[Prev][Next][Index]
"Proishozhdenie Ukrainskogo Separatizma" (9/14)
КАТЕХИЗИС
Все, что казачество за сто лЪт гетманскаго режима на-
говорило, накричало на радах, написало в "листах" и уни-
версалах - не пропало даром. Уже про ближайших спод-
вижников Мазепы, убЪжавших с ним в Турцiю, самостiй-
ническiе писатели говорят, как о людях "перековавших"
свои казачьи вожделЪнiя "в гранитну идеологiю" {86}.
ВпослЪдствiи, все это попало в лЪтописи Грабянки, Ве-
личко, Лукомскаго, Симановскаго и получило значенiе
"исторических фактов". Казачьи лЪтописи и основанныя
на них тенденцiозныя "исторiи Украины", вродЪ труда Н.
Маркевича, продолжают оставаться распространителями
невЪрных свЪдЪнiй вплоть до наших дней.
Но уже давно выдЪлился среди этих апокрифов один,
совершенно исключительный по значенiю, сыгравшiй роль
Корана в исторiи сепаратистскаго движенiя. В 1946 году, в
сотую годовщину его опубликованiя, состоялось под пред-
сЪдательством Дм. Дорошенко засЪданiе самостiйнической
академiи в АмерикЪ, на каковом оный апокриф охаракте-
ризован был, как "шедевр украинской исторiографiи" {87}.
РЪчь идет об извЪстной "Исторiи Русов".
Точной даты ея появленiя мы не знаем, но высказана
мысль, что составлена она около 1810 г. в связи с тогдаш-
ними конституцiонными мечтанiями Александра I и Спе-
ранскаго {88}. Распространяться начала, во всяком случаЪ, до
1825 г. Написана чрезвычайно живо и увлекательно, пре-
восходным русским языком карамзинской эпохи, что в
значительной степени обусловило ея успЪх. Расходясь в
большом количествЪ списков по всей Россiи, она извЪстна
была Пушкину, Гоголю, РылЪеву, Максимовичу, а впос-
лЪдствiи - Шевченко, Костомарову, Кулишу, многiм дру-
гим и оказала влiянiе на их творчество.
Первое и единственное ея изданiе появилось в 1846 г.
в "Чтенiях Общества Исторiи и Древностей Россiйских" в
МосквЪ. Издатель О. М. Бодянскiй сообщает в предисло-
вiи такiя свЪдЪнiя о ея происхожденiи: Г. Полетика, де-
путат малороссiйскаго шляхетства, отправляясь в Комис-
сiю по составленiю новаго уложенiя, "имЪл надобность
необходимую отыскать отечественню исторiю", по како-
вой причинЪ обратился к Георгiю Конисскому, архiеписко-
пу БЪлорусскому, природному малоросу, который и дал
ему лЪтопись, "увЪряя архипастырски, что она ведена с
давних лЪт в кафедральном могилевском монастырЪ ис-
кусными людьми сносившимися о нужных свЪдЪнiях с уче-
ными мужами Кiевской Академiи и разных знатнЪйших
малороссiйских монастырей, а паче тЪх, в коих проживал
монахом Юрiй Хмельницкiй, прежде бывшiй гетман мало-
россiйскiй, оставившiй в них многiя бумаги и записки отца
своего гетмана Зиновiя Хмельницкаго, и самые журналы
достопамятностей и дЪянiй нацiональных, и что при том
она вновь им пересмотрЪна и исправлена". Полетика, по
словам Бодянскаго, сличив полученную им лЪтопись с
другими извЪстными ему малороссiйскими лЪтописями, "и
нашед от тЪх превосходнЪйшею", всюду руководствовал-
ся ею в своих работах, как член комиссiи. Заключает Бо-
дянскiй свое предисловiе словами: "Итак, исторiя сiя, про-
шедши столько отличных умов, кажется должна быть до-
стовЪрною".
Давно, однако, замЪчено, что из всЪх казачьих исто-
рiй она - самая недостовЪрная. Слово "недостовЪрная"
явно недостаточно для выраженiя степени извращенiя фак-
тов и хода событiй изложенных в ней. Если про лЪтопись
Самойла Величко часто говорят, что она составлена не-
разборчивым компилятором, собиравшим без критики все,
что попало, то у автора "Исторiи Русов" виден ясно вы-
раженный замысел. Его извращенiя - результат не невЪ-
жества, а умышленной фальсификацiи. Это нашло выраже-
нiе, прежде всего, в обилiи поддЪльных документов, вне-
сенных в "Исторiю". Взять, хоть бы, Зборовскiй договор.
"Народ русскiй со всЪми его областями, городами, се-
ленiями и всякою к ним народною и нацiональною принад-
лежностью увольняется, освобождается и изъемлется от
всЪх притязанiй и долегливостей польских и литовских на
вЪчныя времена, яко из вЪков вольный, самобытный и не-
завоеванный, а по одним добровольным договорам и пак-
там в едность польскую и литовскую принадлежащiй".
Тщетно было бы искать что нибудь подобное в дошед-
шем до нас подлинном текстЪ Зборовскаго траката 1649 г. {89}
Никакого "народа русскаго", да еще "со всЪми его обла-
стями, городами, селенiями" там в поминЪ нЪт; рЪчь идет
лишь о "войскЪ запорожском", и самый трактат носит
форму "Объявленiя милости его королевскаго величества
войску запорожскому на пункты предложенные в их че-
лобитной". Там можно прочесть: "Его королевское вели-
чество оставляет войско свое запорожское при всЪх ста-
ринных правах по силЪ прежних привилегiй и выдает для
этого тотчас новую привилегiю". Столь же трудно найти
там обозначенiе "границ русской земли", которое есть в
трактатЪ поддЪльном. И уж, конечно совсЪм невозможно
обнаружить фразу: "Народ русскiй от сего часу есть и ма
буть ни от кого, кромЪ самого себя и правительства сво-
его независимым".
Грубой поддЪлкой надо считать и грамоту царя Алек-
сЪя Михайловича, выданную, будто бы, 16 сентября 1665
г. казакам, участвовавшим в осадЪ Смоленска. "Жалуем
отнынЪ на будущiя времена онаго военнаго малороссiйска-
го народа от высшей до низшей старшины с их потомст-
вом, которые были только в сем с нами походЪ под Смо-
ленском, честiю и достоинством наших россiйских дворян.
И по сей жалованной нашей грамотЪ никто не должен из
наших россiйских дворян во всяких случаях против себя
их понижать". Таких ложных документов попало в "Исто-
рiю Русов" много, а еще больше легенд и фантастических
разсказов.
Не этим, впрочем, опредЪляется ея исключительное
мЪсто в русской, даже в мiровой литературЪ. Мы знаем
не мало поддЪлок сыгравших политическую роль
"Константинов дар", "ЗавЪщанiе Любуши", "ЗавЪщанiе
Петра Великаго" и проч., но сочиненiя, в котором бы исто-
рiя цЪлаго народа представляла сплошную легенду и из-
мышленiе, - кажется, не бывало. Появиться оно могло
только в эпоху полной неразработанности украинской
исторiи. До самой середины прошлаго столЪтiя не начина-
лось сколько нибудь серьезнаго ея изученiя.
В то время как по общей русской исторiи появились
в XVIII вЪкЪ обширные труды Татищева, Шлецера, Милле-
ра, Болтина, кн.Щербатова и других, завершенные двЪнад-
цатитомной "Исторiей Государства Россйскаго" Карамзи-
на, - исторiей Украины занимались случайные любители
вродЪ Рубана, Бантыша-Каменскаго или какого нибудь
Анастасевича и АлексЪя Мартоса.
Конечно, и русскiе историки XVIII вЪка не имЪли еще
опыта, которым располагала современная им западноевро-
пейская наука, но они старались итти в ногу с нею, пони-
мали ея задачи и методы, примЪняя их по мЪрЪ сил к изу-
ченiю своего историческаго процесса. Уже у Татищева вы-
соко развито чувство документа, первоисточника, и кри-
тическое к ним отношенiе. Миллер и Шлецер создали, в
этом смыслЪ, школу западно-европейскаго образца. Ни-
чего подобнаго не наблюдалось в украинской исторiогра-
фiи. Она еще не вышла из стадiи увлеченiя занятными
эпизодами, анекдотами, либо декламацiей на патрiотичес-
кiя темы. В оправданiе украинских историков можно ска-
зать, что писать болЪе или менЪе объективную исторiю
Украины было гораздо труднЪе, чЪм исторiю любой дру-
гой страны. Нужен был добрый десяток Миллеров и Шле-
церов, чтобы отдЪлить в казачьих лЪтописях правду от
выдумки и из порожденных эпохой гетманщины докумен-
тов отобрать подлинные. Но и то правда, что образованные
малоросы, бравшiеся в XVIII и в началЪ XIX вЪка за исто-
рiю своего края, горЪли любовью больше к нему, чЪм к
истинЪ. Они весьма неохотно разставались с легендами и с
поддЪлками, предпочитая их "тьмЪ низких истин".
В такое-то незрЪлое время появилась цЪльная, закон-
ченная, прекрасно написанная "Исторiя Русов". Читатели
самые образованные оказались беззащитными против нея.
Осмыслить факт столь грандiозной фальсификацiи никто
не был в состоянiи. Она без всякаго сопротивленiя завла-
дЪла умами, перенося в них яд казачьяго самостiйниче-
ства.
Не только простая публика, но и ученые историки XIX
вЪка пользовались ею, как источником и как авторитетным
сочиненiем.
Едва ли не самая ранняя критика ея предпринята была
в 1870 году харьковским профессором Г. Карповым {90}, на-
звавшим "Исторiю Русов" "памфлетом" и рЪшительно пре-
достерегавшим довЪрять хотя бы одному приведенному в
ней факту. Костомаров, всю жизнь занимавшiйся исторiей
Украины, только на склонЪ лЪт пришел к ясному заклю-
ченiю, что в "Исторiи Русов" "много невЪрности и потому
она, в оное время переписываясь много раз и переходя из
рук в руки по разным спискам, производила вредное в на-
учном отношенiи влiянiе, потому что распространяла лож-
ныя воззрЪнiя на прошлое Малороссiи" {91}. В свои раннiе
годы, Костомаров принимал "Исторiю Русов" за полно-
цЪнный источник.
Автор памфлета явно строил свой успЪх на читатель-
ской неосвЪдомленности и нисколько не заботился о при-
веденiи повЪствованiя хотя бы в нЪкоторое соотвЪтствiе с
такими важными источниками как русскiя и польскiя лЪ-
тописи или с общеизвЪстными и безспорными фактами,
как завоеванiе юго-западной Руси литовскими князьями.
Он это завоеванiе, попросту, отрицает. Можно пройти ми-
мо его разсужденiй о скифах, сарматах, печенЪгах, хоза-
рах, половцах, которые всЪ зачисляются в славяне; можно
доставить себЪ веселую минуту, читая производство име-
ни печенЪгов от "печеной пищи", которой они питались,
а имен полян и половцев от "степей безлЪсных", хозар и
казаков - "по легкости их коней, уподобляющихся козь-
ему скоку", но анекдотичность метода сразу же зарождает
подозрЪнiе, как только дЪло доходит до "мосхов". Тут
за филологической наивностью обнаруживается скрытая
политика. Оказывается, народ этот, в отличiе от других
перечисленных, произошел не от князя Руса, внука Афето-
ва, а от другого потомка Афета - от князя Мосоха, "ко-
чевавшаго при рЪкЪ МосквЪ и давшаго ей сiе названiе".
Московиты или мосхи ничего не имЪют общаго с русами и
исторiя их государства, получившаго названiе Московска-
го, совершенно отлична от исторiи государства русов.
Умысел, скрытый под доморощенной лингвистикой, вы-
ступает здЪсь вполнЪ очевидно.
"Исторiя Русов" не только не признает единаго обще-
русскаго государства X-XIII вЪков, но и населявшаго его
единаго русскаго народа. ТЪ, что назывались русами, хоть
и объединялись вокруг Кiева, как своего центра, но власть
этого центра не распространялась, вопреки русской на-
чальной лЪтописи и нашим теперешним научным предста-
вленiям, на необъятную равнину от Чернаго до БЪлаго
морей и от Прибалтики до Поволожья, а охватывала го-
раздо болЪе скромную территорiю. В нее входили кромЪ
Кiевскаго княжества - Галицкое, Переяславское, Черни-
говское, СЪверское, Древлянское. Только эти земли и на-
зывались Русью. ВпослЪдствiи, при ИванЪ Грозном, когда
Московское царство стало именоваться Великой Россiею,
обозначенным выше землям пришлось называться Малой
Россiей.
Напрасно приписывают М. С. Грушевскому авторство
самостiйнической схемы украинской исторiи: главныя ея
положенiя - изначальная обособленность украинцев от
великороссов, раздЪльность их государств - предвосхи-
щены чуть не за сто лЪт до Грушевскаго. Кiевская Русь
объявлена Русью исключительно малороссiйской.
Удивляет только полнЪйшее равнодушiе к этому перiо-
ду. Когда пишется общая исторiя страны, то акцент па-
дает, естественно, на самыя блестящiя и славныя времена.
У Малороссiи же нЪт болЪе яркой эпохи, чЪм эпоха Кiев-
скаго государства. Казалось бы, великiя дЪла, знаменитые
герои, нацiональная гордость - все оттуда. Но исторiя
Кiевскаго государства, хотя бы в самом сжатом изложенiи,
отсутствует в "Исторiи Русов". Всему, что как нибудь от-
носится к тЪм временам, отведено не болЪе 5-6 страниц,
тогда как чуть не 300 страниц посвящено казачеству и ка-
зачьему перiоду. Не Кiев, а Запорожье, не Олег, Свято-
слав, Владимiр, а Кошка, Подкова, Наливайко опредЪляют
дух и колорит "Исторiи Русов".
Экскурс в древнiя времена понадобился, единственно, ра-
ди генеалогiи казачества; оно, по словам автора, сущест-
вовало уже тогда, только называлось "казарами". Казары
не племя, а воинское сословiе; так называли "всЪх тако-
вых, которые Ъзживали верхом на конях и верблюдах и
чинили набЪги; а сiе названiе получили наконец и всъ
воины славянскiе избранные из их же пород для войны и
обороны отечества, коему служили в собственном воору-
женiи, комплектуясь и перемЪняясь так же своими семей-
ствами. Но когда во время военное выходили они внЪ
своих предЪлов, то другiе гражданскаго состоянiя жители
дЪлали им подмогу и для сего положена у них складка
общественная или подать, прозвавшаяся наконец с него-
дованiем Дань Казарам. Воины сiи вспомоществуя часто
союзникам своим, а паче грекам, в войнах с их непрiяте-
лями переименованы от царя греческаго Константина Мо-
номаха из Казар Казаками и таковое названiе навсегда уже
у них осталось".
Автор с негодованiем отверает версiю по которой ка-
зачество, как сословiе, учреждено польскими королями.
Малороссiя - казачья страна от колыбели; но казаки -
не простые гультяи, а люди благороднаго дворянско-ры-
царскаго сословiя. Их государство, Малая Русь, никогда
никЪм не было покорено, только добровольно соединя-
лось с другим, как "равное с равными". Никакого захвата
Литвой и Польшей не было. Унiя 1386 года - ни позорна,
ни обидна. Именно тогда, будто бы, учреждено "три гет-
мана с правом намЪстников королевских и верховных вое-
начальников и с названiем одного коронным Польским,
другого Литовским, а третьяго Русским". ЗдЪсь "русскiе"
т. е. казачьи гетманы объявлены, как и само казачество,
очень древним институтом, а главное, им приписано не то
значенiе предводителей казачьих скопищ, какими они бы-
ли в XVI-XVII в. в., до Богдана Хмельницкаго, но правите-
лей края, представителей верховной власти. Их прибли-
жают к образу и подобiю монархов. "По соединенiи Ма-
лой Россiи с державою польскою, первыми в ней гетма-
нами оставлены потомки природных князей русских Све-
тольдов, Ольговичей или Олельковичей и Острожских кои
по праву наслЪдства... правительствовали своим народом
уже в качествЪ гетманов и воевод". В спискЪ этих выду-
манных гетманов-аристократов встрЪчается, впрочем,
один, в самом дЪлЪ имЪвшiй отношенiе к казачеству - кн.
Дмитрiй Вишневецкiй.
Источники сохранили нам кое что об этом человЪкЪ.
Он дЪйствительно принадлежал к старой русской княже-
ской фамилiи и сдЪлался казачьим предводителем, под
именем Байды. Ему приписывается созданiе знаменитой
запорожской СЪчи на островЪ ХортицЪ в 1557 г. Это был
типичный атаман понизовой вольницы, вся дЪятельность
котораго связана была с Запорожьем. Его даже гетманом
никогда не называли. Но "Исторiи Русов" угодно было
расписать его, как правителя всей Малороссiи. По ея сло-
вам, он "наблюдал за правосудiем и правленiем земских и
городских урядников, возбуждая народ к трудолюбiю,
торговлЪ и хозяйственным заведенiям и всякими образа-
ми помогал ему оправиться послЪ разорительных войн и
за то все почтен отцем народа".
Расписав польско-литовскiй перiод, как идиллическое
сожительство с сосЪдними народами и как времена полной
нацiональной свободы, автор совсЪм иными красками изо-
бражает присоединенiе Малороссiи к МосквЪ. Это черный
день в ея исторiи, а Богдан Хмельницкiй - измЪнник. Ска-
зано это, правда, не от собственнаго лица, а посредством
цитат из поддЪльных документов, гдЪ описывается ропот
казаков в дни Переяславской рады и нареканiя на гетмана,
котораго называют "зрадцею", предателем подкупленным
московскими послами и попрекают "пожертвованiем прем-
ногих тысяч братiи положившей живот свой за вольность
отечества" и которые "опять продаются в неволю самопро-
извольно". "Лучше бы нам, - говорят казаки, - быть во-
всегдашних бранях за вольность, чЪм налагать на себя но-
выя оковы рабства и неволи".
Но чувствуя, что объяснить факт присоединенiя одной
измЪной Хмельницкаго невозможно, автор измышляет ка-
кой-то "ультиматум" Польши, Турцiи и Крыма, потребо-
вавшiй от Хмельницкаго войны с Москвой для отнятiя
Астрахани и побудившiй гетмана к переговорам с Россiей.
"По обстоятельствам настоящим, надобно быть нам на
чьей ни на есть сторонЪ, когда неутралитета не прiем-
лется".
* *
*
Объявив казачество и гетманов солью земли, приписав
им рыцарское и княжеское достоинство, утвердив за ними
право на угодья и на труд крестьян "по правам и рангам",
автор видит в них главных дЪятелей малороссiйской исто-
рiи. НЪт таких добродЪтелей и высоких качеств, которы-
ми они не были бы украшены. Любовь их к отчизнЪ и го-
товность жертвовать за нее своею кровью может сравниться
с образцами древнеримскаго патрiотизма, по доблести
же и воинскому искусству, они не имЪют себЪ равных в
мiрЪ. ПобЪды их неисчислимы. Даже находясь в составЪ
чужих войск, казаки играют всегда первенствующую роль,
а их предводители затмевают своим генiем союзнических
полководцев. Михайло Вишневецкiй, явившiйся, якобы, на
помощь москвичам при взятiи Астрахани, оттЪсняет на
второй план царских воевод и берет в свои руки командо-
ванiе. Только благодаря ему Астрахань оказывается заво-
еванной. УспЪхи русских под Смоленском в 1654 г. объ-
ясняются не чЪм иным, как участiем на их сторонЪ пол-
ковника Золотаренко. Документальные источники свидЪ-
тельствуют, что Золотаренко явился под Смоленск во гла-
вЪ не болЪе чЪм тысячи казаков и пробыв под осажден-
ным городом пять дней, ушел ничЪм себя не проявив. Это
не помЪшало автору "Исторiи Русов" сдЪлать его героем
смоленскаго взятiя, приписать ему план и выполненiе оса-
ды и даже вложить в уста длинныя наставленiя по части
военнаго искусства, которыя он читал царю АлексЪю Ми-
хайловичу. Любопытно также описанiе битвы при ЛЪсном,
гдЪ, как извЪстно, Петром Великим разбит был корпус
генерала Левенгаупта, шедшiй на соединенiе с Карлом XII.
Оказывается, в этой битвЪ трусливые москали, как всег-
да, не выдержали шведскаго натиска и побЪжали. Битва
была бы неминуемо проиграна, если бы Петр но догадал-
ся прибЪгнуть к помощи малороссiйских казаков бывших
при нем. Он употребил их, как заградительный отряд, при-
казав безпощадно рубить и колоть бЪгущих. Казаки по-
вернули москалей снова против непрiятеля, и тЪм закон-
чили бой полной побЪдой. Исход сраженiя под Полтавой,
точно так же, рЪшен не москалями, а казаками под началь-
ством ПалЪя. Чтобы не бросить тЪни на воинскую честь
тЪх, что находились с Мазепой в шведском станЪ, автор
отрицает их участiе в Полтавском сраженiи. По его сло-
вам, Мазепа, перейдя к Карлу, держался... "строгаго ней-
тралитета". Он все время околачивался в обозЪ и всЪми
мЪрами уклонялся от пролитiя православной крови.
Казачьи подвиги спасали, не одну Россiю, но всю Евро-
пу. Принцу Евгенiю Савойскому не взять бы было БЪлгра-
да, если бы Мазепа не отвлек крымскiя силы созданiем
военной базы на СамарЪ (о которой мы, кстати, ничего
не знаем), а Салониками завладЪли цесарскiя войска, един-
ственно, благодаря ПалЪю, запершему татар в Бессара-
бiи {92}.
НамЪренное выпячиванiе воинских доблестей казачест-
ва объясняется, повидимому, не простым сословным или
нацiональным чванством. Если правы изслЪдователи отно-
сящiе время написанiя "Исторiи Русов" к первой четвер-
ти XIX вЪка, то в ней надлежит искать отраженiе толков в
средЪ малороссiйскаго дворянства вызванных проектом
возстановленiя украинскаго казачества. Малороссiйскiй
генерал-губернатор кн. Н. Репнин, утвержденный в этой
должности с 1816 г., представлял, как извЪстно, Алексан-
дру I и Николаю I меморандумы на этот предмет. Самым
серьезным возраженiем против такого проекта могло быть
укоренившееся со времен Петра Великаго убЪжденiе в
военной несостоятельности казаков. Они не умЪли вести ре-
гулярных войн с европейски обученными войсками. "И по-
неже можете знать, - писал Петр МазепЪ, - что войско
малороссiйское нерегулярное и в полЪ против непрiятеля
стать не может". Казацкiй способ сражаться служил для
Петра образцом того, как не слЪдует воевать. Всякое от-
ступленiе от регулярнаго боя он именовал "казачеством".
ПослЪ неудачной Головчинской битвы он сердился: "а ко-
торые бились и тЪ казацким, а не солдатским боем, и про
то злое поведенiе генералу князю, Меньшикову накрЪпко
разузнать". ИзвЪстно было неумЪнiе казаков осаждать го-
рода. Вообще, там, гдЪ нельзя было взять непрiятеля врас-
плох лихим налетом или обманом, там казаки долго не
трудились; тяготы и жертвы войны были не в их вкусЪ.
Шведы, за полугодовое сотрудничество с ними, прекрас-
но разгадали эти качества. До нас дошел разговор короля
Карла XII со своим генерал-квартирмейстером Гилленкро-
ком под Полтавой во время ея осады. "Я думаю, - за-
явил Гилленкрок, - что русскiе будут защищаться до по-
слЪдней крайности и пЪхотЪ вашего величества сильно
достанется от осадных работ".
Карл: "Я вовсе не намЪрен употреблять на это мою пЪ-
хоту; а запорожцы Мазепины на что?"
Гилленкрок: "Но развЪ можно употреблять на осадныя
работы людей, которые не имЪют о них никакого понятiя,
с которыми надобно объясняться через толмачей и кото-
рые разбЪгутся, как скоро работа покажется им тяжелой и
товарищи их начнут падать от русских пуль" {93}.
Степной половецкiй характер военнаго искусства обре-
кал казаков на мелкую служебную роль во всЪх армiях в
составЪ которых им приходилось участвовать - в поль-
ской, русской, турецкой, крымской, шведской. ВездЪ они
фигурировали в качествЪ легкаго вспомогательнаго вой-
ска.
Составители "Исторiи Русов" это знали и всЪми сила-
ми старались представить военную исторiю своих предков
в ином видЪ. Это было важно и с точки зрЪнiя возстанов-
ленiя казачества.
Но как объяснить слишком общеизвЪстные факты по-
раженiй? В этих случаях, непремЪнно, на помощь прихо-
дят всевозможныя "измЪны" и "предательства". Молнiе-
носное взятiе Меньшиковым Батурина, базы мазепинцев,
пришлось объяснить именно такой измЪной. Приступ
Меньшикова, оказывается, был отбит и сердюки наполни-
ли ров трупами россiян; русскiе бЪжали и покрыли бы се-
бя вЪчным позором, если бы не прилуцкiй полковник Нос.
Он убЪдил Меньшикова через старшину своего Сельмаху
остановиться, вернуться и войти в город через тот участок
укрЪпленiй, который находился под защитой самого Носа.
Меньшиков послушался, вошел на разсвЪтЪ тихонько в го-
род, когда сердюки, отпраздновав вчерашнюю побЪду,
крЪпко спали, и напал на них сонных.
Канадская газета "Наш Вик" в сто сороковую годов-
щину Полтавской битвы писала: "Коли Батурин героич-
но, по конотопському, змагався з москалями, знайшився
сотник Иван Нис, раньше пидкуплений московськими вое-
водами, який передав ворогови плян оборони миста, вка-
завши на таэмний вхид" {94}. Таких образцов распространен-
ности и живучести в самостiйнической средЪ легенд "Исто-
рiи Русов" можно найти не мало.
Эпизод со взятiем Батурина, гдЪ Меньшиков велЪл,
будто бы, перебить всЪх поголовно, вплоть до младенцев,
- заслуживает особаго вниманiя. Жестокости тут описан-
ныя встрЪчаются только в исторiях ассирiйских царей или
в походах Тамерлана. Перевязанных "сердюцких старшин
и гражданских урядников" он колесовал, четвертовал, са-
жал на кол, "а дальше выдуманы новые роды мученiя са-
мое воображенiе в ужас приводящiе". ТЪла казненных
Меньшиков бросал на съЪденiе звЪрям и птицам и поки-
нув сожженный Батурин, жег и разорял по пути всЪ ма-
лороссiйскiя селенiя, "обращая жилища народныя в пу-
стыню". Меньшиковскiй погром, в совокупности с безчин-
ствами остальных русских войск, якобы грабивших Украи-
ну, превращается под пером автора "Исторiи Русов" в
картину грандiознаго бЪдствiя, вродЪ татарскаго нашест-
вiя. "Малороссiя долго тогда еще курилась послЪ пожи-
равшаго ее пламени".
Настойчивое подчеркиванiе одiозности Меньшикова, за
которым историки не находят ни приписываемой ему
украинофобiи, ни перечисленных жестокостей, заставляет
предполагать скрытую причину ненависти. Вряд ли она
вызвана одним взятiем Батурина. Никаких особенных же-
стокостей, кромЪ неизбЪжных при всяком штурмЪ, там не
было. Сожжен и разрушен только замок в котором засЪ-
ли сердюки. Но штурм был дЪйствительно сокрушитель-
ный, потому что засЪвшiе ждали себЪ шведов на помощь
и для Меньшикова промедленiе было смерти подобно. На-
чальствовавшiй над сердюками полковник Чечел, успЪв-
шiй бЪжать, но пойманный казаками и приведенный к
Меньшикову, вовсе не был им казнен, но вмЪстЪ с есау-
лом Кенигсеком и нЪкоторыми другими взятыми в плЪн
мазепинцами - отправлен в Глухов, гдЪ вскорЪ собралась
казачья рада, низложившая Мазепу, избравшая на его мЪ-
сто Скоропадскаго и казнившая публично взятых в Ба-
туринЪ измЪнников. Не знаем мы за Меньшиковым и всЪх
прочих приписываемых ему звЪрств. Зато сохранилось из-
вЪстiе, дающее основанiе думать, что агитацiя против не-
го вызвана личной ненавистью Мазепы и его ближайшаго
окруженiя. Началась она года за три до взятiя Батурина и
связана с самым зародышем мазепиной измЪны. ИзмЪна
эта фабриковалась, как извЪстно, в ПольшЪ, при дворЪ
Станислава Лещинскаго. Поляки давно обхаживали Мазе-
пу посредством его кумы - княгини Дольской, но без за-
мЪтнаго успЪха; хитрый гетман не поддавался ни на ка-
кiе соблазны. Только одно письмо княгини из Львова уко-
лоло его в самое сердце. Дольская писала, что гдЪ-то ей,
однажды, пришлось крестить ребенка вмЪстЪ с фельдмар-
шалом Б. П. Шереметевым, и за обЪдом, когда княгиня
упомянула про Мазепу, генерал Ренне, присутствовавшiй
там, будто бы сказал: "Умилосердись Господь над этим
добрым и разумным господином; он бЪдный и не знает,
что князь Александр Данилович яму под ним роет и хочет
отставя его, сам в УкрайнЪ быть гетманом". Шереметев,
якобы, подтвердил слова Ренне, а на вопрос Дольской:
"Для чего же никто из добрых прiятелей не предостере-
жет гетмана?" - отвЪтил: "Нельзя, мы и сами много тер-
пим, но молчать принуждены" {95}. Именно послЪ этого
письма, воцаряется при гетманском дворЪ атмосфера не-
довольства и ропота против Москвы, усугубляемая ростом
расходов на войну и на постройку Кiево-Печерской крЪ-
пости, которую Петр потребовал возвести. Имя Меньши-
кова занимало особое мЪсто и в той агитацiи мазепинцев,
что развернулась широко, главным образом заграницей,
послЪ бЪгства и смерти Мазепы. Ему приписывалось уг-
нетенiе украинцев, даже при помощи "всемогущей астро-
лябiи, которой дотолЪ во всей Руси не бывало и перед ко-
торою все было безмолвно, почитая направленiе и дЪйст-
вiе ея магнита божественным или мистическим произве-
денiем".
ЗвЪрства царскаго любимца не ограничились по увЪре-
нiю "Исторiи Русов", батуринскими избiенiями, но распро-
странились на тЪх чиновников и знатных казаков, что не
явились "в общее собранiе" для выборов новаго гетмана.
Они, по подозрЪнiю в сочувствiи МазепЪ, "отыскиваемы
были из домов их и преданы различным казням в мЪстеч-
кЪ Лебедино, что около города Ахтырки". Казни были,
разумЪется, самыя нечеловЪческiя, а казням предшество-
вали пытки "батожьем, кнутом и шиною, т. е. разженым
желЪзом водимым с тихостiю или медленностью по тЪлам
человЪческим, которыя от того кипЪли, шкварились и воз-
дымались".
Жертвами таких истязанiй сдЪлалось, якобы, до 900 че-
ловЪк. Сейчас можно только удивляться фантазiи автора,
но на его современников картина меньшиковских звЪрств
производила, надо думать, сильное впечатлЪнiе. Им неиз-
вЪстно было, что число единомышленников Мазепы огра-
ничивалось ничтожной горстью приближенных, что не
только не было необходимости казнить людей по подо-
зрЪнiю в сочувствiи гетману, но и тЪ из заговорщиков вро-
дЪ Данилы Апостола и Галагана, которые, побыв с Мазе-
пой в шведском станЪ, вновь перебЪжали к Петру, - не
были ни казнены, ни лишены своих урядов. Данило Апо-
стол сдЪлался впослЪдствiи гетманом. Дано было согла-
сiе сохранить жизнь и булаву самому МазепЪ, послЪ того,
как он, пробыв нЪкоторое время в шведском стану, дваж-
ды присылал к Петру с предложенiем перейти снова на
его сторону, да привести заодно с собой короля Карла и
его генералов. От Мазепы перебЪжали в 1709 г. - гене-
ральный есаул Дмитр Максимович, лубенскiй полковник
Зеленскiй, Кожужовскiй, Андрiан, Покотило, Гамалiя, Не-
винчаный, Лизогуб, Григорович, Сулима. Несмотря на то,
что всЪ они вернулись послЪ срока назначеннаго Петром
для амнистiи, и явным образом отвернулись от гетмана в
силу того, что безнадежность его дЪла стала очевидной -
Петр их не казнил, ограничившись ссылкой в Сибирь.
Можно ли повЪрить, чтобы милуя таких "китов", он зани-
мался избiенiем плотвы?
ИзвЪстно, что "плотва" не только не пострадала, но
благоденствовала. ЛЪт через 5-6 послЪ мазепиной измЪны,
сами малороссы доносили царским властям, что "многiе,
которые оказались в явной измЪнЪ, живут свободно, а
иным уряды и маетности даны, генеральная старшина и
полковники к таким особливый респект имЪют: писарь
генеральный Григорiй Шаргородскiй был в явной измЪ-
нЪ, но когда пришел из Бендер от Орлика, то поставлен
в мЪстечкЪ ГородищЪ урядником". НЪжинскiй полковник
Жураковскiй открыто покровительствовал мазепинцам,
"выбрал в полковые судьи Романа Лазаренка, в полковые
эсаулы - Тарасенка, в сотники - Пыроцкаго - все лю-
дей подозрительной вЪрности". "Много сел роздано лю-
дям замЪшанным в измЪну мазепину; много сел роздано
измЪнничьим сродникам, попам и челядникам, которые
служат в дворах" {96}.
Генеральная и полковая старшина спЪшила, как бы, на-
граждать людей за их измЪну.
Злостный пасквиль на Петра и Меньшикова, выведен-
ных палачами украинскаго народа, - только одна из глав
великой эпопеи московских жестокостей, развернутой на
страницах "Исторiи Русов". Чего только не напиано про
кн. Ромодановскаго, разграбившаго, якобы, и сжегшаго
Конотоп за то, что московскiя войска в 1659 г. потерпЪли
пораженiе недалеко от этого города! Чего только не напи-
сано про лихоимство, жадность, безчеловЪчность москов-
ских воевод! Самое их появленiе на УкраинЪ изображено
на манер Батыева нашествiя: "Они тянулись сюда разны-
ми дорогами и путями и в три мЪсяца наполнили Малорос-
сiю и заняли всЪ города и мЪстечки до послЪдняго. Штат
каждаго из них довольно был многочисленный; они имЪ-
ли при себЪ разных степеней подьячих и с приписью
подьячих, мЪровщиков, вЪсовщиков, приставов и пятиде-
сятских с командами. Должность им предписана в Дум-
ном ПриказЪ и подписана самим думным дьяком Алма-
зовым; а состояла она в том, чтобы пересмотрЪть и пере-
писать все имЪнiе жителей до послЪдняго животнаго и вся-
кой мелочи и обложить все податьми. Для сего открыты
им были кладовыя, амбары, сундуки и вся сокровенность,
не исключая погребов, пасек, хлЪбных ям и самых хлевов
и голубятень. По городам и мЪстечкам проЪзжiя на базар
дороги и улицы заперты были и обняты караулами и при-
ставами. Со всего привозимаго на базар и вывозимаго с
него взимаема была дань по расписанiю воевод а от них
всякая утайка и флитировка истязаема была с примЪрною
жестокостiю, а обыкновенныя в таких случаях прицЪпки
и придирки надсмотрщиков оканчивались сдирствами и
побоями. Новость сiя сколько, может быть, ни обыкновен-
на была в других сторонах, но в здЪшней она показалась
жестокою, пагубною и самою несносною. Народ от нея
возстонал, изумился и считал себя погибшим". Воеводам
приписывается грубое обращенiе с самими гетманами.
Юрiя Хмельницкаго Шереметев вытолкал, якобы, из своей
ставки "с крайним безчестiем от пьяных чиновников".
Пересказать всЪ приписанныя москалям притЪсненiя -
невозможно. Тут и тягости постоя царских войск послЪ
Прутскаго похода, и насильственные захваты земель рус-
скими вельможами, безчеловЪчное их обращенiе с крЪпо-
стными, вродЪ того, что позволял себЪ какой-то брат Би-
рона в Стародубском уЪездЪ, заставлявшiй женщин кор-
мить щенят своей грудью. Автор проявляет необыкновен-
ную находчивость, чтобы изобразить "несносное презрЪ-
нiе в землЪ своей от народа ничЪм их (малороссов) не
лучшаго, но нахальнаго и готоваго на всЪ обиды, грабле-
нiя и язвительныя укоризны".
Изощряясь в подысканiи красок для очерненiя русских,
автор с чрезвычайной симпатiей отзывается о шведах, при-
шедших с Карлом XII на Украину. Хорошо извЪстно, что
вели они себя там далеко не по джентельменски. Карл был
воинствующим протестантом и еще в Саксонiи и в Поль-
шЪ успЪл насильственно обратить около 80 костелов в
лютеранскiя кирхи. К православной вЪрЪ испытывал еще
меньшее уваженiе. Церкви православныя занимал для по-
стоя и устраивал там конюшни. ИзвЪстны многочисленные
случаи жестокостей по отношенiю к мЪстному населенiю
- сожженiе деревень и истребленiе жителей. Отправляясь
в Малороссiю, король разсчитывал найти там богатые
склады хлЪба и всяческих припасов заготовленных Мазе-
пой, но придя не нашел ничего. Мазепа оказался ничтож-
ным союзником. Тогда начался грабеж украинскаго насе-
ленiя. "Исторiя Русов" не упоминает о нем ни одним сло-
вом, приход Карла описывает так: "Вступленiе шведов в
Малороссiю нимало не похоже было на нашествiе непрiя-
тельское и ничего оно в себЪ враждебнаго не имЪло, а
проходили они селенiя обывательскiя и пашни их как
друзья и скромные путешественники, не касаясь ничьей соб-
ственности и не дЪлая вовсе тЪх озорничеств, своевольств
и всЪх родов безчинств, каковы своими войсками обыкно-
венно в деревнях дЪлаются под титулом: "Я слуга цар-
скiй! Я служу Богу и государю за весь мiр христианскiй!
Куры, гуси, молодицы и дЪвки нам принадлежат по праву
войны и по приказу его благородiя!". Шведы, напротив,
ничего у обывателей не вымогали и насильно не брали, но
гдЪ их находили, покупали у них добровольным торгом и
за наличныя деньги. Каждый швед выучен был от началь-
ства говорить по-русски сiи слова к народу: "Не бойтесь!
Мы ваши, а вы наши!"".
Мало было, однако, сочинить подобную идиллiю, надо
было еще объяснить широко извЪстный факт ожесточен-
ной борьбы малороссiйскаго населенiя со "скромными пу-
тешественниками". И тут автор "Исторiи Русов" не оста-
новился перед сочиненiем гнуснаго пасквиля на свой на-
род. Этот народ он уподобляет "диким американцам или
своенравным азiатцам". Он находит, что убивая шведов цЪ-
лыми партiями и по одиночкЪ, украинцы дЪлали это,
единственно, по своей глупости; шведы де вызывали их
ярость тЪм, что не умЪли говорить по-русски и не крести-
лись. Приводя в русскiй лагерь плЪннаго шведа, малоросс
получал за зто "сначала деньгами по нЪскольку рублей, а
напослЪдок по чаркЪ горЪлки с привЪтствiем: "Спасибо
хохленок!"".
Автор злорадно увЪряет, что за свое усердiе украинцы
не были даже награждены. Награды и производства сыпа-
лись на великоруссов, а они остались "притчею в людЪх".
"И хотя они в истребленiи армiи шведской болЪе всЪх по-
казали ревности и усердiя, хотя они около года губили
шведов... остались без вознагражденiя и уваженiя". Автор
с большим удовольствiем описывает, как запорожцы
ушедшiе с Мазепой в Турцiю, мстили потом малороссiй-
скому народу за его вЪрность Россiи, совершая набЪги
вкупЪ с татарами и бессарабцами.
* *
*
Мазепинская легенда преподнесена чрезвычайно искус-
но. Хитраго, вкрадчиваго карьериста, каким был Мазепа,
нЪт и в поминЪ. Перед нами - "отец отечества", ставящiй
благоденствiе Украины выше собственной жизни. Боясь
цензуры, автор не рЪшается превозносить его добродЪте-
ли от собственнаго имени, он прибЪгает к излюбленному
прiему - введенiя в текст фальшивых документов, сочи-
ненных либо им самим, либо какими нибудь "патрiотами"
из войсковой канцелярiи. Одним из таких документов ри-
сующих Мазепу великим государственным мужем, служит
его воззванiе, якобы, выпущенное в связи с приходом Кар-
ла XII в Малороссiю. Поставив гетмана в позу человЪка
снЪдаемаго заботами за свой край, он приписывает ему
разсужденiе о возможном исходЪ борьбы между Петром
и Карлом. Если побЪдит царь, малороссам попрежнему
суждено испытывать извЪстное им уже бремя московскаго
деспотизма - истребленiе многочисленных семейств, пре-
данiе казни невинных людей, клевету и поношенiя. Если
же Петр будет сокрушен доблестным шведским королем,
то Малороссiя неминуемо будет присоединена к ПольшЪ.
Судьба страны опредЪлится, в значительной степени, пове-
денiем самих украинцев в этот важный для них час. Что
они изберут, к которой сторонЪ присоединятся? Совре-
менный читатель, хорошо знающiй, что весь "патрiоти-
ческiй" план Мазепы заключался в присоединенiи Украи-
ны к ПольшЪ на условiях Гадячскаго договора, не без лю-
бопытства прочтет о мудром намЪренiи гетмана не при-
ставать ни к одной из сторон. Ссылаясь на свой продол-
жительный политическiй опыт, он считает за благо не во-
евать ни со шведами, ни с поляками, ни с русскими, но со-
брав собственное войско, быть готовыми отстаивать свою
землю от всякаго, кто на нее посягнет. Соглано "Исторiи
Русов", такое войско у Мазепы существовало в момент
вторженiя Карла XII. Он, будто бы, стоял с ним на ДеснЪ,
а свою главную квартиру учредил гдЪ-то между Староду-
бом и Новгород-СЪверским. Отсюда он и обратился буд-
то бы к малороссам с воззванiем.
Только полное незнакомство широкой читающей пу-
блики с событiями того времени вынуждает нас вкратцЪ
возстановить их истиную картину, необходимую для пони-
мания степени ея искаженiя в "Исторiи Русов".
Поведенiе Мазепы наканунЪ измЪны хорошо извЪст-
но {97}. Окончательное рЪшенiе предать Петра созрЪло у
него до вторженiя Карла в Россiю. Оно ускорено было
письмом княгини Дольской и приложенным к нему пись-
мом самого короля Станислава Лещинскаго, полученными
16 сентября 1707 г. Гетман уже тогда открыл свой замы-
сел Орлику. Когда же Орлик обратил его вниманiе на воз-
можность побЪды Петра, Мазепа воскликнул: "Или я дурак
прежде времени отступать, пока не увижу крайней нужды,
когда царь не будет в состоянiи не только Украины, но и
государства своего от потенцiи шведской оборонить!"
ВЪрность царю он намЪрен был хранить до исхода по-
едника между Петром и Карлом. Выжидать результатов
войны в бездЪйствiи - такова была тактика гетмана. Он
меньше всего разсчитывал, что Украина станет театром
военных дЪйствiй и был ошеломлен извЪстiем о движенiи
короля не на Москву, по Смоленской дорогЪ, как подска-
зывала военная логика, а на юг - в Малороссiю. "Дьявол
его сюда несет! ВсЪ мои интересы превратит и войска ве-
ликороссiйскiя за собою внутрь Украйны впровадит". Ма-
зепа, видимо, не знал, что марш короля, поставившiй его
в столь трудное положенiе, подсказан Карлу поляками,
обнадежившими шведов казачьей помощью, т. е., в конеч-
ном счетЪ, вызван был измЪной самого Мазепы. Совер-
шить роковой шаг надлежало не в концЪ, а в самом нача-
лЪ кампанiи и в полной неизвЪстности ея исхода. А не со-
вершить было невозможно: поляки успЪли многое разбол-
тать, да могли и выдать тайну сношенiй с ними гетмана
из чувства мести. МазепЪ, поэтому, остался единственный
путь - обманывать Петра до тЪх пор, пока не подойдут
шведы, дабы открыто перейти к ним.
Когда царскiе генералы, к осени 1708 г., сосредоточили
свои войска у Стародуба, они послали приглашенiе и гет-
ману явиться туда же с казаками. Мазепа притворился
больным, жалуясь на "педокгричную и хирокгричную" бо-
лЪзнь, не позволявшую ему даже на конЪ сидЪть. Прит-
ворство так хорошо удалось, что сам Меньшиков стал уго-
варивать Петра не настаивать на прiЪздЪ старика, потому
что "от педокгричной и хирокгричной приключилась ему
апелепцiя". Меньшиков хотЪл только выяснить какiе-то
частные вопросы в бесЪдЪ с гетманом, для каковой цЪли
отправился к нему в Батурин.
У Мазепы, тЪм временем, шли совЪщанiя с его прибли-
женными о посылкЪ гонца к Карлу XII. Гетман пребывал
в состоянiи крайней нерЪшительности, чЪм вызывал нема-
лое раздраженiе заговорщиков. ПослЪ дебатов, даже ссор,
послан был с письмом к королю Быстрицкiй - правитель
Шептаковской волости. От встрЪчи с Меншиковым рЪше-
но было всячески уклоняться. Послали к нему племянника
Мазепы Войнаровскаго с увЪдомленiем об отъЪздЪ гетма-
на в Борзну, гдЪ его ждет кiевскiй архiерей для соборова-
нiя, "понеже конечно при кончинЪ своея жизни обрЪтает-
ся". Меньшиков опечалился: "жаль такого хорошаго чело-
века". Но вмЪсто того, чтобы вернуться назад, рЪшил как
можно скорЪе Ъхать в Борзну, чтобы застать гетмана в
живых. Это повергло в ужас Войнаровскаго. Ночью он бЪ-
жал, чтобы предупредить Мазепу. ТЪм временем в Борзну
прискакал Быстрицкiй с извЪстiем о приближенiи Карла.
Король обЪщал быть у Мокшанской пристани 22 октября,
но в этот день не явился, а 23-го прибЪжал Войнаровскiй,
объявившiй, что завтра к обЪду прiЪдет в Борзну Мень-
шиков для свиданiя с умирающим гетманом. Мазепа "пор-
вался, как вихрь" и немедленно помчался в Батурин, а
ночью 24 октября был уже у шведов. Никакой штаб-квар-
тиры "между Стародубом и Новгород-СЪверским" и ника-
кой многочисленной армiи на ДеснЪ не существовало. Боясь
казаков и не довЪряя им, Мазепа их, попросту, не собрал,
предпочитая опiраться на польских сердюков {98}. Казачье
войско пришлось собирать новому гетману - Скоропад-
скому. "В здЪшней старшинЪ, - доносил Петру Меньши-
ков, - кромЪ самых вышних, також и в подлом (простом)
народЪ с нынЪшняго гетманскаго злого учинку никакого
худа ни в ком не видать".
"Вооруженный нейтралитет" был позой придуманной
для Мазепы автором "Исторiи Русов". Еще большей фан-
тастикой может считаться приписанное МазепЪ утвержде-
нiе, будто шведскiй и польскiй короли, по его настоянiю,
обЪщали не разорять Украйны, а покровительствовать ей
во время своего нашествiя. Удалось, якобы, гетману до-
биться согласiя на нейтралитет Украины в предстоящей
войнЪ и от единовЪрной православной Россiи. При заклю-
ченiи мира Малороссiя могла выступить, как самостоятель-
ное государство, каким она была до польскаго владычест-
ва - со своими князьями, с древними правами и привиле-
гiями. По словам "воззванiя", великiя европейскiя держа-
вы - Францiя и Германiя согласны гарантировать такой
порядок вещей.
Самостiйническiе историки видят в этом воззванiи свой
идеал нацiональной независимости. "Исторiя Русов" была,
повидимому, главной виновницей того, что с этим идеалом
связано имя Мазепы - самаго непопулярнаго и самаго
ненацiональнаго из гетманов. Однако, возложив на него
столь важную историческую миссiю автор "Исторiи Русов"
вынужден был и всю личность Мазепы представить в ис-
ключительно выгодном свЪтЪ. Прежде всего, он рисует
его человЪком религiозным, богобоязненным, создателем
многих церквей. Мазепа и в самом дЪлЪ выстроил их не
мало, но по словам Костомарова, дальше этих внЪшних
знаков благочестiя его религiозная жизнь не пошла. Во
всяком случаЪ, не из нея вытекало его поведенiе послЪ
измЪны, когда он, перебЪжав к Карлу, продолжал, якобы,
соблюдать "нейтралитет" боясь пролитiя крови единовЪр-
цев. В прошлом, он этой крови не жалЪл, особенно крови
своих разоблачителей, таких как Кочубей и Искра, таких
как ПалЪй, котораго он упек в Сибирь, да и таких, как его
прежнiй начальник и благодЪтель - гетман Самойлович.
Есть основанiе думать, что служа при ДорошенкЪ гене-
ральным писарем, он не чужд был работорговли. По край-
ней мЪрЪ, кошевой Серко перехватил его однажды по до-
рогЪ в Константинополь, куда он вез в подарок султану от
Дорошенко 14 лЪвобережных казаков. Подметное письмо,
найденное в КiевЪ в 1670 году, прямо утверждает, что Ма-
зепа людей русских православных продавал татарам и тур-
кам. "Исторiя Русов" об всем этом, конечно, не упоминает.
Только уклониться от объясненiя хорошо всЪм извЪстной
казни Искры и Кочубея, открывших измЪну Мазепы, - не
сочла возможным. Но тут она, нисколько не задумываясь,
приписала эту казнь не МазепЪ, а царю Петру. Гетман, до
самой смерти, остался кротким, добродЪтельным господи-
ном, умирая сжег даже ларец, в котором хранились спис-
ки его единомышленников, дабы не ввергнуть их в бЪду.
Что никаких таких списков не могло существовать, ясно
было не только историкам, но и современникам. Петр пи-
сал Апраксину: "Он не токмо с совЪту всЪх, но из пяти
персон сiе зло учинил". "Исторiя Русов", между тЪм, не
прочь повернуть дЪло так, что он зтого зла и не собирал-
ся учинять, что переход его на сторону Карла был вынуж-
денным по причинЪ поведенiя все того же глупаго народа
и казаков, не пожелавших соблюдать "нейтралитета" и ви-
дЪть в шведах своих лучших друзей и освободителей, к че-
му призывал поддЪльный манифест Мазепы.
Чтобы покончить с темой Мазепы и с ея трактовкой в
"Исторiи Русов", приведем выдержку из Костомарова, по-
святившаго МазепЪ, под конец своей жизни, обширную мо-
нографiю. Вот каким представляется ему это божество са-
мостiйников:
"Гетман Мазепа, как историческая личность, не был
представителем никакой нацiональной идеи. Это был
эгоист в полном смыслЪ этого слова. Поляк по воспитанiю
и прiемам жизни, он перешел в Малороссiю и там сдЪ-
лал себЪ карьеру поддЪлываясь к московским властям и
отнюдь не останавливаясь ни перед какими безнравствен-
ными путями. Самое вЪрное опредЪленiе этой личности
будет сказать, что это была воплощенная ложь. Он лгал
перед всЪми, всЪх обманывал - и поляков, и малороссiян,
и царя, и Карла, всЪм готов был дЪлать зло, как только
представлялась ему возможность получить себЪ выгоду
или вывернуться из опасности" {99}.
* *
*
Не менЪе ярко и столь же невЪрно представлен в "Ис-
торiи Русов" эпизод с полковником Полуботком - героем
послЪдней вспышки казачьяго путчизма. Предательство
Мазепы поставило перед Петром вопрос о реформЪ управ-
ленiя на УкраинЪ, которая служила бы гарантiей неповто-
ренiя измЪн и бунтов. Получив наглядный примЪр шато-
сти старшины и полной преданности простого народа,
Петр рЪшился на то, на что не могли рЪшиться предыду-
щiе цари - смЪлЪе опираться на народ и лишить старши-
ну захваченных ею прав безконтрольнаго хозяйничанья в
краЪ. Первым шагом к такому преобразованiю было учреж-
денiе Малороссiйской Коллегiи - особаго вЪдомства по
управленiю Малороссiей, созданнаго в 1722 г. Состояла
она из шести штаб-офицеров под предсЪдательством бри-
гадира Вельяминова. Офицiально, это был как бы совЪт
при гетманЪ Скоропадском, но он имЪл право надзора за
судьями к прiема жалоб от населенiя на казачьи власти,
даже на верховный войсковой суд и войсковую канцеля-
рiю. Коллегiя слЪдила за всей входящей и исходящей пе-
репиской канцелярiи и осуществляла наблюденiе за финан-
сами.
В именном указЪ по поводу ея учрежденiя сказано, что
"оная учинена не для чего иного токмо для того дабы
малороссiйскiй народ ни от кого, как неправедными су-
дами, так и от старЪйшины налогами утЪсняем не был".
ПослЪ измЪны и бЪгства Мазепы притЪсненiе мелкаго
казачества и крестьян не только не ослабло, но приняло еще
большiе размЪры. "Полковники обращали себЪ в поддан-
ство многих старинных казаков. НЪжинскiй полковник в
одной Верклеевской сотнЪ поневолил болЪе 50 человЪк,
полтавскiй полковник Черняк закабалил цЪлую Нехворо-
щенскую сотню... переяславскаго полка березинской сотни
баба АлексЪиха ЗабЪловна Дмитрящиха больше 70 чело-
вЪк казаков поневолила". Жалобы и челобитья простого
народа рисуют знакомую, по предыдущей главЪ, картину
беззастЪнчиваго закабаленiя: "полковники казаков сосЪ-
дей своих по маетностям принуждают за дешевую цЪну
продавать свои грунты, мельницы, лЪса и покосы". По жа-
лобЪ казаков на нЪжинскаго полковника Журковскаго, гет-
ман Скоропадскiй дал им универсалы, ограждавшiе от
дальнЪйших обид, но когда они с этими универсалами
явились к полковнику, тот обобрал их, бил, посадил в
тюрьму и держал до тЪх пор, пока они не дали письмен-
наго обязательства быть у него навЪки в подданствЪ {100}.
ПослЪ разсылки по всей УкрайнЪ печатнаго указа, объ-
яснявшаго задачи новой коллегiи, старшина почувствова-
ла, что ея управленiю приходит конец, а когда увидЪла,
что Петр не на шутку начинает выводить на чистую воду
всЪ ея дЪла о неправильно захваченных землях и неспра-
ведливо закрЪпощенных людях, она пришла в ужас. Но ее
ждал еще один удар. Петр замыслил полное упраздненiе
гетманства. Когда умер Скоропадскiй, новые гетманскiе
выборы не были назначены. Царь велЪл исполнять обязан-
ности гетмана черниговскому полковнику Павлу Полуботку,
совЪтуясь во всЪх дЪлах с генеральной старшиной и с Ма-
лороссiйской Коллегiей. Не подлежит сомнЪнiю, что не
умри Петр так рано, Скоропадскiй вошел бы в исторiю,
как послЪднiй украинскiй гетман. Но наступившая послЪ
смерти императора реакцiя и гибель многих его начинанiй
вызвали, в числЪ прочих мЪропрiятiй, реставрацiю мало-
россiйскаго гетманства. В 1727 году, по предложенiю того
же Меньшикова, состоялись гетманскiе выборы и булава,
лежавшая праздно пять лЪт, вручена была Данилу Апо-
столу - бывшему мазепинцу, ушедшему к Карлу XII, а по-
том снова перебЪжавшему к царю.
Эпизод с Полуботком разыгрался, согласно "Исторiи
Русов", на почвЪ введенiя малороссiйской коллегiей нало-
гов. Сообщается об этих налогах таким тоном, будто они
введены впервые. Автор, видимо, забыл, как он нЪсколь-
кими десятками страниц ранЪе поносил и проклинал Мос-
кву за взиманiе непосильных податей и поборов в Мало-
россiи. Теперь оказалось, что до учрежденiя Малороссiй-
ской Коллегiи, т. е. до 1722 г., никаких таких поборов и не
было. Москва, дЪйствительно, ничего в свою пользу не по-
лучала, но малороссiйскiй народ платил очень тяжелыя по-
дати в гетманскую казну. В 1722 году, все было оставлено
попрежнему: финансы Украины, как и прежде, оставались
отдЪленными от общероссiйских финансов, но произошло
нЪчто небывалое дотолЪ - Малороссiйская Коллегiя об-
ложила налогом привилегированный слой казачества -
старшину. Это и дало повод к жалобам на податное бремя.
Вина Полуботка заключалась, якобы, в том, что он вмЪстЪ
со старшиной выступил перед Сенатом с просьбой об из-
бавленiи казачьих чинов от обложенiя. Сенат, по словам
"Исторiи Русов", внял и освободил, но Петр, вернувшись
из персидскаго похода, возстановил налоги, а самого По-
луботка с его приспЪшниками вызвал в Петербург.
Когда они предстали перед царем и снова про-
сили об избавленiи от тягот и о возвращенiи старых при-
вилегiй, Петр, по внушенiю Меньшикова, назвал их, будто
бы, измЪнниками и "повелЪл истязать и судить Тайной
Канцелярiи". Тайная Канцелярiя, послЪ пыток раскален-
ным желЪзом, осудила всЪх на пожизненное тюремное за-
ключенiе с конфискацiей всего имущества. Услышав та-
кой приговор, Полуботок, по словам "Исторiи Русов",
произнес перед царем смЪлую рЪчь, обличая беззакон-
ность его поступка и несправедливость кары постигшей
старшину. Он не только напомнил царю о невыносимых
податях покорно выплачиваемых населенiем, но о строи-
тельствЪ крЪпостей, о рытьЪ каналов и осушенiи болот,
гдЪ гибнут тысячи малороссов от голода и усталости, на-
помнил о нарушенiи царскими чиновниками стародавних
прав и обычаев малороссiйских, о ненависти царских фа-
воритов, безжалостных врагов Украины, правящих ею на
манер азiатских тиранов. "Я знаю, что нас ожидают цЪпи
и мрак тюрьмы, гдЪ нас уморят голодом и лишенiями, по
московскому обычаю, но пока, я жив, я скажу тебЪ всю
правду, государь".
ПослЪ столь эффектной рЪчи дается мелодраматичес-
кое описанiе смерти Полуботка в Петропавловской крЪпо-
сти, куда к нему, якобы, пришел Петр Великiй, чтобы по-
просить прощенiя. Полуботок не простил его и умирая
произнес еще одну блестящую рЪчь: "За неповинныя стра-
данiя мои и моих земляков будем судиться у нелицепрiят-
наго судьи, Бога нашего: скоро станем перед ним и он раз-
судит Петра и Павла".
Эти рЪчи Полуботка, сохраненныя нам "Исторiей Ру-
сов", пользовались необычайным успЪхом среди фронди-
рующей казачьей старшины, расходясь по рукам во мно-
жествЪ списков. КромЪ "Исторiи Русов" онЪ попали в
"Les annales de la Petite Russie" Бенуа Шерера, вы-
шедшiя в ПарижЪ в 1788 г. КромЪ того, портрет Полу-
ботка с выгравированной под ним цитатой из его "рЪчи"
висЪл чуть не в каждом полковничьем и сотницком домЪ.
По мнЪнiю позднЪйших изслЪдователей, изображен был
на нем не Павел, а его отец Леонтiй Полуботок, но это ни-
сколько не мЪшало почитанiю черниговскаго полковника,
причисленнаго к лику нацiональных героев.
Надо ли говорить о том, что исторiя Полуботка, как
всЪ аналогичные эпизоды, изложена "Исторiей Русов" в
самом превратном видЪ, а рЪчи его сочинены?
Подложность их давно не вызывала сомнЪнiй, даже у
самостiйников. Один из них, Александр Оглоблин, приз-
нал это недавно совершенно открыто {101}.
* *
*
При спокойном разсмотрЪнiи в свЪтЪ документальнаго
матерiала, какой мы находим у таких историков, как С. М.
Соловьев, Н. И. Костомаров, А. М. Лазаревскiй {102} дЪло
Полуботка и самая личность его выступают в совсЪм ином
видЪ. Не безкорыстный патрiотизм, а печать все того же
казачьяго хищничества лежит на них.
Конфликт "мЪстоблюстителя" гетманских клейнодов с
Малороссiйской Коллегiей был вызван не одним лишь об-
ложенiем податьми правящаго сословiя, но разсылкой по
полкам универсалов, предоставлявших право простым ка-
закам подавать в коллегiю жалобы на притЪсненiя со сто-
роны старшины.
Мы уже видЪли, как в теченiе полустолЪтiя старшина
ожесточенно боролась против такого права. Она старалась
всЪми силами изолировать простое казачество от царской
администрацiи, она хотЪла быть его высшим и послЪдним
начальством. А теперь позволено было не только казакам
жаловаться на своих полковников и сотников, но и кресть-
янам на помЪщиков. Крестьяне воспрянули духом, стали
вести себя болЪе независимо, а кое гдЪ и побили помЪщи-
ков. Жертвой таких расправ сдЪлался один из казачьих
магнатов, извЪстный Забела. Тогда Полуботок с своими
товарищами рЪшился на открытое нарушенiе царскаго
приказа. А приказ запрещал кому бы то ни было издавать
универсалы без согласiя Малороссiйской Коллегiи. Превы-
сив власть, Полуботок, вкупЪ со старшиной, выпустил уни-
версал направленый против Малороссiйской Коллегiи и тре-
бовавшiй от крестьян повиновенiя своим помЪщикам. Петр
усмотрЪл в этом рецидив старой казачьей крамолы и выз-
вал Полуботка с его приближенными в Петербург для объ-
ясненiя. Прослышав об этом, стародубскiе и любецкiе по-
селенцы послали туда своих челобитчиков с жалобами на
старшину и с просьбой замЪнить казачiй суд имперским.
Полуботок с товарищами объявили это посольство фаль-
шивым, подстроенным Малороссiйской Коллегiей. Петру,
видимо, давно надоЪло положенiе, при котором обо вся-
ком нестроенiи в Малой Россiи невозможно было имЪть
яснаго представленiя. Обнаруживался ли факт растущей
безлошадности среди казаков, гетман объяснял это по-
ставкой подвод проЪзжим великороссам, а сами казаки -
работами, которыми утЪсняют их полковники; оказыва-
лось ли, что в нЪкоторых городах ратуши "стали пусты",
гетман винил в этом генералов и офицеров, расквартиро-
ванных в данных городах и требовавших себЪ на кухни
всяких запасов, а жители доносили, что хотя ратуши, дЪй-
ствительно, снабжают войска продовольствiем, но для этой
цЪли с народа идут поборы на ратуши, а бЪда лишь в
том, что поборы значительно превышают то, что требует-
ся для прокорма гарнизонов, потому что "тЪм корыстуют-
ся полковники, сотники, атаманы и войты".
В случаЪ с Полуботком, царь рЪшил добиться болЪе
объективной информацiи о положенiи на УкраинЪ, он от-
правил туда Румянцева - довЪренное лицо, с цЪлью опро-
са населенiя. Полуботок с товарищами, крайне заинтриго-
ванные наказом, данным царскому посланному, рЪшились
на подкуп подьячих сенатской канцелярiи с цЪлью вывЪ-
дать содержанiе секретной инструкцiи. Когда это удалось,
они отправили в нужныя мЪста ходоков, снабженных тоже
инструкцiей, предупреждавшей и указывавшей что дЪлать,
как отвЪчать на вопросы Румянцева, какiя свЪдЪнiя да-
вать, а каких не давать. Посланы были распоряженiя о
сожженiи документов. У самого Полуботка в домЪ, слу-
жанка Марья сожгла какiя-то бумаги, а палачу, состоявше-
му в вЪдЪнiи гетмана, приказано было эту Марью убить,
да и еще кое кого, чьих доносов и показанiй опасались.
Полковникам и сотникам приказывалось спЪшно поми-
риться с обиженными ими людьми и даже ублажить их
чЪм можно. Сыну Полуботка Андрею приказывалось приз-
вать сотника любецкаго и завЪрить его в полном удовле-
творенiи, которое будет дано людям его сотни, лишь бы
они, да и сам сотник, не жаловались Румянцеву на Полу-
ботка. Велено писать жалобы на россiян, на их безчин-
ства, на тяготы от постоя войск. От своих людей, нахо-
дившихся в казачьих отрядах стоявших при границЪ на рЪ-
кЪ КоломакЪ, удалось добиться составленiя петицiи на
царское имя с жалобами на притЪсненiя великорусскаго
начальства, его несправедливости и незаконные поборы.
Все было сдЪлано, чтобы парализовать работу Румянцева
и сбить его планы. ТЪм не менЪе, многое ему удалось уз-
нать, а главное, убЪдиться в страшном недовольствЪ наро-
да казачьим режимом. Еще до полученiя от него донесе-
нiй, Петр узнал о продЪлках Полуботка, о подкупЪ подь-
ячих, и приказал учинить слЪдствiе. ВсЪ бумаги аресто-
ванных попали в руки властей, благодаря чему вскрылась
не только картина их происков, но и многiя беззаконiя на
УкрайнЪ, которыя хотЪли скрыть.
Ни одному из перечисленных выше авторов, просма-
тривавших историческiй матерiал связанный с этим эпизо-
дом, не попадалось свЪдЪнiй о пытках каленым желЪзом,
да и вообще о каких либо пытках. Не найдено намека и
на знаменитыя рЪчи Полуботка. Странно было бы и пред-
полагать, чтобы крЪпостник, ненавидимый собственным
народом, мог морально торжествовать над царем, держав-
шим в руках многочисленныя свидЪтельства народнаго не-
довольства старшиной и всеобщаго требованiя упразднить
ненавистные старшинскiе порядки. Судя по сохранившим-
ся извЪстiям о том, что Полуботку были показаны всЪ эти
матерiалы, можно заключить об обратной картинЪ: не он
укорял царя, а царь обличал его самого. Власти распола-
гали документальными данными о его личных злоупотре-
бленiях - скупкЪ казацких земель, незаконном закрЪпо-
щенiи во время управленiя черниговским полком.
Сам Полуботок, не дождавшись конца слЪдствiя, умер
в крЪпости осенью 1724 года. Единомышленники его, Са-
вич и Черныш, просидЪли еще около 2 лЪт и освобожде-
ны при ЕкатеринЪ I, по ходатайству "врага Украйны" кн.
Меньшикова.
ДЪло Полуботка означает переломный момент в судь-
бЪ казачьей старшины. Она ясно стала понимать, что эпо-
ха ея хозяйничанья в Малороссiи кончилась, что царь, раз-
драженный безконечными путчами и измЪнами, рЪшился
прибЪгнуть к вЪрнЪйшему средству ея обузданiя - под-
нять на нее постоянно кипЪвшую ярость народа. Боязнь все
потерять была, повидимому, настолько сильна, что украин-
ская аристократiя перестает держаться за старинныя ка-
зачьи права и всЪ силы употребляет на удержанiе нако-
пленных реальных выгод и цЪнностей. Она вступает на
путь быстраго превращенiя в россiйское дворянство. Исто-
рiя полна метаморфоз и перевоплощенiй; и это не первый
случай, что насильническая буйная стихiя становится, с те-
ченiем времени своей полной противоположностью. От-
бросив прежнiе казачьи иллюзiи, степная вольница всту-
пила на путь имперскаго строительства Малороссiи и всей
Россiи. Из нея вышли великолЪпные государственные, во-
енные и церковные дЪятели, множество ученых, писателей,
да едва ли не вся та интеллигенцiя, которая, вмЪстЪ с пЪ-
тербургской и московской, создала культуру мiрового зна-
ченiя.
Такое превращенiе облегчено было смертью Петра.
Петр не шибко жаловал и великорусское дворянство. Бы-
вали минуты, когда он задумывался над его упраздненiем.
Безусловно, между великорусским и малорусским шляхет-
ством образовалась нЪкая общность судьбы и общность
интересов. Позтому, возстановленiе гетманства в 1727 г. и
упраздненiе Малороссiйской Коллегiи надо разсматривать
не иначе, как в связи с приходом к власти дворянства, от-
крывшаго послЪ кончины Петра эру своего процвЪтанiя.
Характерно, что бригадира Вельяминова, главу Малорос-
сiйской Коллегiи, привлекли к отвЪтственности за какiя-
то "злоупотребленiя". Не в злоупотребленiях было дЪло, а
в том, чтобы уничтожить петровскую политику, потворст-
вовавшую крестьянину в ущерб помЪщику. Россiйское дво-
рянство помогло малороссiйскому избавиться от этой гро-
зной опасности, а малороссiйское, в свою очередь, поняв
ее, совершило быстрый "спуск на тормозах", отказавшись
от прЪжняго казачьяго обличья и казачьяго самоуправле-
нiя. Гетманство Данилы Апостола, а потом Кирилла Разу-
мовскаго, создано было как бы для того, чтобы облегчить
эту эволюцiю. Но и тут украинских помЪщиков не поки-
дала строгая расчетливость. Они до самаго воцаренiя Пе-
тра III туго шли на "превращенiе". Причина заключалась
в неравенствЪ прав. Как ни прибЪднялось, ни хныкало ма-
лороссiйское шляхетство, постоянно твердившее о каких-
то "оковах", оно пользовалось гораздо большими вольно-
стями и льготами, в смыслЪ государственной службы, чЪм
его великорусскiе собратья. В этом отношенiи оно стояло
ближе к польскому панству. Сливаться с великорусским
благородным сословiем на основЪ его строгой и неукос-
нительной службы государству, ему не очень хотЪлось.
Только когда Петр III и Екатерина, своими знаменитыми
грамотами, освободили россiйское дворянство от обязан-
ности служить, сохранив за ним, в то же время, всЪ пра-
ва и блага помЪщичьяго сословiя - у малороссов отпали
всякiя причины к обособленiю. С этих пор они идут бы-
стро на полную ассимиляцiю. ВпослЪдствiи, А. Чепа -
один из прiятелей В. Полетики и, повидимому, инспиратор
"Исторiи Русов", снабжавшiй ея автора необходимыми ма-
терiялами и точками зрЪнiя, - писал своему другу: пока
"права дворян русских были ограничены до 1762 г., то ма-
лороссiйское шляхетство почло за лучшее быть в оковах,
чЪм согласиться на новые законы. Но когда поступили с
ними по разуму и издан указ государя императора Пе-
тра III о вольностях дворян (1762 г.) и высочайшая грамо-
та о дворянствЪ (1787), когда эти двЪ эпохи поровняли
русских дворян в преимуществах с малороссiйским шля-
хетством, тогда малороссiйскiе начали смЪло вступать в
россiйскую службу, скинули татарскiя и польскiя платья,
начали говорить, пЪть и плясать по-русски" {103}.
* *
*
"Исторiя Русов" извЪстна была сначала под именем
"ЛЪтописи Конисскаго", но уже в серединЪ XIX вЪка на-
чали приходить к заключенiю о неправдоподобности уча-
стiя могилевскаго архiепископа в ея составленiи. Автора
стали усматривать в том самом Григорiи ПолетикЪ, ко-
торому, по утвержденiю Бодянскаго, Конисскiй вручил лЪ-
топись. Григорiй Полетика родился в 1725 году, в семьЪ
одного из казацких старшин, слЪдовательно, хорошо пом-
нил время усиленнаго закрЪпощенiя крестьянства и, одно-
временно, непрiязнь к Петру за ущемленiе им старшинска-
го произвола. ЧеловЪк суровый, холодный, безпощадный
в обращенiи с подчиненными, как его характеризует один
из самостiйнических историков, он был ревностным сто-
ронником насажденiя крЪпостного права на УкрайнЪ и гла-
шатаем исключительнаго господствующаго положенiя ка-
зачьяго дворянства. Его перу принадлежат двЪ записки,
развивающiя эту идею.
Естественно, он стал центром притяженiя ему подоб-
ных; вокруг него собрался тот кружок, из котораго выш-
ла "Исторiя Русов". Сын его Василiй, подобно отцу, при-
нимал близко к сердцу интересы своего сословiя и соста-
вил "Записку о началЪ, происхожденiи и достоинствЪ ма-
лороссiйскаго дворянства". Высказано мнЪнiе, что он, а не
отец его - истинный автор "Исторiи Русов" {104}.
Вопрос об авторствЪ занимает нас меньше, чЪм дру-
гой; почему в концЪ XVIII - в началЪ XIX вЪков все еще
существовали люди недовольные имперским правительст-
вом и облекавшiе свое недовольство в старинныя казачьи
формы? Казалось бы, запорожская вольница добилась
всего, о чем мечтала - богатства, власти, земель, крЪпост-
ных крестьян. ЧЪм могли питаться теперь ея антирусскiя
настроенiя? Для подавляющаго большинства прежней
старшины - ничЪм.
Мы знаем, что оно прекратило всякую фронду
и стало оплотом самодержавiя наряду с великорусским
дворянством. Но осталась кучка не до конца "устроен-
ных". Чтобы понять ея недовольство, надо пристальнЪе
присмотрЪться к "Исторiи Русов" с ея навязчивой идеей
шляхетства-казачества. Это главная тема и политическiй
нерв произведенiя.
"Шляхетство, по примЪру всЪх народов и держав, есте-
ственным образом составлялось из заслуженных и отлич-
ных в землЪ пород и всегда оно в Руси именовалось ры-
царством, заключающим в себЪ бояр, происшедших из
княжеских фамилiй, урядников по выборам и простых
воинов, называемых казаками по породЪ, кои производят
из себя всЪ чины выборами и их по прошествiи урядов
возвращая в прежнее званiе, составляли одно рыцарское
сословiе искони тако самым их статутовым правом утвер-
ждаемое, и они имЪли вЪчистою собственностью своею
однЪ земли с угодьями, а поспольством владЪли по пра-
вам и рангам и повинность посполитых была установле-
на правами. А владЪвшiе ими в отношенiи власти их над
поспольством считались и назывались отчичами или вот-
чинниками, от слова и власти взятых по древним патри-
цiям, то-есть отцам народным управлявшим первоначаль-
ными семействами и обществами народными, с кротостью
и характером отеческими. Духовенство, выходя из рыцар-
ства по избранiи достойных, отдЪлялось только на служ-
бу Божiю, а по земству имЪло одно с ними право". Автор
с возмущенiем отвергает мнЪнiе, будто казаки судились по
каким-то собственным спецiально для них изданным зако-
нам, а не по обычному шляхетскому праву, "по статуто-
вым артикулам для шляхетства узаконенным".
Судя по тому, как часто, кстати и некстати, подчерки-
вается их рыцарское достоинство, к каким изощренным
прiемам фальши прибЪгает автор, чтобы утвердить за ни-
ми шляхетскiя права, можно заключить о болЪзненной
чувствительности этого пункта. Весь тон повЪствованiя по-
хож на страстный отвЪт кому-то, кто оспаривает казачье
дворянство. Перед нами драма той части потомков Кошек,
Подков, Гамалiев, которая успЪла добиться всего, кромЪ
прав благороднаго сословiя.
Не было, кажется, случая, чтобы имперское правитель-
ство лишало малоросiйскаго помЪщика земель и кресть-
янских душ только за то, что он не дворянин; помЪщики
продолжали владЪть, де факто, тЪми и другими, но сами
отлично знали, что это противозаконно. Страдало их са-
молюбiе и от таких "мелочей", как недопущенiе, на пер-
вых порах, в Шляхетный кадетскiй корпус (открытый в
1731 г.) дЪтей малороссов, "поелику-де в Малой Россiи
нЪт дворян". Казачество так быстро сдЪлало помЪщичью
карьеру, что не успЪло еще изгладиться из памяти его
происхожденiе. Граф Румянцев, в письмах к ЕкатеринЪ II,
разсказывает, что при выборах в Комиссiю по составленiю
Новаго Уложенiя рЪдкое собранiе обходилось без само-
разоблаченiй; всегда кого нибудь собственные же сосЪди
публично уличали в отсутствiи у него дворянскаго званiя.
Тогда обиженный вставал и начинал перечислять всЪх
крупных вельмож - своих земляков, ведущих род либо
"от мЪщан", либо "от жидов". Царское правительство
смотрЪло на это сквозь пальцы, оно неуклонно вело поли-
тику превращенiя мЪстных самочинных "аграрiев" в рос-
сiйских дворян. ТЪ же выборы в екатерининскую комис-
сiю 1767 г., проводившiеся в Малороссiи по сословному
принципу, как во всей Россiи, означали фактическое при-
знанiе тамошних помЪщиков за дворян. Со времен царя
АлексЪя Михайловича началась практика выдачи всевоз-
можных грамот, закрЪплявших за панами в вЪчное по-
томственное владЪнiе земель и угодiй. Совершенно ясное
узаконенiе малорусскаго дворянства произведено распро-
страненiем на Малороссiю (в 1782 г.) закона о губернiях и
уравненiем крестьян и помЪщиков обЪих частей государ-
ства по указу 1783 г. Наконец, через два года явилась Жа-
лованная Грамота Россiйскому Дворянству, относившаяся в
одинаковой мЪрЪ как к великоруссам, так и малоруссам.
Но одно дЪло - общее законодательство, а другое -
бюрократическая практика. В скрипучей машинЪ необъ-
ятной имперiи колеса вертЪлись не всегда гладко. На
УкрайнЪ оказалось столько оттЪнков и категорiй панства,
что их трудно было перевести на всероссiйскую шкалу.
Продолжал, также, дЪйствовать род государственнаго
преступленiя, учиненнаго Богданом Хмельницким, кото-
рый, получив согласiе царя на небывало высокую цифру
казачьяго реестра в 60.000 человЪк, так и не составил зто-
го реестра. Когда заходила рЪчь о жалованьи казаками и
московское правительство требовало списки, их не оказы-
валось. Никто не знал, сколько в Малороссiи казаков и не-
извЪстно было, кто казак, а кто мужик. Вопрос этот рЪ-
шался, обычно, по личному усмотрЪнiю старшины.
Дворянское званiе закрЪпляли сначала за чинами вой-
скового уряда, что было довольно просто, тЪм болЪе, что
большинству этих тузов шляхетство давно было пожало-
вано либо польскими королями, либо царями московски-
ми. Сравнительно легко справились с полковой аристокра-
тiей, приравняв полковников к бригадирам, полковых еса-
улов, хорунжих и писарей - к ротмистрам, сотников - к
поручикам и т. д. Но оставалось много званiй, которых
табель о рангах не предвидЪла и не вмЪщала. С ними бы-
ли вЪчныя недоразумЪнiя, усугубленныя дЪятельностью
малороссiйских депутатских дворянских собранiй. При-
званныя разбирать права своей страждущей братiи, они по
словам А. Я. Ефименко, "завели чуть-что не открытую тор-
говлю дворянскими правами и дипломами".
Все это способствовало недовольству и популярности
того "ученiя", согласно которому казацким потомкам вов-
се не нужно доказывать свое шляхетство, поскольку каза-
чество извЪку было шляхетским сословiем.
До какой степени проблема "прав" тревожила умы и
какой климат создавала она на УкрайнЪ, можно судить по
тому, что еще в шестидесятых годах XVIII вЪка южное
дворянство, в массЪ своей, не могло предъявить никаких
документов в подтвержденiе своего "благороднаго" проис-
хожденiя: объясняли это гибелью семейных архивов во вре-
мя смут и войн. Однако, лЪт через пятнадцать-двадцать, ко
времени возникновенiя комиссiи о разборЪ дворянских
прав в Малороссiи, до ста тысяч дворян явилось с пре-
восходными документами и с пышными родословными.
Оказалось, что Скоропадскiе, напримЪр, происходят от
нЪкоего "референдарiя над тогобочной Украиной", Раслав-
цы - от польских магнатов Ходкевичей, Карновичи - от
венгерских дворян, Кочубеи - от татарскаго мурзы, Афен-
дики - от молдавскаго бурколаба, Капнисты - от ми-
фическаго венецiанскаго графа Капниссы, жившаго на
островЪ ЗантЪ. Появились самые фантастическiе гербы.
Весь Бердичев трудился над изготовленiем бумаг и гра-
мот для потомков сЪчевых молодцов. ПоддЪльность их
гербов и генеалогiй была настолько общеизвЪстна, что
появились сатирическiя поэмы вродЪ: "Доказательства
Хама Данилея Куксы потомственны".
"Да вже ж наши дворяне гербы посилають,
А що я був дворянин, то-того й не знають".
Этот дворянин, еще недавно косившiй, молотившiй,
жавшiй и лишь в послЪднее время "трохи як розживсь" -
сочинил себЪ тоже герб:
"Вон у мене герб який
В деревянем цвити
Ще ни в кого не було
В Остерском повити.
Лопата написана
Держалом у гору,
Побачивши скаже всяк,
Що воно без спору.
У середини грабли,
Выла и сокира,
Якими було роблю,
Хоть якая сквира".
В таком же духЪ написано прошенiе пана депутата
Плещинскаго, который просит его уволить от обязанно-
стей выборной своей службы по той причинЪ, что он "по-
святил всю свою жизнь шинковому промыслу" {105}.
Когда до Герольдiи дошли свЪдЪнiя о злоупотребле-
нiях на почвЪ "посиланiя" гербов, она стала придиричи-
вой и затруднила доступ в дворянство тЪм, кто еще не
успЪл попасть туда. Особенныя строгости начались с 1790
года.
В этот трудный для извЪстной части малороссiйска-
го шляхетства перiод, когда оно втайнЪ раздражено было
против имперскаго правительства, возник рецидив казачь-
их настроенiй, вылившiйся в сочиненiи фантастической
"Исторiи Русов".
Все, чЪм казачество оправдывало свои измЪны и "за-
мятни", свою ненависть к МосквЪ, оказалось собранным
здЪсь в назиданiе потомству. И мы знаем, что "потомст-
во" возвело эту запорожскую политическую мудрость в
символ вЪры. Стоит разговориться с любым самостiйни-
ком, как сразу обнаруживается, что багаж его "нацiональ-
ной" идеологiи состоит из басен "Исторiи Русов", из воз-
мущенiй "проклятой" Екатериной II, которая "зачипала
крюками за ребра и вишала на шибеници наших украинсь-
ких казакив". Казачья идеологiя сдЪлана нацiональной
украинской идеологiей. В противоположность европей-
ским и американским сепаратизмам, развивавшимся, чаще
всего, под знаком религiозных и расовых отличiй либо
соцiально-экономических противорЪчiй, украинскiй не мо-
жет основываться ни на одном из этих принципов. Каза-
чество подсказало ему аргумент от исторiи, сочинив са-
мостiйническую схему украинскаго прошлаго, построен-
ного сплошь на лжи, поддЪлках, на противорЪчiях с фак-
тами и документами. И это объявлено, нынЪ, "шедевром
украинской исторiографiи".