[Prev][Next][Index]

"Proishozhdenie Ukrainskogo Separatizma" (8/14)





            УСТАНОВЛЕНIЕ КРЪПОСТНОГО ПРАВА В МАЛО-
                            РОССIИ

     В   антирусской   пропагандЪ есть   особо-острый  пункт,
требующiй  спецiальнаго  разсмотрЪнiя.  До  сих пор  он оста-
ется  "дЪйствующим"  по  причинЪ  крайняго   невЪжества  рус-
скаго  общества  в  украинской  исторiи.  РЪчь идет  об уста-
новленiи  крЪпостного   права  в  Малороссiи,   которое  при-
писывается  москалям.  Они,  по  словам   Петрика,  "позволи-
ли  нашему  гетману  раздавать  старшинам   маетности,  стар-
шины  позаписовали  себЪ   и  дЪтем   своим  в   вЪчное  вла-
дЪнiе  нашу братью,  и только  что в  плуги их  не запрягают,
а  уж  как  хотят  так  и  ворочают  ими,  точно невольниками
своими" {73}.
     Сообщенiе  это  очень  авторитетное.  Принадлежа  к  ка-
зачьей  аристократiи  и  занимая  - до  своего бЪгства  в За-
порожье  -  видный  пост   в  войсковой   канцелярiи,  Петрик
превосходно  знал   картину  закрЪпощенiя   простого  народа.
Конечно,   он   и   сам   "запрягал  в   плуги"  крестьянскую
братью,  ибо  трудно  повЪрить,   чтобы  будучи   правой  ру-
кой  генеральнаго  писаря  Кочубея  -  тогдашняго  друга  Ма-
зепы,  он  остался  чистым  агнцем,  не  запятнанным всеобщей
крЪпостнической   практикой.   Не   соверши    он   какого-то
преступленiя  по   службЪ,  послЪ   чего  вынужден   был  бЪ-
жать,  он безусловно  не порицал  бы москалей  за то,  что тЪ
"позволили"   ему   сдЪлаться   крупным   помЪщиком.   Только
попав  в  СЪчь,  в  вынужденную  оппозицiю  к  гетману, обру-
шился  он  на  это  "позволенiе",  забывши, что  Москва "поз-
волила"  и  многое другое  - сбор  податей, администриро-
ванiе и полное управленiе краем. Петрик  великолЪпно знал
это и  тЪм не  менЪе остался  вЪрным казачьей  традицiи -
переносить отвЪтственность за свои грЪхи на Москву.
   ПозднЪе,  введенiе  крЪпостного  права   в  Малороссiи
приписано  было  императрицЪ ЕкатеринЪ  Второй.  Кому  не
извЪстна "Русская Исторiя" гр. А. К. Толстого?

          Messieurs, - им возразила
          Она: - vous me comvlez,
          И тотчас прикрЪпила
          Украинцев к землЪ.

   Событiе это связывают с указом 3 мая 1783 г., положив-
шим,  по  всеобщему  мнЪнiю,  конец свободЪ в малороссiй-
ском краЪ.

          Унылый томный звук пролью
          От струн, рЪкой омытых слезной:
          Отчизны моея любезной
          Порабощенье воспою.

   Так начинается "Ода  на рабство"  В. В.  Капниста, по-
явившаяся вскорЪ послЪ  указа 1783  года. По  всЪм прави-
лам  ложноклассической пiитики,  сильно  тронутой  сенти-
ментализмом,  поэт  удаляется  сначала  "на  холм древами
осЪненный",  потом  "уклоняется" в  густую рощу, гдЪ сЪв-
ши  "под  мрачным  мшистым  дубом"  предается  горестному
созерцанiю несчастья обрушившагося на Малороссiю.

          Куда ни обращу зЪницу,
          Омытую потоком слез,
          ВездЪ, как скорбную вдовицу,
          Я зрю мою отчизну днесь.

   Из ламентацiй его видно,  что роковой  указ разсматри-
вается,  как  грань  между  двумя  эпохами малороссiйской
жизни. Одна - свЪтлая, счастливая, свободная,   другая  -
отмЪченная знаком рабства, слез и стенанiй.

          ВездЪ, гдЪ кущи, села, грады
          Хранил от бЪд свободы щит,
          Там твердо зиждет власть ограды
          И вольность узами тЪснит.
          ГдЪ благо, счастiе народно
          Со всЪх сторон текли свободно,
          Там рабство их отгонит прочь.
          Увы! СудьбЪ угодно было,
          Одно чтоб слово превратило
          Наш ясный день во мрачну ночь.

    "Одно"  только  слово,   один  законодательный   акт.  Так
представляли   и   представляют  себЪ   введенiе   крЪпостного
права  на  УкраинЪ   девяносто  девять   процентов  образован-
ных  людей  в  Россiи.  Для  полуобразованных  и   совсЪм  не-
образованных  пущена  с  давних  пор  еще  болЪе  грубая  вер-
сiя,  согласно  которой  украинскiй  народ,  освободившись  от
польских  помЪщиков,  попал  в   другое  рабство,   к  помЪщи-
кам  русским,  которым  царица  раздала  земли  и  крестьян  в
Малороссiи.

          Катерина вража баба,
          Що ты натворила!
          Степ широкiй, край богатый
          Панам роздарила.

    Вирши   эти   прiобрЪли  всероссiйскую   извЪстность,  ци-
тировались  в  тысячах  рЪчей  и  журнальных   статей,  разда-
вались  с   трибуны  Государственной   Думы,  даже   здЪсь,  в
эмиграцiи,   приведены   А.  В.   Карташевым  в   "Очерках  по
исторiи  русской  Церкви",  вышедших  в  1959  году   в  Пари-
жЪ {74}.  В  полном  согласiи  с либеральной версiей, он упре-
кает  Екатерину  за  "введенiе  в  обширных  предЪлах   Украи-
ны небывшаго там крЪпостного права".

    В  СовЪтском  Союзе  таких  образцов  -  не  меньше. Рас-
крыв  "Исторiю  русской  литературы  XVIII  вЪка"   проф.  Д.
Д. Благого {75}, можно прочесть об указЪ 1783 г., как о "за-
крЪпощенiи  крестьян  до   того  бывших   лично  свободными".
   Что  послЪ  этого  требовать  от публицистики  и всяких
безотвЪтственных видов печатного слова?
   Весь  этот  ворох бранных  стихов, слезливых  и высоко-
парных  од,  возмущенных  рЪчей  и проклятiй  - превосход-
ный  образец  невЪжества, обывательскаго  воспрiятiя исто-
рiи  и  сознательно  распускаемых  с  политическими цЪлями
легенд.
   Новое  рабство,  дЪйствительно, установилось  на Украи-
нЪ и  было, по  словам народа,  "хуже лядскаго".  Но зака-
балителями  выступили  не  великороссы,  а   свои  доморо-
щенные  паны,  вышедшiе  из  среды казачества.  И произош-
ло это не по указу Екатерины, а задолго  до него.  В поло-
женiе украинскаго крестьянства указ 3 мая 1783 г.  не внес
никаких  измЪненiй  и  по  мнЪнiю  изслЪдователей  не  был
даже  замЪчен  крестьянством. Земли  были расхищены  и му-
жики закрЪплены задолго до воцаренiя Екатерины.
   Вот  пункт  8-й  указа,  наиболЪе нас  занимающiй: "Для
извЪстнаго и  вЪрнаго полученiя  казенных доходов  в намЪ-
стничествах   Кiевском,  Черниговском   и  Новгородско-СЪ-
верском, и в  отвращенiе всяких  побЪгов к  отягощенiю по-
мЪщиков  и  остающихся  в  селенiях   обитателей,  каждому
из поселян остаться в своем мЪстЪ и званiи, гдЪ он  по ны-
нЪшней  послЪдней  ревизiи  написан,   кромЪ  отлучившихся
до состоянiя сего Нашего  указа; в  случаЪ же  побЪгов по-
слЪ изданiя  сего указа  поступать по  общим государствен-
ным установленiям" {76}.

   Пункт   этот  дополняется   соотвЪтствующими  штрихами,
разбросанными  в  других  частях  указа:  -  распоряженiем
оставлять  на  усмотрЪнiе  помЪщиков  раскладку  податей с
крестьян  в  частновладЪльческих  деревнях,  и запрещенiем
принимать бЪглых малороссiйских поселян.

   Даже  если  бы  мы  не  располагали   никакими  другими
документами  кромЪ  зтого пункта,  его достаточно  было бы
для  установленiя  факта  существованiя  крЪпостничества в
Малороссiи  до 1783  года. Мы  видим здЪсь  весь характер-
ный   крЪпостной   ландшафт  -   "помЪщиков",  "частновла-
дЪльческiя  деревни",  "поселян",   "побЪги"  доставляющiе
помЪщикам  "отягощенiя".   То обстоятельство,  что поселя-
не не просто уходят, а бЪгут, свидЪтельствует  о невозмож-
ности легальнаго ухода с  мЪста. Это  и есть  главный приз-
нак  зависимости.  ЦЪлью  Екатерининскаго  указа   было  не
введенiе  крЪпостничества,  уже  существовавшаго в  краЪ, а
распространенiе   на   Малороссiю    административных  мЪр,
связанных  с  фиском  и дЪйствовавших  во всЪх  прочих рос-
сiйских  губернiях.  Такая  унификацiя  была  бы невозможна
при различiи экономически-правовых отношенiй.

                          * *
                           *

    Процесс  установленiя  новаго  крЪпостного  права  нынЪ
представляется   довольно   ясным.  Он   достаточно  изучен
благодаря  трудам  самих  же  украинских  историков XIX вЪ-
ка,  таких  как  Лазаревскiй,   Ефименко,  Романович-Слова-
тинскiй.  К  ним  присоединилось  исключительно  цЪнное из-
слЪдованiе В. А. Мякотина, изданное в эмиграцiи {77}.
    В  общих  чертах он  рисуется так:  Хмельничина уничто-
жила  в  краЪ  всЪ дворянскiя  вотчины, а  заодно уничтожи-
ла чуть не  все дворянство.  РЪчь идет  не об  одних только
ополяченных  и  окатоличенных  шляхтичах,  но  также  о па-
нах  сохранивших  православiе:  тЪ  из  них,  что,  подобно
Адаму  Киселю, боролись  с народом  в польских  рядах, раз-
дЪлили  судьбу  поляков  и  были  физически  истреблены ли-
бо  изгнаны.  УцЪлЪли  только  примкнувшiе   к  Хмельницко-
му.  Жизнь,  дворянское  званiе  и  усадьбы  они сохранили,
но  ни  земель  населенных  крестьянами,  ни тЪм  болЪе са-
мих  крестьян, как  феодально-зависимых, вернуть  не могли.
Численно,  они  представляли  горсточку.  Во  время присяги
царю  АлексЪю  Михайловичу,  их  насчитали  не  болЪе двух-
сот.  Хотя царское  правительство относилось  к ним  с наи-
большим  уваженiем,  выдЪляя  из  всЪх  прочих  слоев укра-
инскаго  населенiя  (первая  милостивая  грамота  послЪ Пе-
реяславской  рады  адресована  была   малороссiйскому  дво-
рянству),  тЪм  не  менЪе,  эти потомки  старой южнорусской
знати  оказались  нежизнеспособными   и  быстро   сошли  на
нЪт, растворившись в массЪ  казачества. Не они  были завод-
чиками новаго крЪпостничества; его ввели казаки.
    Еще раз:  когда говорим  "казаки", имЪем  в виду  не тЪ
360  тысяч,  бывших  с  Хмельницким  под  Зборовом  в  1649
году, даже не тЪх,  которых записывали  в реестр,  а людей
запорожской  школы  -  численно  небольшую,   но  сплочен-
ную группу,  составлявшую окруженiе  Богдана, а  потом об-
разовавшую  неписанное  старшинское  сословiе.  Рекрутиро-
валось оно путем "естественнаго отбора". Если  про казачiй
реестр  один  современник  выразился:  "МожнЪйшiе  пописа-
лись  казаками,  а  подлЪйшiе  остались  в мужиках",  то в
старшину   выбивались   можнЪйшiе   из  можнЪйших   -  са-
мые  хищные  и  пронырливые.  Уже  в  момент присоединенiя
к  Московскому  государству, они  обнаружили в  полной мЪ-
рЪ  свою  столЪтнюю  мечту  учредиться  помЪщиками  и  за-
нять  мЪсто  изгнанных польских  панов. Первые  же послан-
ники  к  АлексЪю  Михайловичу  -  войсковой  судья  Самой-
ло  Богданов  и  переяславскiй  полковник Тетеря  били че-
лом  в  МосквЪ  о "привилеях  на хартiях  золотыми словами
писаных:  мы  судьЪ,  на  мЪстечко  Имглеев Старый  с под-
данными там  будучими и  со всЪми  землями издавна  до Им-
глеева  належащими,  а  мнЪ  полковнику  на  мЪстечко СмЪ-
лую также с  подданными в  ней будучими,  и со  всЪми зем-
лями  к  ней  належавщими". Такiя  же грамоты  выданы были
генеральному   писарю   Ивану  Выговскому,     проявившему
особенную  жадность  к  маетностям.  Он  не  только проcил
о  подтвержденiи тЪх  грамот на  землю, что  выхлопотал от
польскаго короля, но бил челом о новых.  Царь ни в  чем не
отказывал. Почти  каждый видный  урядник, с  теченiем вре-
мени, обзавелся желанным документом на имЪнiе.
   Мы  указывали,   что  московское   правительство  плохо
разбиралось  во  внутренних  малороссiйских  дЪлах;  мило-
стями  осыпало  прежде всего  тЪх, через  кого разсчитыва-
ло привязать к себЪ  новый край,  а таковыми  сумЪли пред-
ставить себя казаки. Внушая высокое  мнЪнiе о  своей роли,
они,  соотвЪтствующим  образом,  умаляли,   вЪрнЪе  замал-
чивали,  роль  крестьянства. СдЪлать  это было  тЪм легче,
что  времена  были  крЪпостническiя,  во  всем  мiрЪ мужик
ставился ни во что, о  нем часто  забывали, а  на УкрайнЪ,
вдобавок,  он  сдЪлался  жертвой собственных  иллюзiй. На-
дЪвши  в дни  Хмельничины  баранью  шапку  и  объявив себя
казаком,  он  счел это  достаточной гарантiей  от крЪпост-
ной неволи. Если же ему и в  реестр удавалось  попасть, то
свобода   казалась   навЪки обезпеченной.   Удивительно  ли,
что эти люди ни  разу не  подали голоса?  Ни просьб,  ни че-
лобитiй  московскому  правительству  от  них не  поступало и
держались  они  так,  чтобы  в   них  никто   не  заподозрил
крестьян.  А матерое  казачество все  дЪлало с  своей сторо-
ны,  чтобы  затемнить  в глазах  Москвы казацко-крестьянскiя
отношенiя.  Оно  добилось  передачи  этого  вопроса  на свое
собственное   разрЪшенiе.   Уже   в   мартовской  челобитной
1654  г.  Хмельницкiй  писал:  "Мы   сами  смотр   меж  себя
имЪть  будем  и  кто  казак,  тот  будет  вольность казацкую
имЪть,  а  кто  пашенный  крестьянин,  тот  будет  должность
обыклую  его  царскому  величеству  отдавать  как  и  прежде
сего".

     Выдавая  жалованныя  грамоты  старшинЪ  и  не  возражая
против   помЪщичьяго   землевладЪнiя   на   УкрайнЪ,  Москва
сама  его не  вводила, считая  это дЪлом  внутренне малорос-
сiйским.  Впрочем,  судьба  грамот  выданных  послЪ  Переяс-
лавской  рады  была  незадачливая,  онЪ  остались  лежать, в
шкатулках,  в  тайных  кладовых,  даже  в  землЪ  закопанныя
и  не  принесли  своим  владЪльцам  никакой  пользы. Москов-
ским  приказным  людям  казаки   говорили,  что   народ  не-
премЪнно  убьет  их если  узнает о  существованiи у  них та-
ких документов.

     Таким  образом,  самый  простой,  легальный  способ за-
владЪнiя  землями  посредством  царскаго   пожалованiя  ока-
зался  самым  трудным.  Гораздо  большаго   успЪха  достигли
окольным  путем.  Начали  с  "ранговых  маетностей"  - насе-
ленных  земель  назначенных  для  содержанiя  казачьяго уря-
да.   Каждому   крупному   воинскому   чину   положено  было
жалованье  в  видЪ  такого  имЪнiя,  жители  котораго обязы-
вались   различными   повинностями   в   пользу   владЪльца-
урядника.  По  существу  это  была  та  же  панская вотчина,
только  не  частновладЪльческая,  а  войсковая,  находившая-
ся  во  временном  пользованiи.  ВладЪли  ею  до  тЪх   пор,
пока   занимали   соотвЪтствующiй  пост;    лишившись  чина,
лишались  и  маетности.   ПомЪщичiй  характер   такого  имЪ-
нiя не бросался в глаза и не будил,  на первых  порах, приз-
рака крЪпостной эксплоатацiи.
   Доставались  ранговыя  маетности, прежде  всего, "бун-
чуковому  товариству",  состоявшему при  генеральном уря-
дЪ, при гетманЪ,  "под бунчуком".  Из его  числа выходили
генеральные  писаря,  судьи, обозные  - всЪ  важные чины.
Одновременно  надЪлялось  значковое  или  полковое  това-
риство, состоявшее при полковом значкЪ.
   КромЪ  ранговых  маетностей  придуман  был   и  другой
вид  войсковых  вотчин. Значные  казаки, дав  своим дЪтям
образованiе  "с  латынью"  и  даже без  оной, приписывали
их  затЪм  к  генеральной  войсковой канцелярiи,  как это
практиковалось  в ПольшЪ.  На содержанiе  таких приписан-
ных  молодых  людей  опредЪлили  не   меньшiя  маетности,
чЪм  на  ранги.  Порабощенiе  мужика  началось  под видом
служенiя  войску  Запорожскому. Но  очень рано  у старши-
ны  зародилось  намЪренiе  превратить  войсковыя экономiи
в частную  и в  наслЪдственную собственность.  С теченiем
времени это и было сдЪлано.
   Существовало  не  мало  земель  "к  диспозицiи гетман-
ской  надлежащих",  из  которых  выдЪлялись  часто куски,
передававшiеся  в  личное владЪнiе  тому или  иному каза-
ку.  ВмЪстЪ  с  ними  и  населенiе, зависЪвшее  прежде от
"войска", переходило в частную зависимость.
   Хотя  верховным  распорядителем всего  земельнаго фон-
да Малороссiи считался московскiй  царь, и  самыми закон-
ными  документами  на право  владЪнiя были  царскiя жало-
ванныя  грамоты,  но  уже  Хмельницкiй,   помимо  Москвы,
начал  раздавать  маетности  своею властью.  Эта практика
прiобрЪла широкiе размЪры послЪ  того, как  старшина  до-
билась  ея  легализацiи. Обращаться  каждый раз  в Москву
за пожалованiем  с нЪкоторых  пор перестали,  всЪ раздачи
сосредоточились в руках гетмана,  а Москва  утверждала их
постфактум. Роль царскаго правительства свелась,  под ко-
нец, исключительно к  такой санкцiи.  Генеральная войско-
вая канцелярiя сдЪлалась с  этого момента  источником зе-
мельных прiобрЪтенiй и у всЪх, кто имЪл туда  доступ, во-
шло в обычай выпрашивать себЪ земли.

   Но расхищенiе шло, также, другим, нелегальным по-
рядком. БолЪе или менЪе богатые казаки начали округлять
владЪнiя путем  скупки за  безцЪнок "грунтов"  у обнищав-
ших крестьян.  Царское  правительство   рЪшительно  запре-
щало такую  практику, так  как она  вела к  уменьшенiю тя-
гловых  единиц и  к сокращенiю  доходов казны,  но казаки,
при   попустительствЪ  гетманов  и   старшины,  продолжали
скупать  грунты  потихоньку.  Для  отторженiя крестьянской
земли  не  брезговали   ни  прiемами   ростовщичества,  ни
игрой  на  народных  бЪдствiях.  Отец гетмана  Данилы Апо-
стола  давал  в неурожайный  год деньги  нуждавшимся, при-
бЪгавшим  к  займу,  "чтоб  дЪток  своих  голодною смертью
не поморити", а потом за эти деньги  отнимал у  них землю.
Полковник  Лизогуб  содержал  шинок,  с   помощью  котора-
го  опутал  долгами  мужиков  и,  тоже,  за эти  долги от-
бирал землю.
    О  подвигах  его сохранился  красочный документ  - жа-
лоба  нЪкоего  Шкуренка,  взявшаго  у  Лизогуба  50 злотых
взаймы.  "Дай  мнЪ  в арешт  грунта свои,  а я  буду ждать
долг,  пока  спроможешься  с  деньгами"  -  сказал полков-
ник. "Я и отдал свой грунтик, но не во  владЪнье, а  в за-
становку  (в  заклад). А  как пришел  срок уплаты,  стал я
просить  Лизогуба  подождать, пока  продам свой  скот, ко-
торый  нарочно  выготовил  для  продажи. А  Лизогуб задер-
жал меня в своем дворЪ  и держал  двЪ  недЪли,  требуя от-
дачи  долга.  Со  слезами просил  я отпустить  меня домой,
так как жена моя  лежала на  смертной постели.  Но Лизогуб
тогда   же  со   своим  господарем   (управляющим)  оцЪнил
мой  грунтик  и  насильно послал  меня к  конотопскому по-
пу, говоря: иди к попу и  как поп  будет писать,  будь при
том. Поп  написал купчую,  но без  свидЪтелей с  моей сто-
роны  и без  объявленiя в  РатушЪ. Так  пан Лизогуб  и за-
владЪл моим грунтом, хотя я и деньги ему потом носил" {78}.
На  своем  "грунту"  крестьянин  нигдЪ не  чувствовал себя
прочно,  потому  что  всякому  болЪе  или  менЪе "моцному"
казаку  позволено  было  посягать на  него правдами  и не-
правдами.   Уже   вскорЪ  послЪ   Хмельничины  наблюдаются
случаи,   когда   старшина  "силомоцью   посидает  людскiе
грунта".  В  гетманство  Мазепы  подобная  практика  прiо-
брЪтает  характер  народнаго  бЪдствiя.  Особенно  свирЪп-
ствовал  любимец  Мазепы,  полковник  Горленко.  "ГдЪ было
какое годное  к пользЪ  людской мЪсто,  всЪ он  своими ху-
торами позанимал, а дЪлал это  так, что  одному заплатит,
а сотни  людей должны  неволею свое  имущество оставлять.
Куда ни глянешь - все его хутора, и все  будто купленные,
а купчiя берет, хотя и не рад продавать" {79}.

   Что касается пространств пустых,   незаселенных, кото-
рых в  то время  много было  на УкрайнЪ,  то и  они очень
быстро  оказались  расхватанными  путем  "займованiя"  по
праву  перваго  владЪнiя. Дохода  с них  не было,  но его
предвидЪли в будущем. Очень  скоро, главная  масса земель
сосредоточилась в руках казачьей аристократiи.

          "Эй дуки вы, дуки !
          За вами вси луги и луки!
          НигдЪ нашому брату нетеязи стати
          И коня попасти"!

   Параллельно  с мобилизацiей  земель идет  процесс пре-
вращенiя  крестьянства  в крЪпостное  состоянiе. Никакого
права  на  такое  обращенiе казачество  не имЪло  и никто
не давал ему этого права. Совершено  было все  путем гру-
баго  произвола  и  насилiя.  А.  Я.  Ефименко резюмирует
это так: "ВмЪстЪ с г.  Лазаревским, который  посвятил де-
сятки  лЪт  добросовЪстнаго  труда  детальному  выясненiю
фактической  стороны  происхожденiя  большей   части  ма-
лорусских  крупных   дворянских  родов,  мы  должны  при-
знать, что малорусское панство выросло на  всяческих зло-
употребленiях  своею властью  и положенiем.  Насилiе, за-
хват, обман, вымогательство, взяточничество -  вот содер-
жанiе  того  волшебнаго котла,  в котором  перекипала бо-
лЪе удачливая часть  казачества, превращаясь  в благород-
ное дворянство" {80}.

   Первоначально,  послЪ  освобожденiя  края  от польской
власти,  крестьянин  имЪл  право  свободнаго передвиженiя
и перехода  с одной  земли на  другую. Казакам  это было,
даже, выгодно  до поры  до времени;  техника закрЪпощенiя
требовала,  чтобы  возможно  больше народа  согнано  было
с насиженных мЪст и  замЪнено новым.  Но когда  этот про-
цесс  кончился,  свобода  передвиженiя  стала  величайшим
неудобством  для  новых  помЪщиков,   и  ее   всЪми  мЪрами
стали пресЪкать.
    Так  в 1707  году, по  приказу Мазепы,  полтавскiй пол-
ковник  всЪх  уходящих  на  слободы  "не  только  переймал,
грабил,  забурал,  вязеннем  мордовал,  кiями бил,  леч без
пощадення  вЪшати  разсказовал" {81}. В 1739 г. генеральная
войсковая   канцелярiя   запрещает  переходы   под  угрозой
смертной  казни.   Мотивировалось  это   желанiем  пресЪчь,
якобы,  побЪги  заграницу.  Узнав  об этом,  русское импер-
ское  правительство  отмЪняет  свирЪпое  запрещенiе,  но на
практикЪ   полковыя   канцелярiи   продолжают   дЪйствовать
в духЪ постановленiя  1739 г.,  ссылаясь на  Литовскiй ста-
тут. Через 18 лЪт, гетман  Разумовскiй, своею  властью, из-
дает  распоряженiе   равносильное  запрету   переходов.  По
этому   распоряженiю,  крестьянин,   собирающiйся  оставить
владЪльца,  должен оставить  ему и  все свое  имущество, да
кромЪ  того,  обязан  взять  от  владЪльца  письменное сви-
дЪтельство  об  отходЪ. ПослЪ  этого,   крестьянину  ничего
кромЪ  бЪгства  не оставалось.  По словам  все той  же ком-
петентной  изслЪдовательницы  А.  Я.  Ефименко,  весь  про-
цесс  закрЪпощенiя  крестьян  "совершился   чисто  фактиче-
ским,  а  не  юридическим  путем,  без всякаго,  по крайней
мЪрЪ   непосредственнаго    вмЪшательства   государственной
власти".
    Стоило  какому  нибудь  казаку  сдЪлаться  "державцею",
т.  е.  получить  административную  власть   над  извЪстным
округом,  как  он  уже  претендовал на  "послушенство" кре-
стьян  этого  округа.  Сначала  это  выражалось  в, сравни-
тельно,  скромных  требованiях,  потом   требованiя  росли,
увеличивались,   пока   не  завершались   полным  порабоще-
нiем. Если  казак располагал  незаселенной землей,  он при-
манивал  на  нее  крестьян  обЪщанiем  всевозможных  льгот,
а  когда  тЪ  поселялись,  они оказывались  через нЪкоторое
время  в  тяжелой  зависимости  от  владЪльца.  Обычно, по-
селявшiеся  слободами  на  таких  землях  крестьяне получа-
ли  право  не  нести  никаких  повинностей в  пользу земле-
владЪльца  в теченiе  первых десяти  лЪт. По  отбытiи этого
срока  они  обязаны  были  платить  владЪльцу по  сто тале-
ров  в  год,  осматривать мЪстный  млинок (мельницу)  и во-
зить из  него розмол.  И это  все. Никаких  других повин-
ностей не полагалось. Новые  паны, однако,  начали повсе-
мЪстно  нарушать  это  обычное  право, -  требовать годо-
вой  чинш  раньше  положеннаго  срока  и  облагать слобо-
жан  различными  работами.  Гетман Мазепа  узаконяет этот
произвол и издает  в первые  годы XVIII  вЪка универсалы,
согласно которым крестьяне два дня  в недЪлю  обязаны ра-
ботать в пользу  сосЪдних панов,  да еще  платить овсяную
дань. Видимо, в это  время начала  складываться извЪстная
народная пЪсня:

         Ой горе нам - не гетманщина -
         Надокучила вража панщина
         Шо ходячи поиси, сидячи выспишся!
         Як на панщину йду - торбу хлиба несу,
         А з панщины йду - ани кришечки
         Обливают мене дрибни слизочки!

   СЪчевики,  постоянно  враждовавшiе  с  Мазепой, нерЪд-
ко  пользовались в  своей агитацiи  крЪпостнической поли-
тикой гетмана, как мотивом для разжиганiя  недовольства в
народЪ.  Из  Запорожья   шли  обличительные   листы:  "Мы
думали, что послЪ  Богдана Хмельницкаго,  народ христiан-
скiй  не будет уже в подданствЪ; видим, что напротив, те-
перь  бЪдным  людям  хуже  стало  чЪм  при   ляхах  было.
Прежде подданных держала  у себя  только старшина,  а те-
перь  и  такiе, у  которых отцы  не держали  подданных, а
Ъли  свой  трудовой  хлЪб,  принуждают людей  возить себЪ
сЪно и дрова, топить печи, да чистить конюшни".
   В 1727  году, нЪкая  Даровская, в  Стародубском полку,
потребовала  от своих  слобожан явиться  на панщину  в то
село, гдЪ она жила. "Мы не  поЪхали, -  разсказывают сло-
божане,  -  помня договор,  чтобы платить  только годовой
чинш  по  сту  талеров  и быть  уже свободными  от всякой
панщины.  Поноровивши  нЪкоторое  время,  Даровская  сно-
ва  прислала  нам приказ,  чтобы Ъхали  мы на  ту панщину
неотмовно и мы,  исполняя тот  приказ Даровской,  яко ко-
мендерки своей,  выслали на  панщину тридцать  пять своих
парубков,  которых  Даровская  приказала всЪх  без исклю-
ченiя тирански батожьем бить, причитаючи вину его, что
за первым разом не поЪхали на панщину. А потом позва-
ны были во владЪльческое село и всЪ мы, хозяева гдЪ
зазвавши нас во двор приказала Даровская, по одному от-
туда выводя, нещадно кiями бить, от котораго бою не-
дЪль по шесть и побольше многiе из нас пролежали" {82}.
   Закабаленiю подверглась значительная часть тЪх про-
стых казаков, что вели свое хозяйство на крестьянскiй ма-
нер и ничЪм, фактически, от крестьян не отличались. Сы-
грав роль пушечнаго мяса во дни Хмельничины, они те-
перь стали "мясом" закрЪпощенiя. Через каких нибудь де-
сять лЪт послЪ смерти Хмельницкаго, стольнику Кикину
довелось слышать рЪчи полкового судьи Клима Черну-
шенко про полтавскаго полковника Витязенко: "Нас каза-
ков полковник Витязенко многим зневажает и бьет на-
прасно, а жена его жен наших напрасно же бьет и безче-
стит; и кто казак или мужик упадет хоть в малую вину,
и полковник его имЪнiе все, лошадей и скот берет на себя.
Со всего полтавскаго полка согнал мельников и заставил
их на себя работать, а мужики из сел возили ему на дво-
ровое строенiе лЪс, и устроил он себЪ дом такой, что у са-
мого гетмана такого дома и строенiя нЪт; а город наш
Полтава весь опал и огнил, и о том у полковника радЪнiя
нЪт; станем мы ему об этом говорить - не слушает" {83}.
   Таковы были свЪтлыя времена, когда всЪ "кущи, села,
грады хранил от бЪд свободы щит" и когда "благо, сча-
стiе народно со всЪх сторон текло свободно". Не будь
Капнист сыном миргородскаго полковника, ложь, лежа-
щая в основЪ его оды, не так бы бросалась в глаза. Она
могла быть объяснена невЪжеством, незнанiем прошлаго.
Но человЪк, у котораго еще отцы и дЪды закаба-
ляли крестьян по методу Даровской, меньше всего имЪл
право проливать "унылый томный звук" по поводу ека-
терининскаго указа.

   Указ  был  одним  из  серiи  узаконенiй  порожденных дру-
гой,   болЪе   важной  и   общей  реформой,   объявленной  в
1780  году.  Реформа  эта  -  упраздненiе гетманства  и всЪх
казачьих  порядков  в  Малороссiи.  В  1781  году упразднены
Малороссiйская   Коллегiя,   Генеральный   суд,  центральныя
войсковыя  и  полковыя  учрежденiя,   территорiя  гетманщи-
ны  раздЪлена   на  намЪстничества  Кiевское,  Черниговское
и  Новгород-СЪверское, гдЪ вся  администрацiя, суд  и упра-
вленiе  должны  были  отправляться  с  тЪх пор  по общерос-
сiйскому  образцу.  То  был  полный конец  казачьяго уряда,
существовавшаго  около  130  лЪт.  ЖалЪли  о  нем немногiе,
больше  тЪ,  что  кормились  от  него; "моцные"  же казаки,
в массЪ  своей, давно  превратились в  "благородное россiй-
ское  дворянство",  ничЪм  от  великоросских  собратьев  не
отличавшееся. Состоя на  службЪ в  столицах, засЪдая  в Се-
натЪ  и  СинодЪ, сдЪлавшись  генералами,  министрами, канц-
лерами  имперiи, добившись  всего, о  чем мечтали  их пред-
ки, они  не имЪли  уже причин  жалЪть  о  казачьих привиле-
гiях.  Из разсадника  смут превратились  в опору  порядка и
трона.
   Только   небольшая   горсточка  продолжала   скорбЪть  о
бунчуках  и  жупанах.  К  ней,  без  сомнЪнiя,  принадлежал
В.  В.  Капнист.  В  его роду,  повидимому, долго  жили ка-
зачьи  преданiя и  антимосковскiя настроенiя.  Многiя само-
стiйническiя  исторiи  Украины  ссылаются на  визит какого-
то  Капниста, в  1791 году,  к прусскому  министру Герцбер-
гу. Грушевскiй излагает  этот эпизод  так: "Недавно  из се-
кретных  бумаг  прусскаго  государственнаго   архива  стало
извЪстным,  что  в 1791  году, когда  испортились отношенiя
между  Россiей  и  Пруссiей,  к  тогдашнему  прусскому  ми-
нистру  Герцбергу  явился  украинец  Капнист,  потомок  из-
вЪстнаго  украинскаго  рода,  сын   заслуженнаго  миргород-
скаго полковника.  Он объяснил  Герцбергу, что  его присла-
ли  земляки,  пришедшiе в  отчаянiе от  "тиранiи россiйска-
го  правительства  и  князя  Потемкина".  "Казацкое войско,
-  говорил он,  - очень  огорчено тЪм,  что у  него отобра-
ли старыя  права и  вольности и  обратили его  в регулярные
полки;  оно  мечтает  возвратить  себЪ  эти  старые порядки
и  вольности, старое казацкое устройство  (ancienne consti-
tution des  Cosaques)".   По  порученiю   земляков  Капнист
спрашивал  министра,  могут  ли  они  надЪяться  на  помощь
Пруссiи, если возстанут против "русскаго ига".   Но министр
дал  уклончивый  отвЪт,  не  предполагая,  чтобы  у Пруссiи
дЪйствительно  могла  возникнуть  война с  Россiей. Поэтому
Капнист  уЪхал,  сказав,  что  на  будущее время,  если прус-
ское  правительство   того  пожелает,   оно  может   войти  в
сношенiя  с  украинцами   через  его   брата,  путешествовав-
шаго тогда по ЕвропЪ" {84}.
     Ни  Грушевскiй,  ни  другiе  самостiйническiе  авторы не
дают  нам  подробностей  столь  интересной   архивной  наход-
ки,  вслЪдствiе  чего  личность посланнаго  остается неясной.
Грушевскiй  не называет  его  имени,  прилагая   молчаливо  к
своему   тексту  портрет   поэта  Василiя   Васильевича  Кап-
ниста,  но  "Велика  Исторiя  Украины"  прямо   называет  его
"графом  Василiем  Капнистом" {85}. Можно   простить  авторам
анахронизм  связанный  с  титулом  (в   графском  достоинствЪ
Капнисты значатся только  с 1876-1877  г.), но  гораздо труд-
нЪе  примирить  с  их  утвержденiем  факт  поЪздки  поэта  за
за  границу  в  1791  г. Ни  бiографы, ни  историки литерату-
ры  ничего   такого  не   сообщают,  напротив,   дружно  увЪ-
ряют,  что  с  1783 по  1796 г.  он проживал  почти безвыЪзд-
но  в  своем  имЪнiи  "Обуховка"  на  ПолтавщинЪ.  А  второго
Василiя  в  числЪ  его  братьев,  кажется, не  обрЪталось. Но
пусть  это  был  не автор  "Ябеды" и  "Оды на  рабство", даже
не  брат  его,  а  скажем,  племянник  -  все  равно,  эпизод
этот  -  свидЪтельство   политическаго  климата,   в  котором
создавалась "Ода".
     Плач ея был плачем о  гетманствЪ, а  вовсе не  об утратЪ
крестьянской  свободы.  На  крестьян  и на  крЪпостное   пра-
во  там  даже  намека  нЪт,  "свобода"  упоминается абстракт-
но  и  ее  можно  понимать  как  угодно.  Будь  наш  поэт пе-
чальником  горя народнаго,  ему  бы  надо  было  быть  им  не
в  1783  году,  а  гораздо  раньше, когда  Витязенки, Лизогу-
бы,   Горленки   закрЪпощали   народ  и   "вязеннем  мордова-
ли".
     Не  назвав крЪпостничества,  как предмета  своей печали,
Капнист  умолчал  и  об  отмЪнЪ  гетманскаго   режима,  скор-
бЪть  о  котором  было  непристойно,   да  и  в  обществЪ это
не  встрЪтило  бы  сочувствiя.  Гетманство  уже   при  ДанилЪ
АпостолЪ было  тЪнью  прежняго   уряда,  а   при  Разумовском
носило  чисто  декоративный  характер. Его  отмЪна в  1780 г.
не  вызвала  ни  возраженiй,  ни  сколько  нибудь  значитель-
ных  разговоров  и  толков.  Оно  пало,  как  перезрЪлый плод
с  дерева.  Ни у  кого из  послЪдних казакоманов  не хвати-
ло  духа  выступить  с его  защитой. Зато  удалось отмстить
самодержавiю  и  извлечь   агитацiонный  эффект   из  указа
1783 года. Представить его,  как введенiе  крЪпостного пра-
ва  и  пролить  по  этому  поводу  "потоки  слез"  - сулило
вЪрный  успЪх  в  либеральном  столичном  обществЪ,  в  ра-
дищевских и новиковских кругах.
   Антимосковская  пропаганда здЪсь,  как встарь,  не могла
обойтись  без  маскировки  и  должна  была  скрывать истин-
ныя   причины  озлобленiя,   подмЪняя  их   ложными,  болЪе
благовидными.