-
тах - для науки зтот вопрос ясен. Источники не сохрани-
ли ни малЪйшаго указанiя на документ похожiй хоть в
какой-то степени на "договор" {34}. В ПереяславлЪ в 1654 г,
происходило не заключенiе трактата между двумя страна-
ми, а безоговорочная присяга малороссiйскаго народа и
казачества царю московскому, своему новому суверену.
* *
*
Не обЪщавшiй ничего в момент принятiя присяги, царь
оказался потом необычайно щедрым и милостивым к
своим новым подданным. Ни одна, почти, их просьба не
осталась без удовлетворенiя. Сущей неправдой должно
быть объявлено утвержденiе М. С. Грушевскаго, будто
"далеко не всЪ эти желанiя были приняты московским
правительством". Москва дала уклончивый отвЪт только
на просьбу о жалованiи запорожскому войску. Бояре, при
этом, ссылались на частный разговор Хмельницкаго с Бу-
турлиным в ПереяславлЪ, в котором гетман сказал, что на
жалованьи не настаивает. Москва, однако, вовсе не отка-
залась платить казакам, она лишь хотЪла, чтобы жалованье
шло из тЪх сумм, что будут собираться с Украины в цар-
скую казну, и потому откладывала этот вопрос до упоря-
доченiя общих фискальных дЪл.
Городам, хлопотавшим перед царем об оставленiи за
ними магдебургскаго права, оно было предоставлено, ду-
ховенство, просившее о земельных пожалованiях и о со-
храненiи за собою прежних владЪнiй и прав, - получи-
ло их, остатки уцЪлЪвшей шляхты получили подтверж-
денiе своих старинных привилегiй. Казачеству предостав-
лено было все, о чем оно "било челом". Реестр казачiй
сохранен и увеличен до небывалой цифры - 60.000 чело-
вЪк, весь старый уряд сохранен полностью, оставлено пра-
во выбирать себЪ старшину и гетмана, кого захотят, толь-
ко с послЪдующим доведенiем до свЪдЪнiя Москвы. Раз-
рЪшно было принимать и иностранныя посольства.
Царское правительство предоставило широкую воз-
можность каждому из сословiй ходатайствовать об уста-
новленiи наилучших для себя условiй и порядков. Такiя
ходатайства поступили от городов (через гетмана), от ду-
ховенства, от казачества. Только голос крестьянства - са-
маго многочисленнаго, но, в то же время, самаго темнаго
и неорганизованнаго класса, не раздался ни разу и не был
услышан в МосквЪ.
Произошло это в значительной мерЪ оттого, что ка-
зачество заслонило от нея крестьянство. Это было тЪм
легче сдЪлать, что само крестьянство ничего так не хотЪ-
ло, как называться казаками. Как до Хмельницкаго, так и
при нем, оно шло в казачьи бунты с единственной цЪлью
избавиться от панской неволи. Попасть в казачье сословiе,
значит стать свободным человЪком. Оттого всЪ сотни
тысяч мужиков, поднявшихся в 1648-1649 г. г., так охотно
именовали себя казаками, брили головы и надЪвали та-
тарскiе шаровары, и оттого подняли они возмущенный
вопль, когда узнали, что зборовскiй трактат возвращает
их в прежнее мужицкое состояние, взявши в казачiй пара-
диз всего 40.000 счастливцев. По донесенiям московских
пограничных воевод, разспрашивавших украинских бЪжен-
цев, можно составить себЪ представленiе о необычайной
давкЪ, создавшейся вокруг реестрованiя. Каждый хотЪл
попасть в список и ничего не жалЪл для этого. Гетман сдЪ-
лал из этого источник собственнаго обогащенiя, "имал с
тЪх людей, которых писал в реестр, золотых червонных
по 30-ти и по 40-ку и больше. Хто ково больше мог дать,
того и в рейстр писал, для того, что никто в холопствЪ
быть по прежнему не хотЪл" {35}.
Крестьяне, в момент присоединенiя к МосквЪ, не вы-
ступили как сословiе и не сформулировали своих пожела-
нiй потому что отождествили себя с казаками, наивно по-
лагая, что этого достаточно, чтобы не числиться мужика-
ми. Московскому же правительству трудно было разо-
браться в тогдашней обстановкЪ.
Подводя итог челобитьям и выданным в отвЪт на них
царским грамотам, изслЪдователи приходят к заключенiю,
что внутреннее устройство и соцiальныя отношенiя на
УкраинЪ послЪ переяславскаго присоединенiя установи-
лись такiя, каких хотЪли сами малороссы. Царское прави-
тельство формировало это устройство в соотвЪтствiи
с их просьбами и пожеланiями. Казаки хотЪли оставить
все так, "как при королях польских было". Лично Б.
Хмельницкiй, в разговорЪ с Бутурлиным, выразил пожела-
нiе, чтобы, "кто в каком чину был по ся мЪста и нынЪ бы
государь пожаловал, велЪл быть по тому, чтоб шляхтич
был шляхтичем, а казак казаком, а мЪщанин мЪщанином;
а казаком бы не судитца у полковников и сотников". То
же было выражено и письменно в челобитной царю: "пра-
ва, уставы, привилеи и всякiя свободы... елико кто имяше
от вЪков от князей и панов благочестивых и от королей
польских... изволь твое царское величество утвердить и
своими грамотами государскими укрЪпити навЪки" {36}. В
подтвержденiе этих своих пожеланiй и челобитiй, гетман
прислал в Москву копiи жалованных грамот польских ко-
ролей. И эти грамоты, и собственныя просьбы казаков вы-
ражали взгляд на них, как на сословие, а весь их "устрiй"
мыслился, как внутренняя сословная организацiя. Соот-
вЪтствующим образом и гетманская власть понималась,
как власть военная, распространявшаяся только на войско
запорожское, но не имЪвшая никакого касательства к дру-
гим сословiям и вовсе не призванная управлять цЪлым
краем.
* *
*
До 1648 года казачество было явленiем посторонним
для Украины, жило в "диком полЪ", на степной окраинЪ,
вся же остальная Малороссiя управлялась польской адми-
нистрацiей. Но в дни возстанiя польская власть была изг-
нана, край оказался во власти анархiи и для казаков по-
явилась возможность насаждать в нем свои запорожскiе
обычаи и свое господство. Картина их внЪдренiя темна,
как по недостатку источников, так и по неуловимости само-
го явленiя. За шесть ужасных лЪт, когда непрестанно го-
рЪли села и города, татарскiя шайки охотились за людь-
ми и тысячами уводили в Крым, когда гайдамаки с одной
стороны, польские карательные отряды, с другой, превра-
щали в пустыни цЪлыя мЪстности, когда огромныя терри-
торiи переходили из рук в руки - трудно было устано-
виться какой либо администрацiи. Историческое изслЪдо-
ванiе до сих пор не касалось этого вопроса. Если искать в
тогдашней Малороссiи подобiя управленiя, то это было,
вЪрнЪе всего, то, что принято называть "законами военна-
го времени", т. е. воля начальника армiи или воинскаго
отряда, занимавшаго ту или иную территорiю.
В силу своего военнаго опыта и организованности, ка-
заки завладЪли всЪми важными постами в народном опол-
ченiи, придав ему свое запорожское устройство, подраз-
дЪленiя, обозначенiя, свою субординацiю. Потому казацкiе
чины - полковники, сотники - явились властью также
для малороссiйскаго населенiя тЪх мЪст, которыя были за-
няты их отрядами. И над всЪми стоял гетман войска за-
порожскаго с войсковой канцелярiей, генеральным писа-
рем, обозным, войсковым судьей и прочей запорожской
старшиной. Выработанная и сложившаяся в степи для не-
большой самоуправляющейся военно-разбойничьей общи-
ны, система эта переносилась теперь на огромную страну
с трудовым осЪдлым населенiем, с городами знавшими
магдебургское право.
Как действовала она на практикЪ, мы не знаем, но мож-
но догадываться, что "практика" меньше всего руководи-
лась правовым сознанiем, каковое не было привито степ-
ному "лыцарству", воспитанному в антигосударственных
традицiях.
Пока существовала надежда удержать Малую Русь под
польским владычеством, гетман и его окруженiе разсма-
тривали свою власть в ней, как временную. Зборовскiй и
БЪлоцерковскiй трактаты не оставляют мЪста ни для ка-
кой гетманской власти на УкраинЪ послЪ ея замиренiя и
возвращенiя под королевскую руку. Положенiе казачества
и его предводителей, согласно этим трактатам, значительно
улучшается, оно увеличивается в числЪ, ему предоставля-
ется больше прав и матерiальных средств, но оно попреж-
нему не мыслится ничЪм, кромЪ особаго вида войска РЪ-
чи Посполитой. Гетман - его предводитель, но отнюдь
не правитель области, он лицо военное, а не государствен-
но-административное. Такой же взгляд внушала старшина
и царским послам в ПереяславлЪ в дни присоединенiя к
Московскому государству. Верховной властью в краЪ счи-
талась отнынЪ власть царская. Это было до такой степени
всЪм понятно, что ни Богдану, ни старшинЪ, ни кому бы
то ни было из тогдашних малороссiан, в голову не при-
ходило ходатайствовать перед царем о созданiи краевого
правительства или какой нибудь автономной, мЪстной, по
своему происхожденiю, административной власти. Такой
мысли не высказывалось даже в устных разговорах с Бу-
турлиным. По словам Д. М. Одинца, очень авторитетнаго
историка, "кромЪ московскаго государя, акты 1654 г. не
предусматривали существованiя на территорiи Украины
никакого другого общегосударственнаго органа власти" {37}.
* *
*
Но в ученой литературЪ поднят, с нЪкоторых пор, во-
прос: неужели казаки, пришедшiе в московское поддан-
ство в качествЪ фактических хозяев Малороссiи, так таки
ни разу и не пожалЪли об утратЪ своего первенствующа-
го положенiя? Почему ни в одной челобитной, ни в одном
разговорЪ нЪт намека на желанiе продолжать управленiе
страной? НЪкоторые изслЪдователи (В. А. Мякотин, Д. М.
Одинец), объясняют это консерватизмом старшины и гет-
мана, не сумЪвших за шесть бурных лЪт осознать перемЪ-
ны происшедшей в их положенiи и продолжавших дер-
жаться за старую форму казачьих выгод. Вряд ли можно
согласиться с таким соображенiем. Хмельницкому, сказав-
шему однажды в подпитiи: "Я теперь единовладный само-
держец русскiй" (это было еще в первый перiод возстанiя,
в концЪ 1648 г.) - конечно ясна была его общекраевая
роль. Понимала ее и старшина. Если, тЪм не менЪе, в Пе-
реяславлЪ о ней не было сказано ни слова, то в этом надо
видЪть не близорукость, а как раз наоборот - необычай-
ную дальновидность и тонкое знанiе политической обста-
новки. Хмельницкiй знал, что ни на какое умаленiе своих
суверенных прав Москва не пойдет; а выдвигать идею гет-
манской власти значило, покушаться на ея верховныя пра-
ва. Всякая заминка в дЪлЪ возсоединенiя могла дорого
обойтись Богдану и казачьей верхушкЪ, в виду категори-
ческаго требованiя народа, не желавшаго ни о чем слы-
шать, кромЪ присоединенiя к МосквЪ. Гетман и без того
замаран был своей крЪпостнической полонофильской по-
литикой. Он мог разом лишиться всего, что с таким трудом
завоевал в теченiе шести лЪт. Нам сейчас ясно, что если бы
московское правительство лучше разбиралось в соцiаль-
ной обстановкЪ тЪх дней, оно могло бы совершенно игно-
рировать и гетмана, и старшину, и все вообще, казачество,
опираясь на одну народную толщу. Старшина это отлично
понимала и этим объясняется ея скромность и сговорчи-
вость в ПереяславлЪ. Она не оспаривала царскаго права
собирать налоги с Малороссiи. Напротив, Хмельницкiй сам
внушал Бутурлину, "чтобы великiй государь, его царское
величество указал с городов и мЪст, которые поборы на-
перед сего бираны на короля и на римскiе кляшторы и на
панов, собирать на себя". То же говорил генеральный пи-
сарь Выговскiй, предлагая скорЪй прислать налоговых чи-
новников для производства переписи. Единственно, о чем
просил Хмельницкiй, это, чтобы сбор податей в царскую
казну предоставить мЪстным людям, дабы избЪжать недо-
разумЪнiй между населенiем и московскими чиновниками,
непривычными к малороссiйским порядкам и малороссiй-
ской психологiи. МосквЪ эта просьба показалась вполнЪ
резонной и была удовлетворена без возраженiй.
Боярам, конечно, в голову не приходило, какое упо-
требленiе сдЪлают из нея казаки. Оставаясь вЪрными
своей степной природЪ добычников они никогда не прино-
сили реальных, практических выгод в жертву отвлеченным
принципам. "Суверенныя права", "нацiональная независи-
мость" не имЪли никакой цЪны в сравненiи с фактической
возможностью управлять страной, распоряжаться ея богат-
ствами, расхищать земли, закабалять крестьян. О нацiо-
нальной независимости они даже не думали, как потому,
что в то время никто не знал, что с нею дЪлать, так и по
причинЪ крайней опасности этой матерiи для казачьяго
благополучiя. В независимой УкраинЪ казаки никогда бы
не смогли превратиться в правящее сословiе, тЪм болЪе
- сдЪлаться помЪщиками. Революцiонное крестьянство,
только что вырвавшееся из панскаго ярма и не собирав-
шееся итти ни в какое другое, хлынуло бы цЪликом в ка-
заки и навсегда разрушило привилегированное положенiе
этого сословiя. Но казачество не для того наполнило по-
ловину столЪтiя бунтами во имя прiобрЪтенiя шляхетских
прав, не для того прошло через кровавую эпопею хмель-
ничины, чтобы так просто отказаться от вЪковой мечты.
Оно избрало самый вЪрный метод - как можно меньше
говорить о ней. Хлопоча о сословных казачьих правах и
выговаривая привилегiи, Богдан с товарищами думал о
гораздо большем - об удержанiи захваченной ими реаль-
ной власти. Хитрость их в предупреждении подозрЪ-
нiй сказалась в безоговорочном признанiи устано-
вившагося во время возстанiя порядка на УкраинЪ, как
временнаго. На самом дЪлЪ, это был тот порядок о кото-
ром они мечтали и который намЪрены были удерживать
всЪми средствами. Стремились только выиграть время, по-
лучше изучить московских политиков, проникнуть в их за-
мыслы и узнать их слабыя мЪста.
Когда это было сдЪлано, когда царское правительство
допустило нЪсколько ошибок, способствовавших укрЪп-
ленiю положенiя Богдана, обстановка для него стала скла-
дываться благопрiятно. С этих пор он и мысли не допу-
скал о временности гетманскаго режима, но учинился таким
неограниченым властителем в Малороссiи, каким никогда
не был польскiй король. Из предводителя войска он сдЪ-
лался правителем страны. Что же до русскаго царя, то его
административный аппарат, попросту, не был допущен в
Малороссiю до самаго XVIII вЪка. Власть на УкрайнЪ ока-
залась узурпированной казаками.